Все мы не идеальны

Курт был взволнован и даже немного напуган моим состоянием. Я позвонила ему почти сразу же, как нашла в себе силы на это. Мне нужен был рядом друг и этим другом был Курт. В трубку, между тяжелыми вздохами, больше похожими на хрипы умирающего, я роняла какие-то непонятные фразы. «Он знает», «мне страшно» и «помоги». Курт с трудом понимая, что я лепечу на том конце, поинтересовался где я нахожусь и, получив ответ, быстро направился ко мне. А я в это время продолжала сидеть на крыльце дома Форбс, с трудом сдерживая слезы боли и ужаса, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Меня била крупная дрожь, что явно было не от холода, так как в Мистик-фоллс уже несколько дней стояла крайне теплая погода. Не знаю, как скоро пришел Курт, я потеряла счет времени, сидя без движения и прислушиваясь к тому, что Сэм делал в доме. Сэм не спал, не плакал и трясся, подобно мне, он просто сидел в своей комнате, лишь изредка шевелясь, чтобы поменять позу. Я слышала, как шуршит постельное белье и как брат время от времени глубоко вздыхает, видимо, пытаясь привести мысли в порядок. Если бы не его неспокойное дыхание и телодвижения, я бы решила, что он спит. Хотя после такого разве уснешь? Один вампир попытался напасть, другой противостоял ему. Какая бы ситуация не была, увидеть что-то новое, неизведанное и пугающее может действительно повергнуть в состояние шока. Несмотря на легкое завывание ветра и звуки из комнаты Сэма, я все равно не пропустила момент, когда раздались едва слышные шаги Курта. Он шел достаточно торопливо, стараясь как можно быстрее увидеть меня и понять, что же все-таки случилось. Когда он подошел, я не шелохнулась, продолжая вжимать голову в колени и слегка качаться взад и вперед. Курт остановил меня. Присев передо мной на корточки, парень положил одну руку мне на плечо, второй он убрал мои руки с коленей. Я послушно вытянула ноги вперед и посмотрела на него. В моих глазах он увидел и страх, и застывшие, так и не вырвавшиеся слезы. — Что с тобой, принцесса? — его голос немного дрожал, что он попытался скрыть под улыбкой. Я не стала мешать ему прятать свое беспокойство. — Он знает, Курт, — выдыхаю я и тут же замолкаю, не в состоянии добавить что-то еще. — Кто знает? Что знает? — терпеливо, как у маленького, несговорчивого ребенка, спрашивает Курт. — Сэм знает, что со мной что-то не так, он видел мои налитые кровью глаза, видел такие же у Елены. Он видел, как быстро мы передвигаемся, видел таких же братьев Сальваторе. И он наверняка боится понимаешь? — я провожу ладонью под глазами, вытирая несуществующие слезы и безнадежно смотря на Курта. — Что я ему скажу? Как объясню? Курт молчит, сводит брови к переносице что-то тщательно обдумывая и мне кажется, что вот-вот и из ушей у него пойдет пар. Но я с такой надеждой жду, что он скажет. Во мне где-то таится уверенность: то, что он скажет действительно будет правильно. И, наверное, он скажет то, что я хочу услышать, то, что и правда верно. Но чертовски страшно. — Скажи ему правду, — наконец произносит гибрид. И я знаю, что так стоит поступить, так нужно. Но как? — Какую правду? — едва не плачу я. — Что я чудовище, монстр, который питается кровью людей? — Донорской кровью, — Курт обхватывает мои ладони и заглядывает в глаза, пытаясь воззвать к остаткам моего разума. Да, я действительно предпочитаю лишний раз не сталкиваться с людьми с целью пополнить свои жизненные силы их кровью. Но иногда, пускай и редко, по просьбе Клауса я внушаю людям поделиться со мной столь важной для них и для меня жидкостью. Клаус не любил донорскую кровь, считая ее несвежей и имеющей не тот вкус. Поэтому я послушно выполняла его указания. Когда-то он мог и вовсе сказать мне выпить вместе с ним, как тогда, в доме Гилбертов. Я принесла кровь и мы выпили ее вместе. И делали мы это не в первый раз. — Да, — киваю я, пока Курт, все еще успокаивающе сжимает мои ладони. — Но люди жертвуют эту кровь ради спасения чей-нибудь жизни, а не для того, что бы ей питались вампиры. — Считай, что люди этой самой кровью спасают твою жизнь. Мне хочется закричать, что это не так, что он ошибается. Но я прикусываю язык, так как знаю, что он тоже пленник обстоятельств. Он тоже вынужден пить кровь людей, иначе он, подобно мне, вампиру, иссохнет. Но Курт не страдает от угрызений совести, как я. — Это другое, — немного неуверенно шепчу я. — Нет, ты ничем не хуже других. Твоя жизнь не