Все мы не идеальны

Ночь прошла слишком быстро, я совсем не выспалась, поэтому вылезать из-под теплого одеяла совсем не хотелось. Особенно, когда я узнала, что Клаус весь день проведет дома. Класс, а Вики в этот момент будет грызть гранит науки. Еще и Елена, потерявшая брата, с которой я по-настоящему боялась встречаться. Как реагировать, что говорить? Я не знала. Но мне казалось, что скажи я «мне жаль» или «соболезную» легче от этого никому не станет. Даже боюсь представить, какое лицо будет у Елены. Хотя, все-таки думаю, что в школе в ближайшее время ее лучше не ждать. Силы на это у нее вряд ли будут. Когда будильник на мобильном прозвонил уже в пятый раз, я все-таки собрала силы в кулак и заставила тело встать, недовольно пыхтя себе под нос. Еще и Клаус, будучи в хорошем расположении духа, с невинной улыбкой стянул с меня одеяло, с явным намеком, что мне уже пора идти на занятия. Окрестив Клауса предателем, я, громко топая ногами пошла в ванную, где за пятнадцать минут привела себя в порядок. Единственное, что я не смогла исправить, это свою нахмуренную физиономию. Она показывала мое истинное отношение ко всему вокруг. Когда я была полностью готова отправиться в школу за новыми знаниями и уже собиралась спуститься вниз по лестнице, Клаус, мягко взяв меня за локоть, не позволил этого сделать. Он подвел меня к большому зеркалу и ненадолго исчез. Когда Клаус вернулся в его руках что-то блеснуло под воздействием солнечных лучей. Не говоря ни слова, древний надел мне на шею тонкую серебряную цепочку, на которой висела подвеска в виде круга, посередине которого находился маленький голубой камешек. Цепь приятно холодила кожу и контрастировала с теплыми пальцами Клауса. — Красиво, — я с улыбкой дотронулась до подвески, внимательно ее рассматривая. — В честь чего такой подарок? — Просто так, милая, — ответил Клаус и при этом его глаза хитро блеснули. — Спасибо. — Это не просто цепочка с подвеской, — мужчина внимательно вглядывается в мое лицо, а его руки, все еще лежащие на моих плечах, легонько сжимают их. — Это твоя защита от солнечных лучей. — Но у меня же есть, — немного растерянно произношу я. Клаус достаточно давно подарил мне серебряный браслет, который Бонни, после моего превращения в вампира, заколдовала. Он всегда был со мной, как частичка Клауса. — Еще одна вещица не повредит, — спокойно говорит Клаус и смотрит на настенные часы. — Кому-то пора поспешить на занятия. — Точно, — едва не вскрикиваю я и, быстро оставив на щеке древнего поцелуй, бегу вниз. А Клаус чертовски хитер, подарил подарок, сделав вид, что это просто для перестраховки. Словами не описать, как мне было приятно. Благодаря подарку Клауса я хоть немного взбодрилась и отправилась в школу с надеждой, что этот день принесет мне только хорошее.

***

Неторопливо шагая по коридорам старшей школы Мистик-фоллс, я, не желая этого, замечала плакаты, расклеенные на стендах. На них были расположена фотография Джереми Гилберта, он улыбался, выглядел таким живым, еще не знающим, что скоро его ждет смерть. Страшно представить, какие эмоции эти плакаты вызовут у Елены, если она их увидит. Недалеко вижу Кэролайн, она с кем-то разговаривает по телефону и, не смотря на это, я все же решаюсь подойти. — Я люблю тебя, Тайлер, — произносит кузина, прикрыв глаза. Сердце от чего-то неприятно сжимается. Мне правда жалко Кэр, жалко, что им с Тайлером пришлось расстаться, но в этом виноват только сам Локвуд. Вот к чему приводит глупое желание убить Клауса, отомстить ему за обиды. Покончить с Клаусом не получилось и теперь Тайлер вынужден скрываться, чтобы сохранить свою жизнь. Уверена, он боится, что первородный просто в какой-то момент появится перед ним и лишит его жизни. Заберет ее, как плату за все те угрозы, что еще не давно вырывались изо рта Тайлера. — Как он? — подаю голос я и Кэролайн, услышав его, вздрагивает. — Нормально, — тихо отвечает она и поворачивается ко мне. — Неожиданно видеть тебя здесь. