Хоу-хоу-хоу!

      Снег неприятно скрипит под ногами, выдавая местоположение. Саске морщится и, вливая частичку чакры в ноги, запрыгивает на ближайший сугроб. Непривычно много намело в этом году: завалены пушистые сосны, перекрыты все пути по ветвям; лес дышит морозом и тишиной. Наруто в неописуемом восторге, ясное дело.       Не он же прется сквозь этот «прекраснейший, даттебае, такой крутой!» лес в морозище, от которого нос пытается дезертировать, а пальцы перестают сгибаться и подозрительно синеют.       Саске придирчиво разглядывает свои пальцы. То, что они не чувствуются, не значит же, что с ними все в порядке? Саске не специалист в этих делах. Он вообще ненавидит снег, мороз, придурошность Узумаки и его страсть к дурацким затеям.       «Ну пожалуйста, теме, ну не будь свиньей! Это будет по праздничному! Весело! В общем, это приказ Хокаге» — сказал этот самый Узумаки и был безжалостно послан. Но Наруто стал Хокаге не просто так, в его арсенале, помимо жалостливых глаз, умения приказывать и парочки никому не страшных разенганов, есть еще нытье-занудство-непрекращающиеся-вопли-под-окном пожалуйста, ну пожалуйста, пожа-а-алуйста-а Са-а-асук-е-е-ча-а-ан.       Саске, может, и выдержал бы. Опыт немалый. Но, во-первых, ему, в отличие от возжелавшего что-то Наруто, было необходимо хоть чуть-чуть спать, а во-вторых, в тылу у Наруто были Сакура, Шикамару и периодически пробегающие части высшего боевого состава, которым тоже отчего-то приспичило убедить Саске устроить эту увлекательную прогулку по «местам нашей молодости, даттебае!»       Саске крайне скептически относился к своей молодости вообще, а к местам ее пребывания в частности. Но Наруто был непоколебим, неостановим и незатыкаем. Саске мрачно наблюдал, как они с «Сакурой и ко» шушукаются и хихикают, словно глупые бабы на пике пубертата. И ничуть не мешали им плащ Хокаге, парочка дзенинских жилетов, маски Анбу в сумках, звание лучшего медика пяти Стран и по тридцать лет боевого опыта за плечами.       Саске был крайне раздражен. Особенно потому, что не был идиотом — в отличие от некоторых! — и прекрасно разобрал сигналы, исходящие от находящихся по ту сторону интеллекта.       «Это же Новый год, Саске-теме! Праздник!» — я-придумал-что-то-что-тебе-понравится-обещаю-даттебае.       «Саске-кун, Наруто будет полезно прогуляться» — уведи-его-из-Конохи-шаннаро-пока-мы-еще-можем-спасти-ежегодный-отчет!       «Как это проблематично, черт возьми» — отчет!       «Вы сможете потрахаться в снегу, Саске-кун, это крайне романтично» — я-читал-в-книге-по-социологии и Наруто-кун-все-еще-смущается-когда-я-спрашиваю-про-член-это-забавно.       «Это как романтическое свидание, ублюдок, только с тобой и без романтики, хе-хе-хе», — сказал Курама и в восторге прищурил глаза. Саске насквозь просверлил его шаринганом, но тайный смысл изречения так и не постиг. Чертов непроницаемый лис знал больше, чем говорил, и раздражал сильнее порхающих в восторге восьмидесяти килограммов Узумаки Наруто.       Конечно же, Саске согласился. Ему не оставили выбора.       Лучистые глаза, улыбка до ушей и неподкупная уверенность в очередной дурацкой идее, от которой Саске в восторге не будет… Саске уверен, что не будет. Ему уже не нравится: морозный лес, тихо поскрипывающий снег, синеющие пальцы и Узумаки, крейсером разгребший сугробы и сваливший в неведомую даль.       Саске очень надеется, что нос идиота уже отвалился и покоится где-то далеко, в промерзшей насквозь земле.       — Саске-те-еме!       Интересно, Наруто что-нибудь знает про конспирацию, скрытность, «ниндзя — бесшумная тень в ночи»?.. Хотя он же чертов главнокомандующий Альянса, действительно, зачем тут общепринятые в мире шиноби принципы и думающая голова.       — Саске-теме, я чувствую, что ты бесишься! Не будь таким занудным букой!       Наруто улыбается, весь сияющий в лунном свете и запорошенный снегом, с инеем на ресницах и изморосью в волосах. Покачивается на носках, а по коже скользит горячая лисья чакра. У Саске на короткий миг перехватывает дыхание.       — Это же свидание, даттебае! — восторженно кивает Наруто. — Вот ты помнишь, когда мы в последний раз были на свидании?       — Помню, — мрачно хмыкает Саске и тут же вспоминает все попытки: от первой, которая закончилась на короткой стычке со Страной Рек, решившей пошатнуть Альянс, до последней, которая завершилась массовым спасением людей Райкаге от разрушительного цунами, обрушившегося на страну Молний. — Нам не везет, смирись.       Наруто обиженно сопит. Он патологически не желает признавать, что каждое их свидание ведет к катастрофе, и продолжает считать это трагическими случайностями.       Наивный идиот.       Ладно, черт с ней, с гордостью. Чакра ревет в чакроканалах, разнося по телу до того принципиально сдерживаемое тепло. Пальцы тут же оттаивают, Саске запускает их в чужую встопорщенную шевелюру и ерошит пряди. Снег на светлых волосах тает и течет за шиворот Узумаки. Разомлевший Наруто тут же подскакивает и вопит, а Саске чувствует себя чуточку отомщенным.       — Когда наше свидание все-таки случится, уссуратонкачи, мы этого не переживем.       — Ублюдок, даттебае, — обиженно бурчит Наруто, растирая шею и поеживаясь. Глаза его, вопреки словам и тону, блестят, а на губах то и дело проскальзывает улыбка. Саске чуть улыбается в ответ. — Вообще-то, сегодня праздник.       — Я запомнил. Ты сказал это уже в тридцать четвертый раз.       — Считал?       — Хн.       — Когда-нибудь ты помрешь от собственного занудства, теме, и я не буду скучать.       Саске насмешливо вскидывает бровь.       — Ну ладно… может быть чуть-чуть, — пасует Наруто и тут же прищуривается. — Саске-те-ем-е-е!       Саске давит в себе порыв отступить, дав Наруто упасть физиономией прямо в снег, и ловит уссуратонкачи за талию, позволяя повиснуть у себя на шее.       — Чего ты орешь? Какого черта мы вообще тут забыли?       — У нас свидание! Очередное, как ты дельно заметил. Которое, вообще-то, ты мог бы и потрудиться организовать, а не взваливать все на мои хрупкие, нежные…       -… девичьи…       — Закройся, тебае!..плечи, да! А вместо этого я старался, думал…       — Какая внезапность, добе.       — Напомни мне сгноить тебя в тюрьме, теме. О чем это я?.. Ах да, думал, переживал, готовил… Что ты кривишься, что ты кривишься, даттебае?! Ладно, ладно, я попросил девочек из Архива, они готовили, не я, не надо так на меня смотреть. Парни из АНБУ прочесали сотню квадратов вокруг Долины Завершения — я буду не я, если мы не пожрем на голове твоего долбанутого родственника! Все на мази, теме, охрана поднята по тревоге, прогноз погоды известен, Каге в курсе, никаких войн, никаких неожиданностей. А баа-чан пообещала организовать выпивку, они с Сакурой…       — Я надеюсь место тебе организовывал не Сай?.. — скептически спрашивает Саске и по мгновенно воцарившемуся насупленному молчанию понимает — и Курама тоже приложил пару хвостов. — Добе, ты идиот. Зачем?       — Это же Новый Год, теме, — обиженно бурчит Наруто в тридцать пятый раз. — Праздник.       — И?       Саске и правда не понимает. За двадцать с лишним лет, которые он знает Наруто, в нем не отмечалось особой любви к праздникам.       — Не понимаю, теме, неужели ты никогда не праздновал Новый Год?       