Встретимся во сне

      Столовая была забита учениками. Там и здесь ученики бранились. Гарольд со своими малолетними собутыльниками припугивали четвероклассников по стандартной схеме — кулак или еда — всегда прокатывала, что уж говорить. В своей обычной манере победителя, Патаки влезла в самое начало очереди. Любой парень уступал ей, а девчонки, даже связываться не хотели. Все стоящие и сидящие тогда с благоговением смотрели в её сторону. — Ох, вот и Джеральд, пойдём Хельга. — девушка была сильно взволнована, впрочем, такое состояние стало даже привычным, ведь она ни на шаг не отходит от своего возлюбленного. Но сейчас повод другой. Она боялась очередного, уже пятого отказа за эту неделю, да и после происшествия в автобусе сложно на что-то надеяться. — Да ладно тебе, неужели, вдвоём нельзя? — совсем не хотелось обижать подругу, но где Шляпа, там и Репа, — эту мудрость Патаки познала ещё в подготовительном классе. Неприязнь, естественно, была скрыта, впрочем, как и все другие эмоции. Возражать в очередной раз было бесполезно, Хейердал теперь настроена воинственно.       «Главное — молчи, только посмей что-то вякнуть, Репоголовый, только попробуй». Фиби, будто прочитав её мысли, слегла толкнула под столом, — мол, успокойся. Было видно, что подруга следит за ситуацией и за поведением блондинки, да только когда это останавливало адскую девчонку? Хейердал и Джеральд без умолка болтали, а Хельга всячески пыталась отвести взгляд. Да, это было в их стиле — кинуть в воду, ничего страшного, мол, пусть сама выкручивается. Только сейчас его не хватало, как же не во время. Минуты плыли, унося в забвение пару, как казалось, в замедленном действии.

***

POV Арнольд. Неужто, это так необходимо? Надо надеяться на лучшее, всё обойдется, точно, всё обойдется. Но, как не крути, в конце концов, Хельга, даже будучи в платье, остаётся так таковой Патаки. Но проступок в автобусе может развить что-то похлеще. Ну, и почему она молчит? Хоть бы постебалась. Давай же! Этот стиль так знаком тебе, Патаки, пошути как следует! К чему это чертово напряженное молчание? — Хельга…ты не притронулась к еде. — Что, Арнольд? — Патаки только через секунда, вникла в суть только что сказанных слов. Как в судорожном припадке, та набросилась на еду, одновременно, даже не понимая, зачем. Сам Шотмен проник в ступор. Давно он не слышал своего имени. Теперь все мысли, словно маленькие испугавшиеся букашки, расползлись кто куда. — Я ещё раз хотел извиниться, за то, что произошло утром. И… — Хватит нарываться Репоголовый, тогда и извиняться не придётся. Прозвучало это не так, как крутилось в мыслях у девушки. Она сказала это спокойно, будто самую очевидную в мире вещь, « не обижай — и не будешь обижен». Арнольд вспомнил её слова после Рождества. Тогда был повод для такого непривычного, кстати, обоим, тона. А сейчас разве не истошный крик и истерика должны преследовать парня, всегда был повод, а теперь нет? Неожиданно он поднял глаза от тарелки с достаточно скудным обедом и, уже с неподдельным интересом, смотрел на сидящую напротив девушку. Он боится, что в один момент совсем её потеряет. Да, смышленость Шотмен с годами так и не приобрёл, не видит очевидного. Потерять Патаки? Лишь такие скудные, противоречивые мысли и посещали его в не самые лучшие моменты своей жизни. Медленно, пытаясь скрыть дрожь в коленях, девушка подняла глаза в сторону парня с привычной каменной гримасой. Смущения нет, отвращения тоже. Она так долго этого хотела, — посмотреть на него в живую. Фантазии её устраивали, но одиннадцать лет — это клиника, что уж скрывать. Постепенно, осторожно она выпрямляется. Глаза смотрят прямо на него. Прямая спина, грудь — всё это ей прятать с годами сложнее. Так стремилась стать лучше, что в итоге привлекла всех, но не того, кого надо. — От такого решительного взгляда Арнольд вздрогнул. По мнению возлюбленной, стал тот лишь лучше: выше и крепче. Но чувство долга для всего мира в нём осталось. Даже сейчас. Он должен извиниться, однако, что-то так и не клеится. Оба в нерешительности выдавить из себя что-то большее, продолжают разглядывать зрачки друг друга. Вдруг, словно электрическим током обдало, начало доходить, что это длится дольше положенного. Голоса Фиби и Джеральда не слышны как и споры школьников, абсолютно им не знакомых. Что-то не так. Многие посторонились от их общего столика, боясь попасть под пыл адской девчонки. Но всё остается, ничего не меняется еще на протяжении добрых пяти минут. POV Хельга. Это сон. Никого вокруг, только ты. Но оттенок глаз, почему-то, не такой, как в сновидениях. При свете фонаря были фисташковыми, а сейчас, скорее, цвета морской волны. Прошу, только не закрывай их. Как только что-то поменяется одному из нас не здобровать, и ты это поднимаешь, Репоголовый. Многие начали уходить из столовой, подозревая начало атомного взрыва, криков и потасовок. Их друзья аккуратно вышли из-за стола и каждый занял, по общему единогласному мнению, нужные позиции. Фиби — за Хельгой, Джеральд — за Арнольдом. Каждый ждал сигнала. POV Арнольд. И вот снова. Открылась. Для этого можно подождать пару годков, это точно. Уже несколько минут, верно? Рекорд. И не понять, чего сейчас в твоих глазах больше — неподдельного страха, а может, сочувствия. Да, долго так продолжаться не может, в итоге, придётся защищаться, да и не впервой. Прекрасно понятно, что после этого надо будет ждать несколько лет. По крайней мере, теперь стало ясно, что ты не уйдёшь от меня. Джеральд, скорее всего, облил бы меня холодной водой за такие-то рассуждения.       Мысли обоих были сумбурными. Участилось дыхание, и ладони сжались в кулаки. На лице парня теперь читался страх и непонимание. Зачем она так его стязает? Почему просто не ударит, не откинет со стула? Лицо девушки было непроницаемым, но как только до неё стало доходить, что грёзы, обычно, не длятся так долго, что тишина реальна, а это не сон, уверенно залилось краской. Захотелось ударить, покалечить, выколоть глаза этого засранца. Но кто она такая, чтобы проиграть в свою же игру? — Я тебя прощаю. Эти слова эхом разошлись по всей столовой. Многие вздохнули с облегчением, большинство смотрело с любопытством на парочку. — Ты-ты, о чем? Он так не хотел прерывать столь дорогой ему момент. Забыл и вспоминать не хотел, почему они вдруг начали эти гляделки. — Креветка, хватит на меня пялиться, я — не картина. Я сказала, что твои грехи отпущены. Вернулся властный тон и игривая, ничего хорошего не предвещающая, ухмылка. Встав из-за стола и одёрнув Фиби, всё ещё стоящую позади обеденного стула, легкой походкой направилась в сторону двери, прочь из этого затхлого места, сборища смертных неудачников. Победоносный взгляд ещё раз встретился с побежденным, будто, поставив точку. — И больше не нарывайся, Волосатик! Эти слова окончательно вернули Арнольда из теплого мира грёз.

