Все мы не идеальны

Ночью, когда я лежала на кровати Клауса и глупо пялилась в потолок, не зная, что делать и как помочь древнему, мой телефон громко зазвонил. Тогда я не слабо удивилась, мне редко кто звонил, так еще и ночью. Как оказалось, звонила Елена, что заставило меня удивиться в два раза сильнее. Я не понимала, что ей могло понадобиться, поэтому на звонок ответила без привычного раздражения. Следующие ее слова и действия в очередной раз заставили меня почувствовать себя самым ужасным существом на свете. Елена решила сделать «подарок» и уговорила Джереми пригласить меня в их дом. Когда дело было сделано, пропуск в дом Гилбертов получен, я искренне поблагодарила брата и сестру, от чего те явно выпали в осадок. Конечно, от меня не дождешься, я же только ядом прыскаться умею. С тех пор я сижу в доме Елены. На лице Клауса было нечитаемое выражение, поэтому я совсем не понимала, рад он или не очень. Хотя как можно радоваться находясь взаперти в гостиной? Мы молчали. Клаус стоял посередине гостиной, равнодушно уставившись в пол, в то время как я сидела за столом, опустив на гладкую поверхность руки и голову. По первородному было видно, что в данный момент его лучше не беспокоить, наверняка обдумывает где, когда и при каких обстоятельствах он убьет всех тех, кто виноват в его заточении. На удивление, мне не было скучно и молчание совсем не тяготило, наоборот, было как-то комфортно и даже уютно. А это не могло не радовать. — Когда ты была тут в последний раз? Я вздрогнула от неожиданности и перевела взгляд на Клауса. Хм, а ведь действительно, когда? Кажется, словно это было очень и очень давно. — Не помню точно, после смерти родителей Елены. Когда древний слабо кивнул, я задумчиво обвела взглядом обстановку в доме Гилбертов. Все было таким же, как и в мой последний визит. Елена и Джереми ничего не изменили даже после смерти их тети Дженны. Сейчас единственным, что выбивалось из общей картины был обгорелый труп Кола Майклсона, к которому я просто не могла осмелиться прикоснуться. Я помотала головой и вопросительно уставилась на древнего. — Может ты чего-нибудь хочешь? Клаус пару секунд смотрит на меня странным взглядом, после кивает и небрежно бросает: — Я не прочь выпить чего-нибудь крепкого. Краешком губ улыбнувшись, я встаю со стула и иду к двери, на ходу вспоминая, где в доме Клауса хранятся запасы самого лучшего бурбона. Когда я уже берусь за дверную ручку, меня останавливает еще одна просьба древнего. — И, будь любезна, еще крови. Даже не обернувшись, согласно кивнула и скрылась за дверью. Уже через пару минут я вернулась, держа в руках бутылку алкоголя и пакет крови. К сожалению, сейчас было крайне тяжело поймать на улице человека и выпить его кровь. В водопроводе города было очень много вербены, а как известно, она на вкус так себе. Придется довольствоваться тем, что есть. Протягиваю Клаусу бурбон, кладу пакет с алой, пахнущей железом жидкостью на стол и двигаюсь к кухонным полкам Гилбертов за стаканом. Гибрид не предлагает мне выпить, так как знает, что со мной может быть. Я могу только мысленно обрадоваться такой внимательности со стороны Клауса. Пока Клаус один за одним опустошает стаканы бурбона, я задумчиво смотрю на него. Когда древний заканчивает, он смотрит на меня в ответ, после чего кивком указывает на пакет с кровью. Я хмурюсь в непонимании. — Возьми ее и подойди ближе, милая, — Клаус манит меня пальцем и я, взяв пакет, делаю как он сказал. Несмотря на то, что заклинание Бонни было направлено