Что-то изменилось

Ксю психовала, у нее не шел выброс. А крайним, как обычно, был назначен Федя. Он уже полчаса выслушивал возмущенный поток сознания, что у нее ни черта не получается, хочется послать всё и всех лесом, потому что у кого-то руки не с того места растут. Да, действительно, хочется послать всё к чертям, но для начала заткнуть свою несносную партнершу. - Ксю, сделай одолжение, заткнись! Достали твои психи уже! – резким тоном прикрикнул Федя. Далее следовал монолог на тему, как его достала она и все бабы, которые никогда не знают, чего хотят и как с этим бороться, в котором приличными были только предлоги. Так как Федя очень редко позволял себе такие эмоциональные высказывания, Ксюша сначала было рот открыла, потом закрыла и молча отъехала к бортику хлебнуть глоток воды. Федя нервно провел рукой по волосам, глубоко вздохнул и сделал пару кругов по катку. Через несколько минут Ксюша подъехала к нему: - Извини, меня опять понесло. Я больше не буду. С выражением «так я тебе и поверил» Федя кивнул, они взялись за руки и поехали разминочными кругами, ураганом сметая со своего пути тех несчастных, кто попадался им под ноги. По обыкновению вечером после тренировки Федя провожал Ксению до дома. Она, конечно, уже взрослая барышня и сама могла бы дойти, но ему было спокойнее, когда он знал, что его партнерша добралась до дома живой и невредимой. Они шли молча по аллее. Москву постепенно завоевывала ранняя осень, что было не удивительно, так как лета в этом году москвичи не увидели. Тут и там попадались почти пожелтевшие деревья. И настроение у обоих было под стать наступавшей осенней депрессии. Олимпийский сезон начался с привычных травм, перед этим была операция Феди. Межсезонная подготовка в очередной раз пошла насмарку. Оставалось только уговорить, убедить себя, что надо – надо собраться, надо дотерпеть. Еще полгода, еще чуть-чуть, и после Игр всё это закончится. - Федь, - решила нарушить молчание девушка, - еще раз извини. Знаешь же, что я дурная, а когда у меня не получается, я еще больше злюсь. Причем злюсь на себя, а достается тебе, - Ксения опять виновато опустила глаза. - Да всё я понимаю, Ксюш, и тебя знаю не первый год. Просто я сам на взводе, сам нервничаю. Операция эта, рука опять, поддержки не можем делать, а скоро прокаты. И вообще сезон олимпийский, нужно сразу быть в форме, а у нас как всегда – лечимся по очереди. Я уже сто раз пожалел, что мы пошли на этот цикл, - в голосе партнера Ксюше слышалась обреченность. – Ты не представляешь, сколько раз мне хотелось послать всех подальше, всё бросить и наслаждаться нормальной жизнью. Но я не могу этого сделать. Я все время повторяю себе, что не могу тебя подвести. Ты же хочешь кататься, хочешь всем что-то доказать. И я не могу оставить тебя, потому что не могу представить, что ты будешь кататься с кем-то другим. Ксюша слушала партнера, и комок подкатывал к горлу. Она долго смотрела в его такие уже родные глаза и видела в них то, чего раньше не видела или просто старалась не замечать. В них была тревога, забота, нежность, и что-то еще, чему она боялась дать определение. И девушка не придумала ничего лучше, чем шагнуть в такие знакомы и теплые объятия. Они долго стояли, находя утешение в успокоительной близости друг друга. Все-таки почти десять лет совместной работы делают людей практически родными, когда ты знаешь и уже научился принимать достоинства и недостатки другого. Ксюша обхватила руками мощную спину Феди, а он медленно гладил ее по коротко стриженным волосам. Несмотря ни на что, им было спокойно и уютно рядом друг с другом. И когда Ксюша чуть отстранилась и подняла голову, Федя не раздумывая наклонился и прикоснулся к ее губам. Поцелуй планировался таким же успокоительным, как и объятия, своеобразным выражением дружеской поддержки, но неожиданно для обоих он перерос в выражение едва сдерживаемой страсти. Губы мяли губы, языки сталкивались в неистовой борьбе, мужчина сильнее прижал к себе стройное тело партнерши, пытаясь как можно полнее ощутить ее близость. Ксюше казалось, что ее затягивает в беспощадную и глубокую бездну, она абсолютно потеряла ощущение реальности. А в голове билась только одна мысль – наконец-то. Уже несколько месяцев, как она призналась себе, что без ума от своего партнера, и запрещала себе о нем думать и мечтать, потому что боялась, что он узнает о ее чувствах. Федя продолжал с жадностью пить ее жаркие поцелуи и не мог поверить, что его неприступная и временами строптивая Ксения сама пришла к нему в объятия. Ведь мысли о ней не давали ему покоя вот уже несколько лет. Поцелуй прервался. Им просто не хватало воздуха. Они тяжело дышали и с удивлением смотрели друг на друга. - Что это было? – изумленно спросила Ксения. - Ты же взрослая девочка, думаю, сама понимаешь, - нервно провел рукой по волосам Федор. У Ксении в голове роились тысячи вопросов, но ни один она не решилась задать. Федя тоже не знал, о чем сейчас говорить, и просто взял ее за руку и сказал: «Пойдем домой». Дорога прошла в молчаливом раздумье обоих, и уже у самого подъезда Ксюша все-таки набралась смелости: - Федя, а если мы…. – она не договорила, но знала, что он и так понял, о чем она хотела спросить. - Я не знаю, надо подумать, - глядя себе под ноги, ответил Федя. - А почему ты сказал, что не можешь представить меня с кем-то другим на льду? - Потому что ты его убьешь.

