Выручай-Дживс

— Нет, нет и ещё раз нет! — Ну пожалуйста, Берти, старина! Ричард Литтл (для друзей просто Бинго) сложил руки в умоляющем жесте и со слезами на глазах воззрился на стоящего рядом Бертрама Вустера, чей непреклонный вид, смутил бы любого просящего, но только не Бинго. — Дружище, — Причитал он, строя ужасающе рожи, которые он сам, впрочем, считал умилительными. — Неужели ты позволишь своей лени встать на пути у настоящей любви? Тот Берти Вустер, который… — Который настолько грешен, что заслужил наказание быть твоим лучшим другом, сейчас пальцем о палец не ударит ради тебя и твоей очередной девчонки. — Закончил за него Берти и отвернулся. На сей раз он твёрдо решил не поддаваться на уговоры и мольбы Бинго. Нет уж! Сегодня он останется в гостиной, доделает, наконец, доклад по истории магии, а потом спокойно ляжет спать. И это его последнее слово. «Зачем? Зачем я снова это делаю? Эх, Бинго, что б его!» — думал он, пробираясь по коридорам ночного Хогвартса, дрожа при каждом звуке и поминутно озираясь. Ещё не хватало попасться сейчас кому-нибудь из преподавателей. Хорошо ещё, если это будет профессор Дамблдор, тот, наверняка, лишь укоризненно взглянет поверх очков-половинок, снимет 15 баллов с Хаффлпаффа и отправит спать, но вот если встретиться со Сподом… Берти поспешно отогнал от себя навязчивую мысль о том, как его вышвыривают из школы и ускорил шаг по направлению к подземелью Слизеринцев. Ну почему Бинго угораздило влюбится в слизеринку? Почему Берти сейчас должен так рисковать, только чтобы передать вздорной барышне идиотского вида букет? Было бы неплохо, кабы подвиг действительно совершался ради «настоящей любви», но нет же! Скорее всего, эта продержится ничуть не дольше предыдущих бесчисленных пассий Литтла, чтоб им всем провалиться! Пышущий гневом Берти, завернул за угол и к своему ужасу увидел две чёрные фигуры, движущиеся прямо к нему. Он остановился, как вкопанный (его сердце, судя по ощущениям, сделало то же самое) и не смея вздохнуть, прижался к стене, так, словно хотел стать ее частью. Таинственные фигуры поравнялись с ним и он, к своему облегчению и, как ни странно, досаде, узнал в одной из них Мадлен Бассет свою полоумную однокурсницу, шагающую под руку с каким-то высоченным парнем. Они перешептывались, и чмокали друг друга в носы, при этом так противно хихикая, что не оставалось никаких сомнений: перед Берти типичная любовная парочка. Должно быть они совсем ума лишились, раз позволяют себе вот так, запросто разгуливать ночью по школе, даже не утруждаясь хихикать потише. «Вот, что делает с людьми любовь.» — Подумал Берти, продолжая неслышно двигаться к гостиной Слизерина. — «Одни без зазрения совести швыряют лучших друзей в ночные авантюры, другие теряют инстинкт самосохранения, третьи, наверно, обрастают шерстью и убегают спариваться в Запретный лес. Так знайте же, что Бертраму Вустеру это все не грозит! Он выше этого и лучше съест свой собственный галстук, чем позволит себе в кого-нибудь влюбиться!» На этой торжественной ноте, Вустер обнаружил, что стоит прямо напротив гобелена, охраняющего вход в подземелье. Прошептав заведомо известный ему пароль, он без опаски шагнул на территорию Слизеринцев. Он достал из-под мантии букет и обвёл взглядом мрачную гостиную. Она была пуста. Неужели возлюбленная Бинго забыла о назначенном свидании? А может, она рассчитывала, что букет принесёт сам Бинго и просто хотела над ним позабавиться? Это было бы вполне в духе студента Слизерина. Однако, делать нечего. Берти уже развернулся, собираясь уйти и наутро задать Бинго неплохую трепку, как вдруг… — Добрый вечер, сэр. Могу я вам чем-нибудь помочь?