именно на Клауса и я никоим образом не могла оказаться запертой вместе с ним, древний категорически запрещал мне шагать за порог гостиной. Это немного сбивало с толку. Когда я оказалась на расстоянии нескольких сантиметров, Клаус кончиками пальцев провел по моей щеке, спустился к подбородку и улыбнулся. Я чувствовала тепло, исходящее от него, поэтому прикрыла глаза, полностью отдаваясь приятному чувству, скользящему по телу. Губы задрожали, стоило Клаусу оставить на них легкое прикосновение. Заметив это, мужчина улыбнулся шире, при этом хитро прищурившись. — Сделай глоток, Виктория. Не в силах перечить, я открываю пакет и, смотря точно в глаза гибриду, делаю глоток. — Больше, милая. Глотнув еще немного крови, передаю пакет Клаусу. Чувствую, что на губах осталась алая жидкость, поэтому хочу слизнуть их, но мужчина останавливает меня. — Не смей, — в его голосе едва слышны приказные нотки, он ждет, знает, что я сделаю так, как он сказал. Не отводя взгляда, Клаус делает глоток крови и, поставив бутылку на столик, тянется ко мне. Взяв мое лицо в ладони, он медленно сокращал расстояние. Наши губы столкнулись. Клаус тщательно прошелся языком по моей губе, собирая остатки алой жидкости, а затем скользнул внутрь. Стоило нашим языкам соприкоснуться, как я почувствовала железный привкус напополам с терпким вкусом ранее выпитого им бурбона. Зарывшись пальцами в слегка кудрявые волосы Клауса я ощутила, как ноги немеют, становятся похожими на вату, не способную удержать меня. Колени подгибаются, я сажусь на пол, утягивая гибрида за собой. Он не сопротивляется, лишь усмехается, не разрывая поцелуй. Я словно пьянею, продолжая при этом с какой-то странной, непонятно откуда взявшейся жадностью, обхватывать губы Клауса. Наш поцелуй это нечто странное, страстный и в то же время, в какой-то степени, нежный, со вкусом крови и алкоголя. Со вкусом безумства. Нашего с Клаусом безумства. Мне так хорошо, спокойно, тепло на душе. Но я такая вредина, сколько бы Клаус мне не давал, мне хотелось большего. Хотелось, чтобы он был только моим, а я его. Но, думаю, крайне сложно привязать к себе столь жестокое существо. Оставалось довольствоваться такими спонтанными моментами. Я уже тянусь к пальто первородного, но меня останавливают его теплые руки и тихий смех. — Кажется нам всегда будут мешать, милая моя, — Клаус отстраняется и легонько щелкнув меня указательным пальцем по носу, встает с колен. — Сюда кое-кто идет. Пару раз моргнув, я собираю разбежавшиеся мысли в кучу и поднимаюсь. Ноги и руки все еще мелко дрожат, а разум заполнен картинками не осуществившихся сегодня желаний. Бью себя ладонями по щекам в надежде очистить голову и начать думать о том, что происходит здесь и сейчас. Клаус сказал, что кто-то идет и я не думаю, что этот кто-то наш друг. Курт сейчас был занят, хотя даже если бы он захотел прийти, то обязательно предупредил бы меня. Так кто это? Спустя ровно минуту, дверь в дом резко открывается, представляя нам чертового Тайлера Локвуда. И зачем же он пришел? Посмеяться? Тогда пусть катится вон, у меня нет ни желания, ни сил выслушивать его бредни. — Ужасно выглядишь, — бросает Тайлер, до этого внимательно рассмотрев Клауса за моей спиной. — До тех пор пока не спадет сдерживающее меня заклинание, — тут же отвечает древний, при этом продолжая улыбаться. — После я изменюсь, стану злее и ты меня совсем не увидишь, потому что я выдавлю твои гляделки из глазниц. Меня бросает в дрожь от такого заявления. Да, я знаю, он сделает, как