***

Это был самый ужасный прокат в их жизни. Он думал, что хуже, чем короткую на мире откатать невозможно. Оказалось, что возможно. И не просто хуже, а катастрофически ужасно. И проблемы со шнуровкой это не отговорка, у спортсменов такого класса подобных проблем быть не должно. Завалить две поддержки, упасть с одной из них, упасть с совместного вращения. Интересно, он падал уже со всех элементов в парном катании, или что-то еще осталось не охваченным? За стойкой бара отеля, куда они вернулись после награждения на «Финляндия Трофи», Федя раздумывал, до какого состояния ему хотелось напиться, - до легкого помутнения или полного состояния нестояния, - попутно ругая себя на чем свет стоит. За то, что сорвал прокат, за то, что подвел тренеров и особенно за то, что подвел свою партнершу. Именно чувство вины перед партнершей съедало его сильнее всего. - Виски, - сказал он бармену и опять погрузился в свои мысли. Именно перед Ксюшей ему было больше всего не удобно и стыдно. Ведь они нормально готовы для начала сезона, даже не смотря на их извечные проблемы со здоровьем. И надо же, по такой нелепой случайности сорвать прокат. Он ведь ее чуть об лед не приложил. Феде хотелось зажмуриться и не вспоминать. Но память опять услужливо подсказала ему те кошмарные кадры. А потом… Он вспомнил, как Ксюша положила руку ему на плечо, пока он зашнуровывал конек, как бы давая понять, что она рядом до конца и не собирается устраивать публичную казнь, как это было бы еще пару сезонов назад. И какие она потом шептала ему слова утешения, и как поддерживала его в «кике». Да, его Ксю очень изменилась. Вот опять – ЕГО Ксю. В последнее время он все чаще думал о ней, не только как о своей партнерше, но и… -Мне то же, что и ему, - женский голос рядом заставил Федю обернуться и он встретил знакомый взгляд карих глаз. - А тебе не слишком? – резко спросил Федя. - Не тебе одному нужен успокоительный допинг, - возмутилась Ксения и приняла стакан от бармена. Федя пожал плечами. Как говорится, взрослому человеку трудно что-то запретить. Ксюша сделала небольшой глоток темного напитка, чуть не закашлялась и поняла, что без закуски тут не обойтись. - Федь, может сядем по-человечески, чего-нибудь перекусить закажем? – она вопросительно посмотрела на партнера, и он согласно кивнул. Пока они шли к столу, Ксения в очередной раз подумала, что за странные у них отношения. Дружбой это можно было назвать с натяжкой, дружба означает откровенность, открытость, а они каждый сам по себе. Она стеснялась ему что-то сокровенное рассказать, он тем более не привык с ней личным делиться. Партнеры на льду, это да. Там они всегда находили общий язык, не смотря на временные разногласия. Тем более за столько лет совместной работы ей казалось, что она знает Федю и его реакции лучше, чем свои. Но сегодня это не сработало. Она даже не догадалась, что у него проблема с ботинками, она подумала о самом страшном – что у него проблемы с рукой. И когда он стал перешнуровывать конёк, она испытала такое облегчение, что ей хотелось улыбаться. А он не понимал до сих пор, почему она была такая спокойная и даже не попыталась убить его во время проката. Собственно, также, как она не понимала, что у них происходит вне льда, где ей действительно периодически хотелось его убить. Он так и не ответил ей, что будет, если их отношения выйдут за рамки партнерских. При этом он провожал ее каждый вечер до дома и не забывал целовать – сумасшедшими, беспощадными, выбивающими землю из-под ног поцелуями. И каждый раз в ответ на ее вопрос – встречаются они или нет, Федя отвечал, что не надо торопить события, но больше всего ее бесил ответ «надо подумать». Тугодум ты мой интеллигентный, подумала Ксюша, глядя на парня, и поняла, что он до сих пор переживает этот злополучный прокат. - Федь, забудь. Прошло-проехало, всякое бывает, надо забыть и идти дальше. Помнится, ты мне сам так говорил. - Говорил, но сейчас мне от этого не легче. Такое вообще не допустимо, как юниор неощипанный, ей-богу. - Вспоминаю тебя юниором, и да, хотелось тебя пощипать, - задорно улыбнулась Ксю. - По-моему, ты больше хотела меня укусить, - наконец улыбнулся Федя. - Я и сейчас хочу, да ты не даешься, - все также мило улыбаясь, ответила девушка. А у самой в глазах такие чертики заплясали. Федя опустил глаза, чтобы