менее важна. Скажи ему правду, это будет лучше самой сладкой и приятной лжи. Я смотрю на Курта и он со всей серьезностью кивает головой, не оставляя мне никакого шанса скрыться и не делать того, о чем он мне говорит. Он прав, рано или поздно мне пришлось бы рассказать Сэму почему я не старею и никак внешне не меняюсь. Но он же ещё совсем ребенок. Восемь лет не то время, чтобы узнавать о том, что мир совсем не такой, каким кажется. Что в нем есть существа намного могущественнее людей. Существа, способные сделать людей, возомнивших из себя богов, своими рабами. И я одна из этих существ. Вампир, способный слышать то, что скрыто от ушей людей, способный передвигаться намного быстрее их, способный внушать им все, что взбредет в голову. И вампир, сильно нуждающийся в людской крови. Без нее моя я иссохну, моя кожа посереет, силы медленно вытекут из меня и я надолго замру, не в силах пошевелить даже кончиками пальцев. Ребекка поведала мне об этом, когда я только обратилась в кровопийцу. Когда я встала и отряхнула одежду, внутренняя я истерично завопила, не имея ни сил, ни желания рассказывать обо всем младшему брату. Но я пошла, попросив Курта подождать меня здесь и в голове подбирая подходящие слова из сотни кружившийся, словно на огромной и быстрой карусели, слов. В те мгновения лестница на второй этаж казалась мне слишком короткой, а дверная ручка в комнату брата горячей, как раскаленное железо. Но перед шагом на дорогу, с которой невозможно сойти, я вновь делаю тяжелый, глубокий вдох, бью себя ладонями по щекам, пытаясь придать решимости, сбрасываю с себя тяжести страха и ужаса, тяготивших мое сердце, и вхожу. Быстро, боясь потерять смелость, что обрела несколько секунд назад. Сэм сидит на кровати, подобрав под себя ноги и безразличным взглядом уставившись в стену. Он видется мне потерянным, не знающим что делать, мальчиком. И сейчас мне предстоит рассказать ему о себе. О том, что он видел. Когда дверь тихо скрипит и я захожу, брат поворачивает голову и нисколько не удивляется, увидев меня. В его глазах я не вижу страха и это помогает новому лучику надежды загореться в груди. Я не торопясь подхожу и сажусь рядом, также как и брат, подбирая ноги под себя. Какое-то время мы молчим и единственным звуком в комнате является наше дыхание. Мое рваное и его — уже более менее спокойное. — Кто ты? — брат первый отважился разрушить хрупкую тишину, стоящую между нами. Голос Сэма не был не испуганным или полным отвращения. И это еще больше укрепило мою надежду. — Я все еще твоя старшая сестра, претерпевшая кое-какие изменения, — неторопливо отвечаю я. Мне тяжело давались слова, на языке их вертелось много, но морально я была не готова произнести их. Страх поглотил мой разум, скользя по нему, окутывая, словно туман и спутывая все мысли в бесполезную кучу. И я злилась на себя, за то, что в один момент без страха готова сказать то, что храниться в душе, а уже в следующее мгновение я вновь забиваюсь в свою раковину, не в силах и связать двух слов. В конце концов, я старшая сестра, мне нужно перестать всего бояться. — Я вампир, Сэм, — почти ласково говорю я и прижимаюсь затылком к стене, на что та отвечает тихим стуком. На миг брат замер, его сердце пропустило удар, а дыхание прервалось. Но он все еще не был опутан веревками страха. Что, несомненно, радовало. — Вампир? — в голове Сэма я улавливаю лишь удивление. — И что, ты питаешься кровью? — Да, милый, я пью кровь людей. — Ясно, — протягивает Сэм. — Но ты же меня не съешь? Я округляю глаза от такого вопроса. — Конечно нет, — я спешу прояснить ситуацию, чтобы брат не успел надумать себе не пойми чего. — Ты же мой брат, как я могу? Да и вообще, я не убиваю людей. — То есть ты хороший вампир? — Наверное… В моей голове, в моих мыслях все казалось в разы ужасней и невыносимей. Я думала, что будут истерики, слезы, крики и прятки по углам, но Сэм вёл себя взрослее, чем я в свое время. Даже вспоминать тошно, что я сделала, когда обо всем узнала. Пошла и напилась, теша себя надеждой, что когда проснусь после этого, вампиры, тысячелетний гибрид, убийство Стефаном парочки учеников на моих глазах, окажутся сном. — А Елена? Она тоже? — Да, как и те два парня. Я не сказала про Кэролайн, про Клауса и Курта, с которыми он не так давно познакомился потому, что не видела в этом смысла. Потом все равно все будет, он узнает, когда подрастет. Правда, в этом еще будет смысл. Я не могу знать, что