сказал. Выдавит Локвуду глаза и будет внимательно и с наслаждением смотреть и слушать, как парень корчится и кричит от боли. Глаза Тайлера сузились, после чего он сделал пару шагов в нашу сторону. — Когда мои друзья вернутся с лекарством, я залью его тебе в глотку и ты станешь смертным. У меня чешется язык от желания поставить этого высокомерного гибрида на место, но Клаус легко отталкивает меня немного в сторону, чтобы смотреть точно на Тайлера. — Я первородный, с чего ты взял, что все, кого я обратил не станут смертными? В том числе и ты, — древний напоминает про кровную связь между всеми, обращенными по его линии. Братья Сальваторе вроде тоже принадлежать именно к его линии, а значит, Елена, Кэролайн и я тоже. Неужели Тайлер готов рисковать всеми этими жизнями? — Знаешь что я думаю? — Тайлер задумчиво смотрит на гибрида. — Я думаю, что это невозможно. Я думаю, как только ты станешь смертным наша кровная связь разорвется, — с лица Клауса медленно сползает улыбка, а в его взгляде появляется скрытая, едва заметная, угроза. — И твоя линия перестанет существовать. И то, что случится с тобой, случится только с тобой. А значит, я смогу убить тебя и больше никто не умрет. Хотя я все еще выбираю как это сделать. В душе, огромной бурей поднимается бешенство, смешанное со злостью и жаждой убивать. Когда Тайлер делает еще несколько шагов вперед, стараясь быть как можно ближе к Клаусу, я оказываюсь перед ним. Я толкают его в грудь, не сильно, но достаточно, чтобы Тайлер упал на спину. Он с недоумением смотрит на меня, словно впервые заметил в этом доме, в то время я чувствую, как мои глаза наливаются кровью и вокруг них проступают вены, а во рту появляются вампирские клыки. Чувства обострены, еще немного и я просто наброшусь на него. Клаус за спиной удовлетворенно хмыкает. — Пошел прочь, Локвуд, — процедила я, внимательно следя за тем, как он неторопливо встает на ноги. — Советую утопить меня, — Клаус находит мою руку и сжимает, кажется, пытаясь успокоить. — Такое неповторимое чувство, когда кто-то борется за примитивный глоток воздуха. И скажу тебе твоя мать была борцом. Древний удовлетворенно наблюдает за тем, как бледнеет лицо Тайлера, как его глаза сужаются, губы начинают подрагивать то ли от ненависти, то ли он просто вот-вот пустит слезу. — Я советую тебе послушать мисс Адамсон. Судя по её настрою, она вполне может вцепиться тебе в глотку.

***

Как бы не хотелось, не все желания имеют свойства сбываться. Тайлер не ушел, он продолжил ходить вокруг гостиной и прыскаться ядом. Но, благо, делал он это редко, явно разглядев во мне угрозу. Если бы не успокаивающий шепот Клауса на ухо, я могла не сдержаться и немного, но покалечить столь надоедливого гибрида. Когда все особые черты вампира пропали с моего лица, я, недовольно пыхтя, обратно села за стол. Чтобы как-то отвлечься и не обращать внимание на Локвуда, пару минут рассматривала Клауса, а после думала о своей биографии, которую когда-то писала. Сейчас я не видела смысла продолжать писать ее. Я вампир, бессмертная, есть ли смысл? Всю мою будущую жизнь не уместить на страницах книги. В голове назревала другая история, которую я страстно желала написать. Вот я и занялась обдумыванием сюжета, персонажей, отношений между ними. Это принесло в мою душу частичку радости и ностальгии по прошедшим и таким обычным дням. Я приходила со школы вместе с Сэмом и пока он делал уроки, не прося моей помощи, писала. Казалось, что это моя прошлая, очень далекая жизнь. Где я