не видеть этот взгляд, полный желания и надежды. Он сам был не в силах сдерживаться, но этого требовали его установленные лично для себя правила. Нельзя мешать работу и личную жизнь. Тем более, когда впереди маячит главная цель. - Ксюш, знаешь, я думаю, все-таки сейчас все эти отношения не вовремя. Нельзя мешать работу и личную жизнь, тем более в нашей сфере, ни к чему хорошему это не приведет. Ксюша не знала, чего ей хотелось больше – то ли заорать на этого идиота, то ли стукнуть его по голове. - И с чего ты пришел к такому мнению? У тебя же пример лучшего друга перед глазами, им это не помешало. - Да, не помешало. Но у них все было подчинено одной цели – выиграть домашние Олимпийские Игры. И понимаешь, там такие отношения, о которых другие только мечтать могут. И там Таня, она так Макса держала и всё сглаживала…. - Чтоооо!!! – тут Ксюша просто взвилась. – Там Таня значит, а я, конечно, не Таня, тихая и спокойная, ангел во плоти, супер-парница современности, которой я и в подметки не гожусь! – голос сам собой повысился, и Ксю уже чуть не кричала. Феде хотелось схватить голову руками и ругать себя последними словами, - зачем он только завел этот разговор. - А может ты с Таней пойдешь кататься, а? – зло выговаривала Ксю. – Макс не хочет, а Таня вдруг еще горит желанием соревноваться. А ты может еще каким желанием горишь, жены лучшего друга, например! Феде впервые в жизни захотелось ударить женщину. Он еле сдержался, потому что понимал, что иначе это будет последний день общения с любимой партнершей. Ксюша заметила его агрессивное движение и поняла, что перегнула палку. Испытать на себе тяжесть руки своего партнера и на этом закончить с ним все отношения ей не хотелось, и она молча поднялась из-за стола и пошла в бар. Там она взяла бутылку шампанского и отправилась праздновать свое горе к себе в номер. Федор сидел почти в трансе. Он знал, что его Ксю неадекватная женщина, но не до такой же степени! Как она могла подумать, что он и Таня… Да там невозможно представить, что было бы с Максом, если бы не Таня. Это же каким характером, какой силой воли и любви надо было обладать, чтобы сделать Макса олимпийским чемпионом. Таней он просто восхищался и считал ее кем-то из серии ангелоподобных существ. Он просто был рад, что рядом с его лучшим другом есть такая потрясающая женщина, а еще у них очаровательная дочка, его крестница, взгляд которой, как будто всё знающий, заставлял и его заглянуть в глубины своей души и хоть иногда наводить там порядок. После беспорядка, устроенного одной невозможной девицей. Ксюша, какая же ты дурочка, - подумал про себя Фёдор. И что мне с тобой делать! Допив второй бокал виски и прихватив с собой третий, Федя пошел к себе в номер, лечить израненную душу. Он хотел бы сказать ей всё, что думает про ее…, про нее… Мысли путались и ускользали… Перед глазами стоял полный нежности и бесконечно трогательный взгляд его партнерши после проката Кармен. И почему-то ноги сами принесли его к номеру напротив. Резкий стук в дверь заставил Ксению вздрогнуть. Открыв, она не ожидала увидеть своего партнера с бокалом виски в руке, и просто попятилась назад от его напора. Федя шагнул внутрь и захлопнул за собой дверь. - Ты знаешь, что ты дура, - Федя глотнул виски и поставил стакан на ближайшую горизонтальную поверхность, ей оказалась полка для обуви. - Спасибо, что открыл мне глаза. Могу тебя обрадовать, что ты тоже полный дебил, - Ксюша поставила недопитый бокал шампанского на ту же поверхность. - Да только полный дебил мог влюбиться в такую психованную истеричку как ты, которая орет каждую тренировку и обвиняет тебя во всех смертных грехах. Федя на удивление ловко перехватил замахнувшуюся на него руку Ксю и резко притянул девушку к себе. - Хватит, достала, - и впился в ее губы грубым и жестким поцелуем. Первым порывом Ксении было вырваться и надавать ему пощечин, но поцелуй заставил ее замереть, а затем она сама резко обхватила его шею руками и решила не отказываться от такого подарка судьбы. Федя, не прерывая поцелуя, порывистым движением приподнял Ксюшу и плотно прижал к себе. Девушка обхватила ногами его поясницу и смогла почувствовать довольно красноречивое свидетельство его желания. Это придало ей смелости, и она с еще большим энтузиазмом отзывалась на его поцелуи, затем ее