будет через неделю, что уж говорить о годах. Жизнь непредсказуема, особенно, если в жизни присутствует гибрид по имени Клаус. Если будет нужно, я расскажу. Сэм находит на одеяле мою руку и сжимает ее, после чего подвигается. Я не успеваю удивиться, как он устраивает свою голову на мое плечо, все его тело прижимается плотнее к моему, а руки Сэм обвивает вокруг моей талии. Все во мне млеет, я готова расплавиться как масло на сковородке. Теперь моя паника, ужас и страх выглядят в моих глазах глупыми. Это мой брат, которого я знаю с самого его рождения. Как он может не принять меня и просто отвернуться, вычеркнуть из жизни? Все это лишь мои предрассудки. Я обнимаю Сэма в ответ, чувствуя всепоглощающее тепло, обволакивающее меня словно в кокон. Сердце трепыхалось в груди, подобно бабочке, от радости и облегчения, когда из головы вытекли все посторонние мысли и оставили меня наедине с братом. — А я совсем не боюсь тебя, — шепчет Сэм, сжимая руки на моей талии сильнее. — Ты же моя сестра. На губах расцветает улыбка, которую брат тут же спешит мне вернуть. Сэм засыпает в моих объятьях, а я не спешу освобождаться из них. Лишь мысль о ждущем меня в низу Курте заставляет меня уложить брата в кровать и, оставив поцелуй на лбу, уйти. На крыльце меня ждет не только Курт, но и Кэролайн. Увидев меня, кузина скомкано улыбается и проходит мимо меня в дом, не бросив ни слова приветствия. Но оно мне и не надо. Махнув Курту рукой, я ухожу и до самого утра с моих губ не слетает широкая улыбка.

***

На следующий день, во время большой перемены, мне звонит Ребекка. Она возмущается и сетует мне на Елену и Деймона, которые направились в Нью-Йорк и первородная была уверена, они направились на поиски лекарства. Понятия не имею, что лекарству делать в Нью-Йорке, но вопросов я решила, все-таки не задавать. Как-то мне уже надоела вся эта возня с лекарством, поэтому я надеялась, что оно просто кануло в лету. — Я так понимаю, ты отправишься за ними? — Конечно, — Ребекка на том конце трубки насмешливо хмыкает. — Меня достал тот паршивый остров, на котором я зря пробыла несколько дней. Так яро искали лекарство, чтобы Кэтрин украла его прямо у нас из-под носа. — Кэтрин? — я не знала кто это, поэтому вопрос вырвался непроизвольно. — Спроси про нее у Клауса. Так о чем я? Ах да, лекарство. Я улыбнулась, продолжая слушать полные возмущения речи Ребекки. Она коротко постаралась поведать о том, что случилось на острове, о своих эмоциях, когда Клаус сообщил, что доза лекарства всего одна, обо всем. Потом она коротко поинтересовалась как у меня дела и получив ответ, вновь начала говорить о Елене, неизвестной мне Кэтрин и лекарстве. Когда прозвенел звонок на урок, я остановила поток слов из уст древней. Тогда Ребекка попрощалась и дала обещание держать меня в курсе. Не скажу, что мне сильно было интересно, но раз Ребекке так сильно хочется с кем-то поделиться, то пускай. Все оставшееся время в школе, я посвятила себя учебе, все-таки это мои последние дни в школе, возможно их стоит повести с некой «пользой». Я даже помогала готовить школу к выпускному. Также пару раз звонил Курт, чтобы убедиться в моем нормальном состоянии после вчерашних событий. Он переживал и все-таки это было приятно. В конце концов день получился легким и совсем беззаботным. Несмотря на вечер, который оказался полной противоположностью дня. Солнце еще было высоко, когда я перешагнула порог дома Клауса. Я чувствовала присутствие гибрида, поэтому сразу же направилась к нему. Странно было думать об этом, но я соскучилась и это не в первый раз, когда я ловила себя на подобной мысли. Стоило мне несколько часов не видеть Клауса, как что-то во мне всеми силами рвалось к нему. Я любила его и постепенно меня все больше опутывали крепкие нити привязанности. — Привет, милая, — Клаус стоял у окна, крутя в руках стакан, полный бурбона. — Сегодня решила не прогуливать уроки? — Решила как следует позаниматься, — я беззаботно улыбнулась и, подойдя к древнему опустила ладони на его плечи. — Мне кажется или ты слегка напряжен? Клаус неторопливо обернулся, внимательно разглядывая меня. В его взгляде промелькнуло что-то заставившее меня вытянуться, как струна, и с напряжением ждать объяснений древнего. — Присядем, — Клаус рукой указал на кровать и, слегка обхватив мою талию сделал шаг, по направлению к ней. Я чувствовала, то, что он скажет мне не понравиться. Но что это могло быть? Боже, только