сейчас? Кто я? Чего я хочу от этой жизни? Сейчас я с трудом могла разглядеть свое будущее. Единственное, что я четко знала, так это то, что хочу быть рядом с Клаусом. Мне так страшно подумать, что будет через пятьдесят лет. Мой брат, мой милый Сэм постареет, у него будет белая, густая борода, морщинки вокруг глаз, дряблая кожа, дети и внуки. А что я? Навсегда останусь такой, какая я сейчас. Вечно молодая, нестареющая. И далекая от него. Мне придется оставить Сэма, я же не смогу объяснить, что являюсь вампиром. Мне даже представить это страшно. Поэтому я стараюсь уже сейчас отдалиться, чтобы он привык к моему отсутствию. Боже, какая же глупость. Я просто оправдываю свою трусость. Выход есть всегда, но я просто не могу найти его как бы не старалась. Я могу лишь прятаться, оттягивать момент истины. При этом причиняя боль и себе, и Сэму. Как же в такие моменты хочется сдохнуть от бессилия. Я скучаю по нему, не могу без него. Часто думаю о том, как он. Если бы что-то случилось, то я бы знала, но как же мне хочется быть рядом. Но страх во мне сильнее. И за это очень стыдно. Вскоре дверь в дом вновь открывается и входит Кэролайн. Она внимательно оглядывает каждого из нас, после чего обращается к Тайлеру, который в это время открывает бутылку алкоголя, найденную на кухне Гилбертов. — Ты всё ещё здесь, — Кэр закатывает глаза и подходит к нему. — Что ты делаешь? — Злорадствую. Да ну? По-моему напоминает дешевую пародию. — Иди домой, не опускайся до его уровня. — Он разрушил мою жизнь, я буду с ним каждую секунду его жалкого существования пока сам не убью его, — Тайлер кидает острый взгляд на Клауса, после чего, словно произнося тост, поднимает бокал алкоголя вверх. — Ладно, — не спорит Кэролайн. — Можешь злорадствовать и убираться, здесь просто ужасно. Начни с этого обгорелого трупа. Она указывает рукой на то, что когда-то было Колом, после чего достает в одном из шкафчиков белую ткань, которая, кажется, является скатертью. Кэр держит за один край, а другой протягивает Тайлеру, вместе они обматывают тело. Взгляд Клауса, до этого полный безразличия, на миг меняется, обнажая всю ту боль, находившуюся в его душе. — Мать Тайлера мертва, мой брат тоже. Мы квиты, — древний переводит взгляд на Кэролайн, в один миг стирая из глаз отражение своих истинных чувств. — Позвони Бонни и заставь ее выпустить меня отсюда. Сложив руки на груди, Кэр подходит ближе к Клаусу, при этом вертя головой в отрицательном жесте. — Я никогда и ни за что не помогу тебе, — твердо произносит она. — Как быстро ты забыла, что я спас Тайлера от жалкого бытия оборотня. — Ты убил его маму, — Кэр стоит совсем близко, только протяни руку и окажешься в его власти. — И давай не будем забывать, что мы в доме, где жила Дженна, тетя Елены, — она обводит пространство вокруг руками, а Тайлер, медленно попивая жидкость из стакана, согласно кивает, — Ты думаешь, что твое очарование заставит нас забыть, как ты и ее убил. Знаешь что, нет, я не буду в этом участвовать. Ты даже не стоишь тех калорий, которые я трачу на этот разговор. Кэролайн глупа, она забыла, кем является Клаус. Он не безобидное существо, по наивности попавшее в клетку. Он хищник, способный разорвать кого угодно на мелкие кусочки. Для него нет ничего легче, чем убить, раздавить, уничтожить, просто стереть раздражителя в порошок, лишь бы не видеть его. Клаус не плюшевый медведь, он никогда не будет просто терпеть оскорбления нанесенные ему. Он не прощает никого. Не мужчин, не женщин. И пока Кэролайн продолжала