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. От кого я это слышу? Она, Елена, Бонни и Стефан в последнее время только и делают, что прогуливают школу. Неожиданно видеть в школе не только меня, вообще-то. — У вас что-то случилось с Клаусом, поэтому ты сегодня пришла? — Что? — не без удивления воскликнула я. — Конечно нет, с чего ты это взяла? У нас все хорошо. И вообще, скоро выпускной, надо наверстать упущенное. Взгляд совершенно случайно зацепляется за девичью фигуру, стоящую около стенда. Это… Елена? Что она здесь делает? Я сильно удивилась, потому что и вправду больше склонялась к варианту, что она будет без вылазно сидеть дома, в окружении братьев Сальваторе. — Как у нее хватило сил? — едва слышно спрашиваю я. — Она отключила чувства, — также тихо отвечает мне Кэролайн и ее слова сбивают меня с толку. Отключить чувства, значит перестать чувствовать как что-то внутри пытается медленно, по кусочку, сжирает тебя. Лишиться возможности испытывать что-либо, стать просто существом, яро желающим хоть как-нибудь развеять скуку. Сомневаюсь, что когда-нибудь смогла бы это сделать. Отключи я чувства и лишусь того, что делает меня мной. Мои чувства делают меня живой. — То есть сейчас Елена все равно, что Стефан летом, — с неким отвращением говорю я. — А то и хуже. По-моему бесчувственная Елена еще ужаснее эгоистки-Елены. Кэролайн награждает меня неодобрительным взглядом, но я нисколько не жалею о сказанном. — Что произошло на острове? — я перевожу тему, стараясь выкинуть из головы проблему в лице Елены. — Ничего хорошего. Джереми умер, лекарство неизвестно где, все просто отвратительно. — Да уж, — задумчиво протянула я, перебирая между пальцев подвеску подаренную мне утром Клаусом. Пока я гипнотизирую взглядом проходящих мимо учеников, Кэролайн подмечает мои манипуляции руками и теперь с особым интересом рассматривает цепочку на моей шее. — Откуда это? Не сразу понимаю, о чем она, но поймав ее взгляд, спешу убрать руки от подвески и объяснить. — Да так, подарок Клауса. — Надо же, — слышу в голосе Кэр саркастичные нотки, это заставляет меня насторожиться в ожидании нравоучений и уроков морали. — Так мерзко, словно он как верной собачке, подарил тебе ошейник. Я моментально вспыхиваю, как спичка, что встретилась с огнем. Это запретная тема, я каждый раз стараюсь поставить в ней точку, но Кэр вновь и вновь возвращается к ней. Каждый раз она пытается убедить меня, что я просто игрушка в умелых руках Клауса. — Замолчи, Кэролайн, — процедила я сквозь крепко стиснутые зубы. — Мы уже тысячу раз это обсуждали. — Так может быть на тысячу первый дойдет, — парирует она. — Нет, не дойдет, ни на тысячу первый, ни на двухтысячный. Ты прекрасно знаешь, почему я рядом с Клаусом и почему я никогда не предам его. Просто прекрати пытаться посеять в моей душе сомнение. — Когда-нибудь, ты увидишь все сама, только будет слишком поздно, — упрямо говорит Кэролайн. Я просто не могла понять, почему нельзя оставить меня в покое, просто взять и прекратить разбрасываться никому не нужными нотациями. Уже очень много раз я говорила, что прекрасно понимаю с кем связалась и зачем. Но Кэролайн просто не могла спокойно принять этого и перестать мне докучать. К нам подходит Мэтт. Он одаривает меня не самым приветливым взглядом, от чего меня едва заметно передергивает, и я в очередной раз чувствую себя виноватой перед ним. Да, он правильно делает, что презирает меня, я виновата и нисколько не отрицаю этого. Я ужасна, я убийца и мерзкий предатель. Сколько бы я не просила прощения, память о моих отвратительных поступках останется. Я могу жалеть об этом, но об этом нужно было думать до того, как я что-то делала. Слишком поздно для сожалений. Донован хочет что-то спросить у Кэролайн, поэтому я отхожу подальше, чтобы не смущать и не бесить своим присутствием. Надо уже смириться с тем, что мы больше не друзья, что я больше не могу позвонить ему когда у меня что-то случается или просто так, чтобы поинтересоваться как у него дела и чем Мэтт занимается. Теперь мы почти что чужие друг другу люди. И что-то в груди не дает мне просто с этим смириться. Но поменять ничего нельзя. Надо жить дальше.