Саске праздновал. В далеком детстве они с мамой выставляли у ворот поместья кадомацу, украшали дом ветками бамбука и ивы, мама прятала оружие в хранилища, надевала харэги, и они всей семьей шли в далекие храмы на сопках невдалеке от Конохи. Мама улыбалась, отец молился богам, единственный день в году безоружный, а Саске цеплялся за руку Итачи и махал ладошками всем встречным. Звон придавал морозному воздуху особый, праздничный вкус, чуть пьянящий и сладковатый, как моти, которыми мама кормила упирающегося Саске, ведь он не хотел есть сладости, а хотел настоящую, взрослую еду. Какую ели смеющийся Итачи и едва заметно улыбающийся отец. Они не спали до самого утра, а потом встречали первый рассвет, и мама смеялась, поздравляла и целовала мягкими губами в макушку.       — Нет, — отвечает Саске.       Наруто смотрит, чуть наклонив голову набок. Прямо в глаза, как не рискует никто. Саске очень хочет, чтобы он улыбнулся. И он улыбается.       — Ты та-а-ако-о-ой зануда, теме, — ноет Узумаки, утыкаясь носом в плечо Саске. Обнимающие руки стискиваются крепче, Наруто обиженно сопит и бормочет: — Ну ладно, черт с ним, с Новым Годом. Но, а как же свидание? На свидание-то ты со мной пойдешь?!       — И почему мне кажется, что я об этом пожалею? — себе под нос бурчит Саске, а потом кивает. — Ладно, добе, давай. Я почти даже готов.       Наруто подпрыгивает на месте, и цепляется за руку, увлекая за собой. Они идут по поскрипывающему снегу. Узумаки дурачится, распевая на весь лес самопридуманные песенки про первую любовь и свидания в новогоднюю ночь. Уши вянут и сворачиваются в трубочки, Саске предпринимает несколько попыток упокоить разошедшегося Наруто в ближайшем сугробе, но ни одна из них не оказывается успешной. В отместку Наруто прицельно швыряется снежками, и, в целом, в руках Хокаге самодельные шарики ничуть не безопаснее кунаев. Чидори красиво отражается в снежном пологе, сверкают разенганы, а губы у Наруто холодные и шершавые.       Они почти доходят до Долины Завершения — и Саске успевает не раз высказать свое мнение по поводу отсутствия у некоторых мозгов, — когда лес неожиданно вздрагивает. Далеко, со стороны Конохи, слышится низкий протяжный гул, похожий на рев огромного зверя. Наруто кидает на Саске быстрый взгляд, и они мгновенно срываются с места.       — Это ничего не значит, теме, — ворчит Наруто на бегу. Саске хмыкает.       Лес едва ощутимо дрожит, с ветвей сыпется ледяная крошка. Все заканчивается так же внезапно, как и началось: воцаряется тишина, из воздуха исчезает напряжение. Начинается снегопад. Саске выбегает на монумент Хокаге на секунду позже Наруто — Коноха тиха и безмятежна, — и облегченно вздыхает. Но Наруто хмурится, стискивая кулаки, осматривается быстро и напряжение стынет в его плечах.       — Что? — спрашивает Саске. Они сражаются бок о бок пятнадцать лет — достаточный срок, чтобы научиться прислушиваться и слушать.       — Праздник, Саске, — в тридцать шестой раз напоминает Наруто, и на этот раз Саске понимает.       Тихо. Слишком тихо для предновогодней Конохи: не горят праздничные огни, не слышны разговоры и смех; люди просто спят, как и в любую обычную ночь. Но ведь ночь необычная.       — Куда уж ей, — тихо шепчет подслушавший его мысли Узумаки, — у нас же свидание. Как тут без катастрофы.       Саске давится смешком.       Они спрыгивают с монумента одновременно. Саске цепляется облаком Сусано за подножие скалы, тормозя падение. Наруто приземляется в лисьем пологе и тут же встряхивается, скидывая чакру. Фонари освещают путь.       — Гендзюцу?       — Нет, — качает головой Саске. Первое, что он проверил. — Чужаки?       — Ничего не чувствую.       Наруто коротко щелкает пальцами. Никто не появляется, хотя должен бы был — АНБУ мгновенно засекают, когда Хокаге пересекает границу, и кто-то из личной гвардии всегда должен быть рядом. Саске выдыхает морозный воздух и собственную тревогу.       — Не нравится мне это.       — Правда что ли? — язвит Наруто. Саске пихает его в бок — исключительно в профилактических целях, — и идет вперед, к центру, автоматически скрывая чакру и прячась в тенях. Наруто — умеет же, когда хочет! — бесшумно следует за ним.       Напряжение нарастает пропорционально продвижению к Резиденции, площадь перед которой должна быть самой людной в эту ночь. Ветер свистит в проводах, стихает в пустых переулках, и снег падает ровно и густо.       — Красиво, да? — шепчет Наруто и пожимает плечами в ответ на полный скептицизма взгляд. — Просто ты не умеешь ценить момент, теме.       Саске не собирается ценить никакие моменты, особенно когда Коноха на грани непонятной катастрофы, но тут на нос Узумаки приземляется огромная снежинка. Наруто скашивает глаза к переносице — он уже десять лет Хокаге, десять лет! — и оглушительно чихает. Звук гасится в снегопаде, а этот феерический идиот трет раскрасневшееся лицо и снова чихает.       — Узумаки, — растеряно говорит Саске.       — Хоу-хоу-хоу! — отвечает Наруто и снова чихает. Глаза Саске пытаются покинуть глазницы, а еще свидетели бы могли поклясться, что Учиха застыл, открыв рот, но из свидетелей только спятивший Узумаки, уткнувший руки в бока и воззрившийся на Саске с широкой улыбкой. — Ты был хорошим мальчиком в этом году?       Саске на всякий случай отступает подальше. Все это похоже на начало какой-то ролевой игры на которые Узумаки подсел во времена их бурной молодости — потому что Джирайя, чтоб ему там икалось в гробу, научил своего ученика не только техникам, но и специфическому взгляду на предпочтения в сексе, — но они пережили эту веху истории с приключениями и, как казалось Саске, без последствий.       Он на всякий случай складывает печати, развеивая гендзюцу. Ничего не меняется, так что вариантов два: либо кто-то владеет мастерством создания иллюзий лучше, чем Саске (чего не было со времен Итачи и не будет уже никогда), либо Узумаки таки спятил.       — Хоу-хоу-хоу! — подтверждает последнюю мысль Наруто. Саске последовательно сканирует его сперва шаринганом, потом ринеганом, но не находит изменений, идиот все тот же, только еще более идиот, чем обычно. — С Новым годом, с Новым годом поздравляем всех детей! Поздравляем всех гостей! Был у вас я год назад, снова видеть всех я рад. Подросли, большими стали…       Снег валит и валит. Очень много снега в этом году. Неожиданность за неожиданностью, так сказать. Саске медленно пытается собрать реальность в кучу, но она расползается, как вода по рукам.       — С Новым годом поздравляю, — не успокаивается Наруто, — всем здоровья вам желаю. Вот я к вам пришёл опять, будем песни петь, плясать. Встанем дружно в хоровод, славно встретим Новый год!       Саске прищуривается, размышляя, как бы половчее стукнуть придурка по башке катаной, чтобы и не убить и вырубить, и тут Наруто раздувает грудь воздухом и выпаливает:       — Не могу остановиться, стихи льются, как водица. Не серчай ты, Саске, сладкий, отгадай лучше загадку: что за чертов идиот, не стесняясь, без забот, дзюцу черное нагнал? Я его под Трибунал, как найду тут же отправлю! И катану в жопу вставлю!       — Твою мать, — бормочет Саске, опуская ладонь с рукояти. Наруто грустно моргает на него огромными глазищами и залихватски отвечает:       — Хоу-хоу-хоу.       