свою речь, Клаус выжидал, когда она подойдет еще ближе. Когда он накажет ее за все те слова, что успели вылететь из ее рта. Я видела, как его челюсть крепко-крепко сжались, как глаза зажглись в предвкушении расправы, как его тело напряглось, готовое в любой момент осуществить задуманное. Когда Кэролайн замолчала все произошло в мгновение ока. Миг и деревянный торшер, стоящий у стены, вошел в живот вампирши. Тайлер закричал, а Клаус притянул Кэр за порог гостиной, в свою персональную темницу и впился зубами в ее шею. А это значило, что слова, сказанные несколько мгновений назад могут оказаться одними из последних в жизни Мисс Мистик-фоллс. Яд оборотня просто убьет ее, Клаус не даст ей своей крови. Когда древний толкает Кэролайн в объятия Тайлера, он смотрит на меня, вытирая пальцем край губы. — Это стоило потраченных калорий. Я молча, равнодушно наблюдаю, как Тайлер усаживает Кэр на диван, которая, словно в припадке продолжает трястись и повторять «боже мой». Тайлер берет ее лицо в ладони, заставляя сфокусировать взгляд на нем. — Эй, посмотри на меня, посмотри на меня, я все исправлю. — Как? — в ее голосе слышен страх, паника. Ей, как и любому живому существу страшно за свою жизнь. Возможно, сейчас она жалеет обо всех тех словах, сказанных ранее. — Единственное, что может спасти меня это его кровь. — Я знаю и я все исправлю. Тайлер сжимает плечи Кэр, успокаивая, поддерживая, но она может лишь кивать головой. — Она умрет, если ты не вылечишь ее. — Ладно, — на удивление легко соглашается Клаус. Он протягивает в их сторону заранее прокусанное запястье. — Умоляй меня спасти ей жизнь. Пару секунд Тайлер просто смотрит на древнего, словно не в состоянии поверить в то, что он говорит. — Ты этого хочешь? — яростно спрашивает он. — Напомнить мне, что я бессилен против тебя. Ладно, ты выиграл. Я — ничто! А теперь спаси ее, пожалуйста. Он говорит «пожалуйста», но в его голосе нет ни малейшего намека на просьбу. — Прости, друг, я не совсем понял, — издевается Клаус. — Пожалуйста, — раздается шипение в ответ. Клаус с улыбкой возводит глаза к потолку словно обдумывая вариант спасения жизни Кэролайн. Он молчит, ждет дальнейших слов Тайлера. Я могу лишь в очередной раз удивиться, как у Клауса легко получается играть чужими жизнями. — Пожалуйста, спаси ей жизнь. — Мне кажется, ты просто говоришь то, что я хочу слышать, — первородный качает головой и прищуривается, не отводя от Тайлера насмешливого взгляда. — Ты же назвал меня жалким, а разве не жалко помогать тебе теперь, зная, что несколько часов назад ты решал каким способом меня убить, чтобы в этом была своя изюминка, а? Просто спрашиваю. — Я снова буду твоим рабом, — продолжает унижаться Тайлер. — Я сделаю все, что скажешь, только помоги ей. На пару секунд дом погружается в звенящую тишину, Кэролайн, полная надежды, приподнимается с дивана. А Клаус все ломает. И я знала, что так будет. — Нет. Кэролайн испускает разочарованный вздох и просит увести ее отсюда. Тайлер послушно поднимает ее на руки, после чего поворачивается ко мне. — Неужели тебе все равно? Неужели ты настолько эгоистичная сука? — я твердо выдерживаю его взгляд, чувствуя, как что-то внутри меня с треском надламывается. — Я оставлю Кэр здесь и ты спокойно будешь наблюдать за ее смертью? Я молчу, продолжая смотреть на него, продолжая принимать всю ненависть, что он обрушил на меня. Поняв, что от меня ничего не добиться, Тайлер относит Кэролайн наверх. Внутри меня разгорается пожар, а воды, как назло нет.