***

— Ну, и что это ещё было, что вообще на тебя нашло? — Фиби, дорогая, для чего и зачем эти крики? Этот заморыш получил, что хотел. Пусть удавится своей заботой! Вдруг крик перешёл на шепот, голос начал дрожать, словно струна ненастроенной гитары. — Что я опять сделала не так? Истерический смех сквозь слезы так и не смогли передать всю истерию душевного состояния девушки. Хейердал с годами становилось труднее логически объяснять поступки своей лучшей подруги — Фиби, мне этого так не хватало. Прости. — одним движением та смахнула с лица проступающие слезы. Хельга так пеклась о таких настолько хлипких отношениях, что Фиби боялась чего-то подобного, но теперь итог оказался не так страшен, как могло показаться. — Твои извинения сейчас так же неуместны, как и его постоянная забота. Твоей вины нет. — А я ведь видела, как ты и Шляповолосый всколошились. Боялись стать свидетелями преступления? —  непонятно почему, стыдно стало именно её подруги. Она всегда относилась к Хельге хорошо и никогда её не подозревала в чем-то похлеще синяков. — Фиби, когда-нибудь Джеральд тебя у меня отнимет. Было сложно передать, что в этот момент испытывала Патаки. Отношения её друзей уже не были секретом. Однако, остаться в одиночестве для блондинки — самое сложное испытание, которое пройти не получится. Джеральд это понимал так же, как и Фиби. Может быть, по этой причине Хельге сейчас больнее вдвойне. — Нет. — А? — Нет, Хельга, от тебя я никогда не смогу отделаться. — быстрым рывком девушка сгребла в охапку чуть дрожащую подругу. Давно она не говорила это с такой нежностью. Эти слова были зеркалом всех предшествующих лет нерушимой, как обе считали, дружбы. Так не просто отпустить человека, единственного, так хорошо тебя понимающего. Неожиданно, Фиби отпрянула, да с такой силой, что чуть не споткнулась о собственные пятки.       На плечо блондинки упала рука. Пальцы осторожно сжимали ключицу. Тепло прошло по всему телу. По естественной причине стало стыдно, к лицу постепенно поднималась кровь. POV Хельга. Только не он. Неужели в этом чёртовом притоне всё же смотрел мою показуху?