Феерический кабздец.       — Саске-теме, расскажи…       — Нет! — рявкает Саске. — Заткнись! Просто не говори ничего, ладно? Давай разберемся, что здесь произошло, а ты все это время помолчишь.       -… да всю правду доложи, — тихо вздыхает Наруто, а потом через силу затыкается и кивает. Смотрит только, а Саске неожиданно разбирает глупое веселье. Сходили, мать вашу, на свидание! — Зачем ты ржешь, болван несчастный, это вовсе не смешно, Новый год настал прекрасный, а тут такое вот дерьмо!       Саске не выдерживает и сгибается пополам, утыкаясь лбом в колени и душа в себе немного истерический смех. Наруто стоит рядом, пыхтя и периодически выдавая «хоу-хоу-хоу», и Саске готов поклясться, что, несмотря на глупость ситуации, больше всего ему хочется поцеловать насупленную рожу идиота.       — Ладно, идем, — отсмеявшись, кивает Саске. — Разберемся с этим, а потом, так и быть, я организую тебе свидание. Поднимем Альянс, пару гарнизонов, привлечем Хвостатых и высший боевой состав пяти Деревень. Глядишь, все и получится.       — Хоу-хоу! — радостно вопит Наруто, подпрыгивая, и бросается вперед. Саске с усмешкой следует за ним.       Они оказываются на площади у Резиденции. Здесь тихо, как и везде, а снег покрывает вычищенную брусчатку ровным слоем. Неожиданно Саске слышит тихий звук и тут же скрывается в тенях. Наруто повторяет его движение, но почти тут же выходит в освещенный центр. Идиот! Саске стискивает зубы и тут же удивленно щурится, разглядев то, что почувствовал Узумаки.       — Орочимару? — неверяще спрашивает он, подходя ближе. Змеиный саннин появляется внезапно, ничуть не скрываясь идет по площади, как всегда жутко молодой и одетый… одетый в…       Саске отказывается признавать эту реальность реальностью, можно ему в лес за сотню миль от границы Огня, ну пожалуйста?..       — Привет, Саске-ку-у-н, — тянет Орочимару, кокетливо поправляя коротенький голубой костюмчик и почесывая обнаженную волосатую ногу второй ногой. Заплетенные в две косички волосы густо припорошены чем-то белым, а на лице у него задумчивое смирение. — Ты не видел Кая?       — Кого? — тупо переспрашивает Саске. — Ты что здесь делаешь?!       — Иду тырить мальчика, — грустно вздыхает Орочимару. — А Герду? Герда мне тоже подойдет. Здравствуй, мальчик, — обращается он к Наруто, который вышел из возраста мальчика много лет назад. — Ты случайно не Кай?       — Хоу-хоу-хоу, — отвечает Наруто. Орочимару качает головой и меланхолично проходит мимо.       — Кай-ку-у-ун, — доносится из переулка, в котором он скрылся, — иди сюда! Я подарю тебе силу, Кай-ку-у-ун!..       Саске косится на Наруто, а тот только со вздохом разводит руками. Саске почти уже начинает привыкать.       — Я считаю, Саске-теме, что не только в том проблема, что свидание у нас. Старый склизкий пидо…       — Не продолжай. Я понял.       Наруто увлеченно кивает и устремляется дальше. Они синхронно запрыгивают на крышу и разделяются, чтобы обыскать пустую Резиденцию. Периодически раздающееся в абсолютно пустом здании «хоу-хоу-хоу» звучит исключительно зловеще. Саске временами прошибает мурашками, но они вполне успешно подавляются истерическими смешками. В одной из комнат ощущается чужая чакра. Учиха пригибается, покрепче стискивая рукоять, но понимает, что ухищрения бессмысленны, когда в двери, ничуть не скрываясь, появляется, Шикамару.       — Я Гринч, — сообщает он, закатывая глаза. — Я должен похитить Рождество, но мне лень. Это так проблематично.       Дверь захлопывается так же резко, как и распахнулась. Саске некоторое время пялится на нее, а потом решает, что у него есть проблемы посерьезнее личностного кризиса Шикамару.       