***

Школа тяготит меня, не оставляя желания оставаться здесь еще хоть пять минут. Елена вела себя в разы хуже, чем обычно. Она попросила Кэролайн вернуть ее в группу поддержки, которая носила название «Волчицы Мистик-фоллс». Зачем это было ей нужно непонятно. Неужели ей настолько хотелось преподнести хоть какого-то разнообразия в свою скучную, серую жизнь, лишенную эмоций? Не знаю, но совершенно точно могу сказать, что приближаться к ней у меня нет ни малейшего желания. Как и идти на последний урок. А значит, я не пойду. Можно же прогулять, сомневаюсь, что от этого как-то пострадает моя жизнь. Я ухожу, уже предвкушая встречи с укоризненным взглядом древнего. Клаус же думал я хорошая и не прогуливаю уроки. Ага, не тут-то было. Дом Майклсонов встречает меня звенящей тишиной, что ничуть не удивляет меня. Я привыкла к атмосфере, царящей вокруг. В этом доме никогда не раздавался звук телевизора, шум микроволновки, духовки или воды, скрип пола под ногами, все было не так, как в доме семьи Форбс. Но это больше не отталкивала меня, все, связанное с Клаусом стало для меня родным. Иногда я думала, что лишившись этого, впаду в состоянии апатии, потеряю вместе со всем и часть себя. — Клаус? — тихо зову я и спустя секунду он появляется передо мной. — Привет. — Здравствуй, Виктория. А как же последний урок? — Переживу как-нибудь без биологии, — я беззаботно махнула на все рукой и подошла к гибриду. — Чем занимался весь день? — Спасал от смерти одну глупую волчицу, — Клаус касается моей щеки пальцами и начинает вырисовывать на ней невидимый узор. — Она помогла одной моей старой и совсем не хорошей знакомой добыть лекарство. Я как раз пытался выяснить где же эта знакомая. — И как? — я вопросительно приподнимаю левую бровь с интересом наблюдая за действиями древнего. — Выяснил что-то? — Это уже неважно. Его бархатный голос плавно перетекает в шепот, приятно ласкающим мои уши. Пальцы Клауса спускаются ниже, ладонями он обхватывает мою шею, притягивая ближе. Я смотрю на него будто сквозь дым, который обволакивает меня, так мягко и аккуратно выталкивает из моей головы мысли о Кэролайн, Мэтте, Елене и, тем более, о школе. Внизу живота разливается тепло, плавно переходящее в возбуждение и я спешу скрестить руки на шее Клауса. Его губы растягиваются в ухмылке, когда я, внезапно осмелев, запрыгиваю на него, обхватывая талию ногами и, наконец, Клаус нетерпеливо впивается своими губами в мои, а я со всей охватившей меня страстью отвечаю, пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха. На меня все новыми волнами накатывает возбуждение, такое сильное, что если бы я стояла на ногах, то непременно бы упала. Тело, как и моя грешная душа, горит, словно ярким алым пламенем, способным превратить все вокруг в пепел. Сердце словно оживает, когда Клаус с неменьшей жадностью старается углубить поцелуй, прижать меня к себе как можно ближе. Хотя казалось бы, куда уже ближе? Он и так уже вжимает меня в себя. Перед глазами словно сыпется целый поток искр, дышать получается с трудом, как и сдерживать рвущиеся из горла стоны. Я весь день мечтала об этом, накинуться, словно голодная волчица, сделать своим, оставить метку. И сейчас я едва не кричу от восторга, зная что еще немного и все будет. Прижимаясь к Клаусу все сильнее, я нетерпеливо тереблю верхние край светлой кофты древнего. Когда же он избавится от нее наконец?! И мне так нравится чувствовать сильные мужские руки, сжимающие мою талию, чувствовать, что он хочет меня так же сильно, как и я его. Клаус медленно движется в сторону спальни, которая уже успела стать нашей, за время моего прибывания здесь. Он то ласкает мою шею, то вновь оставляет влажные поцелуи на моих губах. Мне кажется, что я пьяна, так сильно и так надолго. Пусть это не заканчивается, пусть Клаус всегда целует меня, дарит мне эти незабываемые чувства. В это мгновение все уходит на задний план, все проблемы, все заботы, остаюсь лишь я и он, такие безумные и желающие друг друга. Я откидываю голову назад, позволяя Клаусу исследовать мое тело, шею, вздымающуюся грудь, поясницу, живот, внизу которого образуется тугой узел желания. Толстовка, и бюстгальтер, что прячется под ней, мешают мне дышать и я, ослабевшими от возбуждения руками, пытаюсь избавиться, снять их с себя. Но Клаус делает это за меня, буквально раздирая верхнюю одежду в клочья. Пока он делает это, я наконец снимаю с него кофту и с каким-то абсолютно детским восторгом провожу ладонями по груди древнего. Когда Клаус кладет меня на постель, простыни кажутся мне ледяными, настолько температура наших тел и воздуха между нами была высока. Я выгибаюсь в спине, пока Клаус избавляться от моих штанов, при этом продолжая ласкать мою шею, грудь, целовать дрожащий от скорых ощущений живот. Когда наши с Клаусом тела сплетаются, я едва ли не теряю сознание, от охвативших меня чувств. Грудь быстро и часто вздымаясь, трется о грудь древнего, пуская по моему телу электрические разряды. Ладони покалывает и я запускаю пальцы в волосы Клауса, притягивая его ближе. Он мое все, мое безумство, мой грех, мой любимый мужчина. И так будет до самого конца. До самого последнего вздоха я буду принадлежать ему.