***

Я нахожу в себе силы заговорить только спустя несколько часов. Мне казалось, что слушая тяжелое дыхание Кэр я медленно сходила с ума. — Ты сделал это чтобы наказать ее? — спрашиваю я и так прекрасно зная ответ. Но мне так нужно было в этот момент не молчать, сказать что-то, лишь бы прекратить жрать себя изнутри. — Отчасти да, — отвечает Клаус. — Но больше всего я хотел наказать Тайлера. Было так скучно наблюдать, как он ходит туда сюда, разбрасываясь угрозами, а теперь, его эмоции, страх за жизнь Кэролайн. Чувство беспомощности. Это так прекрасно. Голова начинает болеть, а тело затекать, поэтому я встаю и двигаюсь в сторону древнего. Я не могла, просто не могла. — Кэролайн умирает, — тихо говорю, стоя перед входом в гостиную. — Я слышу ее хриплое дыхание и чувствую, как жизненные силы покидают ее. Клаус молча смотрит на меня, так пристально, внимательно, что становится неуютно. Словно я сказала что-то до ужаса глупое и ненужное. Но что я могла поделать имея идеальный вампирский слух? Кэролайн лежала наверху, в комнате Елены. Лежала и умирала, пока я сидела здесь, в компании Клауса, не в силах что-либо сделать. — Ты часто любишь говорить о том, какой ужасной и бесчувственной являешься, — я вздрагиваю и немного испуганно смотрю на Клауса. Не ожидала, что он скажет что-нибудь в ответ. — Думаю, ты часто, в глубине души, ругаешь себя. Может даже ненавидешь. — его взгляд немного потеплел, он улыбнулся мне, будто бы подбадривая. — Но ты уж точно не хуже меня, тысячелетнего убийцы. Так что прекрати корить себя, уверен, сейчас ты сходишь сума от беспокойства за судьбу кузины. Я прикусываю губу, обдумывая слова древнего. Он прав, я часто думаю о том, какой жалкой и отвратительной являюсь. Наверное, нужно перестать жалеть себя и просто принять свою гнилую сущность? Наверное уже хватит этих «наверное». Надо просто брать и делать. — Да, слышать как умирает моя кузина неприятно. Но что я могу сделать? — Хорошо подумай, милая, — Клаус делает шаг вперед, сталкиваясь нос к носу со мной. — Принесет ли смерть Кэролайн тебе радость? Или ты хочешь, чтобы она была жива? Слушая приятный голос Клауса я все больше и больше погружаюсь в свои мысли. Кэролайн не самая лучшая родственница на свете, но вряд ли она заслуживала смерти, особенно, столь мучительной. Странно было это признавать, но я не желаю Кэр чего-то столь ужасного. Тем более есть Лиз, если Кэролайн умрет, тетя будет разбита. Как я, потеряв родителей — Но разве мое мнение имеет какой-то вес? — немного насмешливо спрашиваю я. — Это скорее я делаю то, что ты просишь. Клаус скептически хмыкает и качает головой, отрицая мои слова. — Ошибаешься, милая, — его глаза сталкиваются с моими, гипнотизируя и убеждая в своих словах. — Ты имеешь надо мной больше власти, чем думаешь. Все еще не до конца уверенная в том, что сейчас происходит, я говорю: — Тогда я хочу, чтобы Кэролайн жила. Сделав пару шагов назад Клаус берет пустой стакан, еще не так давно полный бурбона, и прямо над ним прокусывает запястье. После того, как стакан наполнился его кровью, гибрид протянул его мне. — Как будет угодно. С трудом нахожу в себе силы вытянуть руку и взять у Клауса стакан. Когда наши пальцы соприкасаются я едва сдерживаюсь, чтобы не убрать ладонь. Меня словно прошибло током, после которого по телу пробежала толпа мурашек. Неужели он делает это ради меня? Обменивает веселящую его сцену смерти Кэролайн и страдания Тайлера на мое желание? Когда стакан оказался в моих руках, Клаус снова улыбается и эта улыбка в очередной раз до глубины души поражает меня. — Сделай то, что считаешь нужным, милая. А я подожду тебя здесь.