Хоу-хоу-хоу!

      — Вставай, — бубнит Саске в велюровую обивку дивана. Шея затекла от неудобного положения, а лежащий сверху Наруто чем-то похож на самую огромную в мире жабу (не по типу Гамабунты, Гамакичи и всего узумаковского выводка — скорее грудную жабу). Горячую, противную, тяжеленую тушу, умудряющуюся каким-то неуловимым образом быть одновременно костлявой и неподъемной.       — Ты с утра само благодушие, — так же невнятно бормочет ему в спину Наруто. Саске ведет лопатками и с омерзением чувствует на них подсохшую лужу хокажьих слюней. Кожу равномерно стягивает высохшая сперма, а общее состояние приближается к отметке «хуже некуда».       — Напомни мне, — просит Саске, — закопать тебя у резиденции, когда в следующий раз ты скажешь «давай не пойдем в душ».       — Всенепременно, тебае. Но ты, как всегда, не сильно-то и сопротивлялся.       Саске тяжело вздыхает — настолько, насколько позволяет ему тушка развалившегося сверху Наруто, — но не предпринимает попыток вывернуться. Наруто водит пальцами по его шее, периодически отколупывая засохшую пленку Саске-не-хочет-знать-чего. Он обжигающе горячий, грязный, потный, раздражающе шумный даже в такой ранний час, но в воспоминаниях у него мелькает что-то теплое и нежное. Саске прислушивается, видит себя-себя-только себя, и почти засыпает, смирившись с положением, как Наруто снова шевелится, кладет подбородок ему на плечо и трется носом о висок:       — Мы испортили диван.       — Я говорил тебе, что трахаться в твоем кабинете это самая отвратительная из идей.       — Слушай, теме, раз уж диван уже не спасти, может это… того…       — Чего?       — Ну того! — фыркает Наруто и быстрым движением прихватывает мочку уха Саске зубами. Саске не видит, но готов поклясться, что уссуратонкачи покраснел. — Давай его добьем уже, мм?       Саске поворачивает голову набок, из-под челки косится на хитро прищурившегося Наруто, и правда слегка красного, а потом резким движением, почти роняя вскрикнувшего Узумаки, меняет их местами, прижимает хохотнувшего Наруто за плечи к изляпанному дивану, который уже и впрямь не спасти.       — Очередная мысль в копилку умных идей? — предлагает он.       — Валяй, — разрешает Наруто, пытаясь притянуть Саске к себе, но встречая пока успешное сопротивление.       — Утренний секс, добе, серьезно? У меня во рту помойка, я грязный, а ты тем более. Смазка закончилась еще вчера…       -… ее вообще не было, что я, в отличие от тебя, очень хорошо заметил…       — Тем более, — подумав, кивает Саске и наклоняется ближе, подчиняясь чужим рукам. Наруто улыбается ему в губы и шепчет:       — Ты прям так сильно против? — Саске уже не очень-то и уверен. Особенно, когда Наруто вплетает пальцы ему в волосы и скребет короткими ногтями затылок. — Вот видишь, теме. Не приживаются у нас твои умные мысли.

***

      — Шикамару, что это? — неверяще шепчет Сакура, вчитываясь в «Четырнадцать способов похитить Рождество не вставая с места» написанные мелким убористым почерком вместо ежегодного отчета. — Шикамару, где отчет?!       Шикамару флегматично размышляет, так ли велика задница, в которой они оказались, как ему кажется, попутно продумывает пятнадцатый способ и три варианта пробраться в кабинет Хокаге, не потревожив увлеченных друг другом Саске и Наруто.       Сакура тихо подвывает от ужаса, а на перчатках у нее засохшая земля и маленький белый лепесток. Galanthus fosteri, подснежник, меланхолично идентифицирует Шикамару и закуривает.       Все таки задница куда глубже, чем казалось.