***

После я заснула, полностью вымотанная нашим с Клаусом приключением. Я спала крепко, до одного мгновения. На меня будто бы упало что-то тяжелое, в голове появилось чувство паники, а в груди противно закололо. Это было похоже на предчувствие какой-то беды, чего-то по-настоящему ужасного и это совершенно точно касалось меня. Я подскочила на постели, сжимая в руках холодные простыни, и начала озираться по сторонам, словно то, что меня напугало находилось здесь. Но нет, в комнате было темно, одежда была хаотично разбросана по полу, а Клаус спал, по хозяйски закинув руки на мою талию. Если беда и случилась, то точно не здесь. Тихо поднявшись, я быстренько добралась до шкафа и надев первое, что подвернулось под руку, направилась к выходу из дома. На улице дул слегка прохладный ветерок, он щекотал мое лицо и игрался с моими волосами, пока я пыталась привести мыли в порядок и понять, куда идти и что делать. Если опасность угрожает ни мне и ни Клаусу, то кому же? Сэму? Но что может произойти с ним поздно вечером? Он наверняка дома, готовится ко сну, если уже не спит. Я не могла просто отпустить от себя чувство скорой опасности, поэтому все-таки решила проверить, все ли с ним в порядке. Лучше быть уверенной, чем потом сожалеть и грызть себя за то, что не убедилась в его полной безопасности. Я побежала к дому Кэролайн, надеясь, что все это просто глупости, навеянные дурным сном, который я просто не успела вспомнить. В окнах дома горел большой свет, что насторожило меня, так как Лиз предпочитала использовать маленькие светильники, который не так сильно били по глазам, как свет от люстры. Ее нет дома? Неужели у нее ночное дежурство? Кэролайн тоже нет? Где все? Я неторопливо приблизилась к входной двери, внимательно прислушиваясь к обстановке вокруг. Было тихо и я уже была готова испустить облегченный вздох и со спокойной душой уйти, но что-то внутри с громким шумом разбилось, а на втором этаже раздался испуганный вскрик. Который без сомнений принадлежал Сэму. Меня охватил ни с чем не сравнимый ужас, я часто задышала и со скоростью ветра ворвалась в дом и оказалась там, где кричал брат. В голову ударила ярость, острая, как заточенный нож. Я знала, что кто бы не оказался причиной испуга моего брата, ему конец, мои руки готовы рвать в клочья, а вампирские клыки только ждут возможности показаться и со всей жадностью впиться в противника. Я представляла кого угодно, вора, проникшего в дом, какого-нибудь серийного убийцу или вампира, решившего полакомиться беззащитным ребенком. Я была готова ко всему, но ни к тому, что это окажется Елена Гилберт. Чертова Гилберт, лишившая себя чувств и зачем-то пришедшая в дом семьи Форбс. Елена с ужасной, широкой улыбкой стояла перед моим маленьким братом, готовая вонзить свои острые клыки в его мягкую плоть и выпить всю его кровь без остатка. Сэм был по-настоящему напуган, его большие, почти круглые глаза буквально кричали об этом и безмолвно молили о помощи. И я пришла. Хватает секунды, чтобы приблизиться к Гилберт и оттолкнуть ее в сторону, а самой загородить спиной Сэма. Вокруг моих глаз, как и вокруг глаз Елены выступают вены, сами глаза краснеют, налившись кровью, во рту выступают острые клыки и я готова в любой момент, стоит только вампирше двинуться, накинуться на нее. — Пошла вон, — шиплю я, пару раз оглядываясь на Сэма и сканируя его тело на наличие повреждений. — Кто заглянул на огонек, — Елена склоняет голову на