Поступки прошлого

      …До своих десяти и первой линьки Пирам был уверен, что нормальный.       И ничем, вот ничем совсем от других не отличается.       Ну, разве что он чуть более плотный, чем такие же сопливые, как и он сам, десятилетки.       Потом отец, крепко закрыв дверь в свой кабинет, рассказал Пиру, что его матушка была не из лиров, одобренных обществом, а принадлежала к лае.       Пир ни в чём не был виноват, но чувство глубокой обиды и несправедливости засело в нём глубоко. Пустило корни, чтобы однажды всё же вырваться наружу неприятными колючками зависти.       …Зависти к тому, кого поставили над ним самим.       …Правда, со временем оказалось, что Ирмалэль — не такой уж и напыщенный чистокровный аннерг из благородной семьи.       Спустя ещё некоторое время Пирам вдруг осознал, что ему своего начальника немного жаль.       (Но, начистоту, Пир себе крыло лучше оторвёт, чем об этом признается вслух.)       Второй ребёнок в благородной и богатой семье, по идее с самого детства обласканный вниманием и имевший возможность общаться с собственной матушкой — чем ещё можно было быть недовольным?       Чего вообще можно ещё желать?       Да и шансы на получение разрешения на пару у Ирмалэля были, в отличие от самого Пирама.       …А потом он случайно узнал про старшего брата Ирма, Армина.       И резко, словно до этого смотрел на мир с закрытыми глазами, увидел разницу.       Даже не в силе — Ирмалэль по всем тестам был сильнее старшего брата и прикладывал гораздо больше сил и упорства для выполнения любой своей задачи.       А в отношении.       Армина направили в другой мир во главе отлично оснащённой группы, и все его помощники происходили пусть из более бедных семей, но являлись чистокровными аннергами.       Пирам являлся смеском первого поколения, да ещё и отцовской хитростью был зарегистрирован как смесок от аннерга и лира.       Не лае.       (Отец всегда носил на шее медальон с крошечной фотографией, и когда думал, что маленький ещё Пир спит — подолгу смотрел на неё.       Наверное, сравнивал эту крылатую и самого Пира.)       Ирмалэлю же выделили смесков, которым никогда не светило значительного продвижения по карьерной лестнице. И направили в захолустный мирок на самой окраине.       А потом и вовсе приказали…       …В любом случае, это были давнишние дела.       …Приказ Ирма состоял в том, чтобы занять места местных аристократов, слившись с людьми и не показывая крыльев.       А аристократы могли вступать в браки, не дожидаясь получения разрешения на пару или дозволения на потомство.       Честное слово, Пираму было не до брака. Он всегда был уверен, что дома ему это не будет светить примерно никогда, и почти три сотни лет потратил на то, чтобы навести порядки в столице.       Люди были бестолковыми, шебутными и, увы, короткоживущими.       Только Пир привыкал к подчинённым, как те состаривались, обзаводились седыми волосами или вовсе лысинами, отращивали бороды и усы и уходили в отставку.       …Или погибали на работе.       Наверное, Ирмалэль и вправду был прав, когда, назначив среди подчинённых главных манееров и сделав ряд других распоряжений, укатил прочь из столицы.       Может быть, чтобы скрыть разочарование от того факта, что цель из Координационного Центра не пришлась ему по душе.       Манеер Ирм желал доказать всей своей родне, что ничуть не хуже старшего брата и тоже достоин…       Словом, достоин того же, что и Армин.       Пирам порой вспоминал собственного отца, и задавался вопросом — тот бы тоже отдавал предпочтение лишь одному ребёнку, если бы у Пира был брат?       Годы бежали незаметно, размытые постоянным стрессом и кучей работы. Пирам бегал по столице, занимаясь ловлей то контрабандистов, то маньяков, то ещё кого.       Раз в год как начальник королевской охраны присутствовал на триумфальном дне, когда Ирм возвращался в столицу.       …Как-то незаметно для себя Пир даже женился, поддавшись на уговоры местных. Супруга его была из чистокровных людей, но всё равно была красивой.       …Правда, потом она сбежала под руку с каким-то юношей, заявив, что Пирам не давал ей достаточно любви, и что она не хочет изображать до конца своих дней забытый цветок в горшке.       А ещё обвинив в том, что Пир не понимает её нежную натуру и не соответствует её «стандартам».       …Ну простите, Пираму порой собственное наследие мешало тоже!       Набегавшись на работе, он мечтал не о крошечной чашечке какао с двумя почти декоративными печенюшками, а о хорошей такой тарелке мясного жаркого.       О гренках с маслом. О подносе с сырниками, миске творога со сметаной и вареньем, и кувшине молока.       …По словам супруги, подобные гастрономические пристрастия не подобало иметь благородному аристократу.       Ветер, где аристократы, а где Пирам?       Нет, честно — он бы с удовольствием насыщался ложечкой золотистого супа и тремя сухариками, но организм его был категорически против.       …Пытаясь угодить супруге, Пир одно время пытался держаться на «аристоратической» диете, питаясь дома исключительно вот этими крошечными порциями воздуха и элегантной высокой кухни.       А потом, спеша на работу, покупал десяток свежих, ароматных ещё пирожков с мясом и луком. С картошкой и куриной печенью.       (Ладно, он ещё и на работе ел, и по пути домой тоже перекусывал.)       …Конечно, по запаху масла, лука и теста, что въедались в манжеты рубашек и в ладони, супруга скоро обо всём догадалась.       И сбежала с тем, кто «не вёл себя как низкородный горожанин, что набивает брюхо посредственной пищей с лотков грязных старух».       …Потом была невеста. Правда, помолвку разорвали, едва Пирама попросили освободить собственную должность и вручили земельный надел.       Так сказать — премию за годы преданной службы.       …И вовсе Пир не был похож на этих двух низших!       Они же — невоспитанные, некультурные, не несущие на лице ни грамма аристократичности (тут внутренний голос Пирама насмешливо хмыкал, ибо про собственную внешность он помнил и без зеркала) двукрылые! Настырные, любопытные, наглые и вообще!       …И у них, что, нет законов о размножении?       То есть…       Разрешения на пару не нужно добиваться карьерными выслугами?       В смысле?       Так что, можно?       …А ещё у этих двух наглых высших были оба родителя. И два младшеньких. Брат и сестра.       (Отцу Пирама больше никогда не удалось добиться получения второго разрешения на временную пару, хотя он очень, очень старался.)       Ну а потом получилось так, как получилось.       И старая, дряхлая цепь на шее Пирама снова сбойнула, закоротив.       — Я вас, низших, пришибу. — Постарался грозно выдать Пир, да вышел то ли хрип, то ли шёпот.       В ушах стучало, словно сердце решило покинуть своё привычное место и переместилось повыше, застряв где-то в горле.       — Сам наполовину наш, а всё туда же — низшие, низшие. — Фальшиво миролюбиво заявил этот, фальшивый человеческий доктор, и, совершенно не боясь, принялся обрабатывать Пиру обожжённые до мяса руки. — Погоди только, пока мы тебе руки обработаем.       Пир пережил и не такой жар, и ничего. Только шрамами отделался. А контрабандистов таки поймал.       — Само… заживёт. — Собственное тело его одеревенело, полностью отказываясь слушаться.       Этот, как его, Мирослав, будто изображая старшего по званию, монотонно высказал Пираму и про антикварную токсичную рухлядь, которую он наверняка пару сотен лет на шее протаскал, и про превышенные сроки эксплуатации…       Тоже, блин, выискался дядюшка!       …А потом низший застегнул на руке Пирама новенький чёрный искажатель.       (Лае были наивными, глупыми дураками, что норовили помочь всем вокруг себя.       