Наруто ждет его внизу, задрав голову засматривается на падающий снег. Вопросительно вскидывает брови, когда Саске спускается к нему, и вздыхает в ответ на отрицательный жест. Они отправляются дальше по заснеженной Конохе.       У Академии они слышат какой-то шум, приглушенный снегопадом. Саске совсем не хочет знать, что там происходит, но все-таки следует за воодушевленным Узумаки, о чем и жалеет спустя три секунды.       — Отпусти-и-и и забу-у-удь, и на небо лети зарей! Отпусти-и-и и забу-у-удь, полярной сияй звездой!       Они некоторое время наблюдают, как Ино кружится и подвывает, разбрасывая вокруг себя снег и чакру. Наруто даже пытается подпевать, пока Саске не очухивается и мощным тычком не спихивает его с дерева.       — Идем! — шипит он. Наруто подчиняется, но все равно оборачивается, прислушиваясь к затихающим воплям.        — Встречу я-а-а первый свой рассвет. Пусть бушует шторм — холод всегда мне был по душе!       — Когда это все закончится, я напьюсь, — обещает Саске, спрыгивая на застывшую реку.       — Хоу-хоу-хоу, — соглашается Наруто и дальше они идут молча, пока не встречают Сакуру, мрачно раскапывающую снег на берегу. Наруто семафорит бровями, Саске пытается убить его взглядом, но Узумаки все-таки выпихивает его вперед, а сам прячется за спину.       — Сакура, — зовет Саске, взглядом обещая подвесить Узумаки за яйца. — Что ты делаешь?       — Ищу подснежники, — яростно отвечает Сакура, уже по пояс скрытая в яме. Ее торчащая задница излучает ненависть, как ядерный реактор радиацию.       — В декабре?.. — спустя полминуты осмысления осторожно уточняет Саске. Сакура распрямляется, отфыркивается от налипших на лицо волос и смотрит. Наруто за спиной сопит громче и стремительно отступает, утягивая Саске за собой. — Хотя ладно, в декабре так в декабре.       Они убегают — отступают, это называется стратегическое отступление, — в район клана Хьюга, где останавливаются, отдыхиваясь. Пересекаются взглядами и внезапно начинают смеяться. Наруто выдает свое уже ставшее коронным «хоу-хоу-хоу» и обвивает шею Саске руками, греет прерывистым смехом ухо и скулу. Саске прижимается губами к полосатой щеке, посмеиваясь ему в волосы, и прижимает к себе за поясницу.       Снег падает крупными хлопьями, и Саске уже даже догадался, что проблема именно в нем — он мастер гендзюцу, путешествует между мирами Кагуи, и он шиноби, а шиноби не доживают до такого возраста будучи дураками. Узумаки счастливое исключение, конечно же, но Узумаки простительно. Он сильный, яркий, крышесносный, он улыбается этой своей улыбкой, и гладит шею шершавыми пальцами, цепляя кончики волос. Наруто это Наруто, умеющий наслаждаться дурацкими праздниками и надеяться, что очередное их свидание не закончится катастрофой, как десяток свиданий до этого. У него шершавые жесткие губы, смеющийся рот и кусается он мимолетно и не больно, цепляет зубами губы и тут же отпускает, улыбаясь-улыбаясь-улыбаясь.       — Саске-теме…       — Ой, молчи, добе, — шепчет Саске, — если я услышу еще один стишок, я тебя закопаю.       — Хоу-хоу-хоу! — мстительно орет Наруто и ржет, когда Саске затыкает ему рот ладонью и валит прямо на снег, пихается, весь состоящий из коленей локтей и улыбок, и целует руку, забирает в рот пальцы и посасывает, смотря прямо в глаза.       И это нечестно.       — Доигрался, добе? — угрожает Саске, поднимаясь и утягивая за собой ничуть не устрашенного Наруто. — Задницу заморозишь.       — Трудностей я не боюсь, никогда я не сдаюсь, ты, ублюдок, не забудь, что таков мой ниндзя-путь!       — Я запишу это в свиток и буду зачитывать в особо трудные времена, — обещает Саске и уворачивается от пинка. Тянет Наруто за собой, цепляя его холодные пальцы.       Они пытаются идти, что получается плохо, потому что сложно идти и целоваться. Они продвигаются в час по чайной ложке, Саске отбивает спину о ближайшие встречные поверхности, к которым его слишком ретиво прижимает Узумаки, а сам пару раз весьма неловко падает прямо на Наруто, топя его в снегу и целуя раскрасневшиеся уши.       Мимо проходит Орочимару, таща за собой восторженно вопящего о силе Рока Ли, а следом семенит Тен-Тен, умоляя «Кая» вернуться. Она ведет в поводу меланхолично жующую Темари, на голове у которой ветвистые рога. Сакура уже отчаялась копать и теперь просто бьет в землю кулаками, разрывая ее на огромные глыбы. Когда Саске выцеловывает на шее стонущего Наруто вязь отметин, мимо пробегает Сай, щелкающий орехи огромными зубами, а чтобы ввалиться в кабинет Хокаге приходится переступить через разглядывающего потолок Шикамару.       — Я разработал четырнадцать способов похитить Рождество не вставая с места, — слышится в закрывающуюся дверь его голос, но Саске не до того: он пытается снять с Наруто рубашку, не помешав ему выпутывать себя из штанов.       У Узумаки смеющиеся глаза и улыбчивый рот, холодные сильные руки, сдирающие рубашку Саске и оставляющие синяки, красивое тело с знакомыми до каждого штриха шрамами. Саске любит его до останавливающегося дыхания и замирающего сердца. Саске знает, что это взаимно.       — Да сними же ты эти чертовы штаны, — рычит Наруто, роняя Саске на диван, и надо бы задуматься над тем, что это не стихи и даже не «хоу-хоу-хоу», но Саске не может, потому что штаны, наконец, содраны, а уже теплая ладонь Наруто сжимает его член, и губы тоже где-то там, внизу, обхватывают и сжимают, а мысли улетучиваются вслед за тяжелым дыханием.       Через час Саске, основательно охрипший и уставший, прижимает к себе лохматую голову довольного Узумаки и шепчет ему в макушку:       — Куда потерялось «хоу-хоу-хоу»?       — Ты же не любишь Новый год? — запыханно фыркает Наруто и приподнимается на локте, заглядывая Саске в лицо.       И может быть это очень тяжелые и трудные воспоминания — семья, Итачи, целующая в макушку мать, звон колоколов и первый рассвет в храме, — но есть ведь и другие: улыбка Наруто, смех Наруто, вера Наруто, всюду Наруто-Наруто-Наруто. Незыблемое, непрерывное, непрекращающееся.       — Это же семейный праздник, — пожимает плечами Саске. Наруто прищуривается и улыбается, заранее зная продолжение. Между ними давно нет недоверия и недомолвок. Очень-очень давно. — А ты моя семья, как бы самоубийственно это не звучало.       — Ты любишь меня, занудный бука Саске-чан! — восторгается Наруто и широко лыбится. — Просто смирись. А еще ты должен мне свидание!       Саске хмурится, а потом понятливо хмыкает. За окном шумит новогодняя Коноха — громко, радостно, празднично. Звенят голоса, взрываются феерверки, полыхают огни, оттеняя лицо Наруто мягким светом.       — Что это было все-таки?       — У меня одно объяснение, даттебае! — заливисто восклицает Наруто. — Я тут недавно написал Деду Морозу письмо, в котором попросил сделать тебя менее занудным букой, тебае, и видишь, сработало! Волшебство, магия, Новый год! Исполняются все мечты!       — И почему тогда ты до сих пор такой идиот, добе? — спрашивает Саске и переворачивается на живот пряча лицо в обивке дивана. Черт с ним, пусть будет «волшебство, магия, Новый год», Саске не так уж и против.       Наруто быстро и размашисто целует его в обнаженную спину и громко восклицает:       — Хоу-хоу-хоу!!