губы нашли его шею, мочку уха и все, до чего она могла дотянуться. Ощущение твердости его тела рядом с собой не давало ей сосредоточится, и Ксюша скользнула вниз по его торсу и встала на ноги. Поцелуй прервался, девушка отступила на шаг назад и заметила в глазах мужчины нотку беспокойства. Безрассудным жестом сдернув с себя маечку, Ксюша шагнула к партнеру и потянула вверх его футболку. Быстрым движением освободившись от этой детали гардероба, Федя снова притянул к себе партнершу и сразу же обхватил небольшую грудь. Карие глаза мужчины потемнели, Ксения мысленно удовлетворенно улыбнулась и слегка откинулась назад, наслаждаясь прикосновениями твердой мужской ладони. Его пальцы творили нечто невообразимое, ей казалось, что она сейчас расплавится, растечется лужицей у его ног. Тлеющие угольки желания постепенно разгорались и превращались в неутолимый жар, затуманивающий разум и дающий волю первобытным инстинктам. Девичьи руки сами собой потянулись к застежке его брюк и обхватили довольно объемную выпуклость. Федя глубоко вздохнул и откинул голову назад. Ксения знала, что сейчас она может делать с ним всё, что угодно, и чувствовала удовлетворение маленькой женской властью. Через минуту мужчина уверенным движением отстранил ее руку и взявшись за резинку ее шортиков, резким движением опустил их вместе с бельем к щиколоткам. Полностью отдавать инициативу в руки партнерши он не собирался. Хватало и того, что она почти всегда командовала на льду. В их интимном поединке он хотел утвердить свое превосходство, и Ксюше интуитивно хотелось ему подчиниться. Ей настолько надоело делать вид, что она сильная и независимая, что сейчас она рада была почувствовать себя слабой и беззащитной и отдаться на волю партнера. Федя легкими поцелуями прошелся от ее шеи по груди и до талии, прижался губами к ее плоскому животу, обхватив руками за бедра, затем резко приподнял ее и отнес на кровать. Уложив девушку на постель, он позволил себе несколько секунд полюбоваться ее совершенным телом и затем склонился к манящим губам. Их поцелуй длился бесконечность. А руки изучали, трогали, гладили такие желанные изгибы. Затем губы последовали за руками, и также трогали, целовали и изучали. Ксюша сгорала от жара ласк и поцелуев, выгибалась навстречу горячим губам, беспорядочными движениями гладила широкую мужскую спину и все сильнее притягивала к себе партнера. Наконец Федя отстранился и освободил себя от остатков одежды. Ксюша спокойно наблюдала за ним, и только горящий взгляд карих глаз выдавал ее нетерпение. Он не заставил себя долго ждать и присоединился к девушке. Момент их единения Ксюша не забудет никогда. Это было подобно удару грома и разряду молнии. Кто бы мог подумать, что ее тихоня Федя - это ходячий разряд электрошока. Сам Федя не мог поверить, что его строптивая партнерша наконец-то действительно ЕГО. И сейчас, скорее всего благодаря алкоголю, не скованный никакими условностями, предрассудками и самим собой выстроенными барьерами, ему хотелось утвердить свою власть над ней, такой непокорной, такой постоянно неприступной и отстраненной. Ксюше казалось, что на нее налетел ураган, смерч и цунами одновременно. Она боялась, что не выдержит его дикий напор, он совершенно не давал ей передышки. Она кричала от невыносимого наслаждения, а он зажимал ей рот ладонью, чтобы она не перебудила весь этаж отеля, продолжая свою бесконечную гонку. И в момент кульминации девушка схватилась руками за мощную шею, как за спасательный круг в бушующем вокруг них море беспощадной любви и от избытка переполняемых ее эмоций прикусила мужчине плечо. Федя издал какой-то звериный рык, и огненная лава разлившегося по телам наслаждения поглотила обоих. Через минуту мужчина освободил ее от веса своего тела и лег рядом. Затем через несколько секунд раздумий притянул к себе партнершу, она положила голову ему на грудь, обхватила рукой и облегченно вздохнула. Нарушать разговорами этот хрупкий момент единения, когда между ними протянулась хрустальная ниточка более крепкой связи и взаимопонимания, им обоим не хотелось. И только беспорядочные мысли в голове обоих выдавали их смятение и удивление от случившегося. «Федька, какой же ты, оказывается, классный! Ну почему ты такой правильный на всю голову!» «Ксюха, огонь-баба, что мне с тобой теперь делать?»