А ещё они были несносными в своём любопытстве.       Пир таким никогда не был!)       А ещё эти два дурака, словно вообще ничего странного не случилось, вот просто так взяли и сообщили, что Пирам — наполовину лае.       — Я не из вас! — Огрызнулся Пир зло.       — Да-да, только не шипи. — Равнодушно отмахнулся тот, второй. Брат Мирослава.       Ещё и Пира чайником шипящим обозвал.       …Эти низшие придурки вообще страха не ведали!       Всё у них не как у нормальных аннергов, честное слово!       Тот, второй, несносный пернатый, будто был хозяином этого гостиничного номера (а то и всего здания), дотащил Пирама до соседних покоев и сгрузил на застеленную кровать.       — Сейчас, ещё пара минут, и всё пройдёт. — Словно пытаясь успокоить (Пир не переживал вообще ни капли!), выдал Джар и, будто бы Пирам был его сородичем, успокаивающе хлопнул ладонью по плечу.       — Руку сломаю. — Хмуро предупредил Пир. — За нарушение субординации.       — Боюсь-боюсь. — Закатил глаза низший. Плюхнулся задом на край одеяла.       Звякнула, ложась на прикроватный столик, оборванная золотая цепь.       — Она, похоже, совсем всё. Вообще удивительно, что так долго проработала.       …У Пирама не было запасной.       А значит, ему следовало убраться из столицы и засесть в своих землях.       Виноградники начать выращивать и вести жизнь отшельника, пресыщенного человеческим обществом.       …И невест ему, выходит, никто сватать больше не будет.       Ну, хоть что-то хорошее.       — Ты не переживай, через пару минут мой искажатель основную настройку закончит, и его можно будет включать. — Хмыкнул Джар. — И в отличие от твоей антикварной рухляди, он не токсичный и травить тебя не будет.       — Сдурел?!       — Ты о чём?       Пирам возмущённо запыхтел, и сумел дёрнуть левой рукой, на которой ощущались ремешки непривычного искажателя.       — Это же ценная модель. Продвинутая. — Просипел Пир.       Джар равнодушно дёрнул плечом и, вытащив из кармана платок, принялся протирать собственные ладони от заживляющей мази.       — Мне не нужны подачки от низших!       Гадкий низший паскудно ухмыльнулся.       — Ой, горе какое! Привыкай. — Он снова посмотрел на цепь на тумбе. — …Скажи мне лучше, как долго вы в этом мире торчите.       — Не твоё дело!       — Слушай, я просто хочу помочь. И я прекрасно понимаю, что вы тут не пять дней ошиваетесь.       — Если ты не совсем пень с перьями, то понимаешь, что за выдачу подобной информации меня ждёт трибунал. — Прошипел сквозь зубы Пирам.       Джар посмотрел на него прямо, будто собирался бросить вызов.       (Он совсем дурак или просто изображает?)       — Какой трибунал? — Тупо переспросил низший.       Пир, будь его воля, пнул бы его.       — Обычный трибунал.       — …Аннергский, что ли?       — У вас что, трибунала нет?       Низший пернатый вдруг словно бы смутился.       — Да вроде бы никогда и не было… И потом, я не думаю, что тебя ждёт трибунал. И твоего собрата, к слову, тоже.       У Пирама брови полезли на лоб.       — …Аннерги заключили с низшими лае перемирие?! — Выдохнул он поражённо.       Джар заморгал. Чуть нахмурился.       Шевельнул губами, словно пытаясь подобрать подходящую формулировку.       Но вот врать не нужно! У Пира много опыта, и он чужую ложь различать умеет!       Наловчился ещё на контрабандистах и мелких воришках, у которых, в кого ни плюнь, то «сестричка болеет, за лекарства надобно заплатить», то «всё это поклёп, милчеловек, я просто нашёл кошелёк на тротуаре и шёл его отдать в полицию!»       — Да как сказать…       — Прямо и сказать! — Рявкнул Пир, и на чистой силе возмущения даже голову смог повернуть. — Я тебе что, малохольная барышня, которой соль нужна?!       — Все аннерги погибли. Вместе с вашим родным миром.       — А…       — Вы проиграли в войне почти пятьсот лет назад.