***

      Орочимару пробирается в тенях, пользуясь посленовогодней сонностью Конохи. АНБУ не спят никогда, поэтому задача Орочимару осложняется двумя поднятыми по тревоге отрядами.       Все-таки Хокаге — милый мальчик, Орочимару всегда считал, что ему не хватает поводка и намордника, — недвусмысленно дал понять, что не желает видеть змеиного саннина на территории Страны Огня. Орочимару не сильно-то и против — трудно быть против, когда перед тобой мрачно сопит новый Мудрец Шести Путей с пафосно развевающимся плащиком и Девятихвостым выкормышем за спиной, а родной ученик — кровинушка, почти новое тело, — не пытается остановить его от постановки условий учителю.       Орочимару и не планировал, честно. По крайней мере, не так явно. Очнуться посреди Конохи с густобровым недоумением подмышкой было не очень приятно, Орочимару не оценил.       АНБУ — сборище тупых идиотов, обязательно надо съязвить на эту тему в следующую встречу с Хокаге, — не могут его найти, хе-хе-хе. Орочимару наблюдает, как часть отряда направляется в сторону Резиденции, где чакра Хокаге сияет заревом на пол деревни, и прибавляет ход.       Он искренне надеется, что следующая их встреча будет очень и очень нескоро.

***

      — Как это все восстанавливать, Ками-сама?! — горестно воет Танака-сан, зам штатного архитектора. — Да они охренели! Я буду жаловаться! Буду писать жалобы! Я буду!.. Буду!..       Ямагучи меланхолично пожимает плечами, набрасывая на план-схему развороченные берег реки и часть сквера. Скоро выпуск у Академии, а по сравнению с ним невинные шалости специального дзенина Харуно Сакуры-сама кажутся детским лепетом.       В бюджете Конохи нарастает новая финансовая дыра.

***

      — Отпусти-и-и и забу-у-удь, и на небо лети заре-е-ей, — себе под нос напевает Ино, расставляя цветы в вазах. Сидящий на подоконнике Сай вдумчиво рисует лежащий перед ним грецкий орех — с трех ракурсов, тушью, маслом и карандашом.       Мама Ино некоторое время изумленно смотрит на них из подсобки, а потом прикрывает дверь.

***

      Тен-тен спит головой на груди храпящего Рока Ли. В ее снах Неджи читает им старую добрую сказку и улыбается.

***

      Курама помахивает хвостами, маскируя смех под рычание, а потом кивает.       — Будешь должен, Учиха.       Саске согласно склоняет голову и исчезает из подсознания Наруто. Укрывает спящего идиота плащом, морщась, натягивает одежду на грязное тело — напомнить Узумаки всегда, всегда слушаться, когда Саске выдает умные мысли, — и подходит к столу.       На то, чтобы собрать из кучи несвязанных друг с другом бумажек годовой отчет, у него уходит около часа безжалостного использования шарингана, ринегана и памяти Наруто, из которой Саске, в отличие от идиота, умеет выуживать необходимые сведения. Он выходит из кабинета, за дверями которого давно уже изнывают Сакура и Шикамару, и сваливает пухлую стопку бумаги им в руки.       — Нужна помощь.       Шикамару вскидывает бровь, не разделяя восторгов Сакуры по поводу спасенных задниц, и слушает очень внимательно. Из всей Конохи именно на него Саске положился бы в первую очередь, если бы они с Наруто устроили очередную катастрофу.       — Понял, — отвечает Шикамару, и Саске благодарно ему кивает.       Дальше дело за малым, и спустя всего полчаса посыльные ястребы разосланы, а, спустя два, Наруто — взъерошенный и обиженный, — находит его у главных ворот.       — Какого черта, даттебае?! — вопит он, подскакивая ближе. — Ты чего удрал и оставил меня одного?       — АНБУ прочесали лес вблизи Долины Завершения, — отвечает Саске, игнорируя возмущение. — Девятихвостый и остальные хвостатые уже там, охраняют периметр. Гаара связался с Гокаге Кайдан, все страны Альянса подняли АНБУ по красной тревоге. Молись, чтобы организованное Саем место было все еще там, добе, потому что я уже развесил вокруг Долины около сотни охранных дзюцу. Мы идем на свидание, и на этот раз нам ничего не помешает.       Наруто ошеломленно моргает — раз, другой, третий, а потом заходится смехом. Вытирает глаза забинтованной рукой, подается вперед, обхватывая за шею, целует — мягко, топко, жарко, а потом отстраняется.       — Если у нас не выйдет, теме, пойдем в один из миров Кагуи. И ничто не сможет нас остановить, хоу-хоу-хоу!!