бок. — Хочешь получить, как Кэролайн? — Пошла вон, — повторяю я, но Елена, будто не слыша делает шаг в мою сторону. Я в бешенстве, но не настолько большом, чтобы пытаться лишить ее жизнь. Обездвижу ее и будет достаточно. Зарычав, я бросилась на нее. Елена попыталась ударить меня кулаком по лицу, но не успела, я увернулась влево и крепко схватила ее за руку, в попытке отвести в сторону, подальше от себя. Ногой я ударила вампиршу по коленке, ее ноги подогнулись и она упала, яростно зашипев и вновь пробуя нанести мне удар. Я не позволила, резко дернула ее за руку, которую все еще держала, наслаждаясь коротким криком боли, что вырвался из горла Елены. — Хватит, Тори, — меня оттолкнули от Гилберт и я упала на пол, так как не предпринимала попыток сопротивляться, узнав голос Стефана. Деймон тоже был здесь, он крепко держал взбесившуюся Елену со странным выражением лица смотря на меня. Что это? Удивление или презрение? Пожалуй по лицу Деймона и вправду было трудно что-либо прочитать. — Уберите ее отсюда, — я прошипела эти слова, словно змея, предупреждающая о нападении. Во мне все еще бурлила ярость, которая стремительно затапливала мое сознание и угрожала вырваться наружу. Если Сальваторе умны, то пусть уберут Елену прочь. — Хорошо, ладно, — Деймон направился к выходу, держа Елену за руку и не сводя с меня пристального взгляда. — Успокойся, Вики, — когда два вампира скрываются из вида, Стефан поворачивается ко мне и кладет руку на плечо, вероятно пытаясь успокоить. Но куда уж ему. — Какой успокойся? Она чуть не убила моего брата! — Приди в себя, твой брат в порядке и сейчас ты пугаешь его. Его слова успокаивают меня, вены пропадают, а глаза приобретают свой привычный и нормальный вид. Неожиданно я сама пугаюсь того, что только что произошло в комнате. Наше маленькое столкновение с Еленой в комнате моего брата, у него, черт возьми, на глазах. Что он теперь подумает обо мне? Что я монстр, ужасное чудовище? Он видел мои глаза, видел как быстро мы с Еленой передвигаемся. Сэм не слабоумный, он конечно же понял, что с нами что-то не то. — Я в норме, — едва слышно говорю Стефану и непроизвольно выпрямляю спину, словно почувствовав за спиной опасного врага. Младший Сальваторе на кинутую мной фразу кивает и исчезает, словно его никогда и не было. Мне страшно повернуться, страшно увидеть в глазах Сэма страх. А я уверенна, что он боится, я бы боялась. Но жизнь постоянно учила меня, что откладывать что-либо на потом как минимум глупо, рано или поздно все равно придется столкнуться с этим нос к носу. Я оборачиваюсь, уже зная, что увижу. Глаза Сэма полны непонимания, неверия в то, что сейчас произошло. Он стоит не двигаясь, замерев, словно статуя. Уверена, что сейчас никакие слова не приходят на ум и уж точно не кажутся уместными в данной ситуации. — Сэм, я… Я не знаю что сказать. Просто не знаю, не имею ни малейшего понятия. Я в ужасе, наверное в таком же как и Сэм. — Тори, это… — он то открывает, то закрывает рот, не в силах что-нибудь сказать. Мне хочется что-нибудь сказать, разорвать напряжение, образовавшиеся между нами. Но Сэм не дает мне этого сделать, он обходит меня и спешит в комнату, что когда-то принадлежала мне. Это действие рушит что-то внутри меня и я бегу к выходу. Падаю на крыльцо и закрываю лицо ладонями едва не плача. Паника полностью затопила мой разум, лишив возможность нормально соображать. Я просто в отчаянии. В голове стучит лишь одна мысль. Он знает.