не говорите что это как-то связано с этим треклятым лекарством. — Не тяни, пожалуйста, — прошу я. — Что-то случилось? Клаус пару секунд молчал, затем взял мою руку, переплетая наши пальцы. Я бросила короткий взгляд на наши ладони, склонила голову и вновь уставилась на древнего в ожидании ответа. — Ты спрашивала почему мой брат Кол так сильно не хотел, чтобы лекарство было найдено, что пытался убить Джереми Гилберта, так вот, теперь я все расскажу тебе. Клаус начинает говорить и чем больше он говорит, тем больше я мрачнею. Я была права, когда думала, что мне не понравится разговор. Мне поведали о неком Сайласе, маге, самом первом бессмертном, которому уже больше двух тысяч лет. Его тело в иссохшем состоянии находилось на том самом острове, куда направились ребята в поисках лекарства. Лекарство лежало рядом с его телом и сейчас, благодаря некой Кэтрин Пирс Сайлас проснулся и так, как эта самая Кэтрин забрала лекарство себе, маг крайне сильно жаждал его вернуть. Клаус сказал, что он где-то здесь, в Мистик-фоллс, а так как Сайлас является очень сильным колдуном, его стоит бояться. Клаус и не знает как Сайлас может воздействовать на него, тысячелетнего и неуязвимого гибрида, что уж говорить об обычных вампирах. Поэтому сегодня вечером Клаус отправится с Кэролайн и Стефаном на поиски какой-нибудь информации об этом самом Сайласе. Нужно было найти способ его остановить. Я предложила свою помощь, но Клаус хмуро покачал головой и сказал, что мне нечего лезть нарожен. Мне хотелось поспорить, но взгляд гибрида заставил меня проглотить слова возражения. Того и гляди загрызет еще. — Так кто такая Кэтрин? — я легла спиной на кровать в позу звездочки, с кривой улыбкой ожидая ответа. — Ребекка сказала спросить у тебя. — Катерина Петрова, — губы Клауса расплылись в хищной ухмылке. — Вампирша, что кинула меня пятьсот лет назад, с тех пор она бегает от меня, сотрясаясь от страха за свою жизнь. — Зачем? Что она сделала? — Она нужна была мне для превращения в гибрида. В голове пронеслись слова Елены. Слова, которые она рассказала в тот самый день, когда я узнала о существовании сверхъестественного мира. «Кэтрин. Кэтрин забрала ожерелье». «Я — двойник из рода Петровых. Последний ингредиент, нужный для снятия проклятия. Я должна была умереть, но Бонни спасла меня, а Клаус не знал. Теперь же оказалось, что моя кровь нужна для создания гибридов». Катерина Петрова. Двойник из рода Петровых. Подождите-ка… — Уж не хочешь ли ты сказать, что Елена и Катерина похожи друг на друга? — Не похожи, — ухмылка стала еще шире. — Они как две капли воды. — Занятно, — протянула я, пока Клаус аккуратно располагал свое тело рядом с моим. — Ну так и к чему весь этот рассказ? Я поворачиваю голову в его сторону и наши лица оказываются в считанных сантиметрах друг от друга, я ощущаю дыхание древнего на щеке, уверена, как и он мое. — Не хотелось бы, что некто, будучи обычным вампиром мог пострадать. — На меня намекаешь? — Милая, я делаю это, чтобы отгородить тебя от опасности, — Клаус проводит ладонью по моим лежащим на покрывале волосам и из его взгляда в мгновение ока пропадает всякое веселье. Сейчас там лишь серьезность и упертость, с которой спорить себе дороже. — Мне бы не хотелось, чтобы твой брат потерял сестру. — И все? — я вопросительно вздергиваю левую бровь. — Дело в этом? — Ты же знаешь, что дело не только. Я провожу кончиком языка по нижней губе, стараясь сдержать предательскую улыбку, которая рискует выдать меня с потрохами. Хотя, думаю Клаус и так знает как я была образована его словами. — И что же мы будем делать? — Какое-то время тебе придется пожить в доме твоей тети, — ответил Клаус, продолжая в ладонях перебирать мои волосы. — Как я уже сказал в целях твоей безопасности. — Это будет крайне тяжело. На моих губах расцвела печальная улыбка и мое сердце вторило этой печали. Я не хотела уходить потому что привыкла, потому что хотела быть рядом в столь непростое время. Хотела рука об руку стоять с Клаусом, пройти через трудности вместе. Но Клаус велел мне отдалиться, а значит у меня не было выбора. Руки Клауса перемещаются с моих волос на ладони, он перебирает мои пальцы, с улыбкой наблюдая за мной. И из-за было еще тяжелее. Теперь я не смогу так часто видеть его, слышать его голос, чувствовать его касания. Без него я чувствовала себя одиноко, даже неполноценной. Клаус стал моим воздухом, а без воздуха, как известно, жить невозможно.