Потерянный лисенок

Их осталось не так много. Они стали вымирающим видом. Слово 'кицунэ' теперь встречаться все чаще в политике, да и простых горожан это коснулось. Новые слухи и новые выдумки. Это не закончится, покуда 'демоны' не исчезнут полностью. А ведь это началось не так уж давно, может чуть больше века назад. Были времена, когда встреча с кицунэ означала успех и удачу, тогда никто ничего не скрывал. Великий император Ван Гон взял в жены прекрасную женщину. Она была красива, талантлива и умна, многие говорили 'Какой прекрасный цветок умирает'. Брак по расчету, куча обязанностей и несчастной любви. Королева родила мужу детей, а позже… а позже ее тело сожгли на костре, посчитав ее предательницей. Странно? Нет… Ван Гон был стар, он нуждался в наследниках, но последние попытки принесли дрянных омег. Двое маленьких мальчика, которые и слова первого не успели сказать, были жестоко утопленными в пруду. Вот он, великий король, который принес процветание своему государству. Тиран и монстр, но никто не знал, лишь тот, кто был рядом. Придворный кицунэ. Знаменитый девятихвостый Кумихо, один из советников Ван Гона. Когда возмездие было совершенно, тогда все и превратилось в ад. Именно с того момента люди стали бояться силы, мощи, бессмертия и нечеловечности кицунэ. «Эти Мебу не такие, как мы», — говорили они. Страх вселился в мирных жителей, последующие короли стали бояться, поэтому объявили эту войну всему лисьему роду. Те, кто жили сотни лет, стали умирать один за другим, а ведь люди — это те, кого они должны оберегать и защищать, дарить свое просвещение. Этой ночью опять не спалось. Сегодня охота на группу Мебу. Обычная семья: мать, муж и трое детей. Все кицунэ. Расплодились. Двое омег еще не успели получить достаточно хвостов, чтобы стать людьми, а кто-то заметил и сдал их. Родители должны защищать свое чадо, поэтому жертвуют жизнью ради тех, кого они любят. Вновь лес. Почему кицунэ так привлекает это место? Может потому, что оно не тронуто людьми? Это единственное место, где продолжает обитать дух Ирани, которому люди перестали поклоняться. Последний дом для этих существ, там, где они еще лисятами познавали мир. Тут все началось, тут и закончится. Хосок чертовски устал. Сегодняшняя ночь выдалась сложно, ведь охотники чуть не упустили свою цель. Он еле заставляет себя проснуться. Альфа хоть и никакущий сегодня, но с братом и отцом завтракать приходится. Король спрашивает у сына, как прошла охота, а тот лишь машет рукой и говорит, что все было хорошо. Когда разговор заходил о кицунэ, то Чонгук зачастую молчал, ведь не интересовался подобным. Чисто из уважения к старшим, Гук не мог уйти, поэтому попросил слугу налить ему еще чашечку Гуква-Ча. Принц пил медленно, растягивал вкус. Хан ведь этот чай любит, а он на самом деле даже очень вкусный. Младший замечал, что его брат стал немного живее рассуждать и делиться своими мыслями по поводу политики. Чонгук не любит это и совершенно не разбирается в подобном. Принц настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как Чан Су обращается к нему. Но с раза третьего он сумел расслышать свое имя. Младший трет глаза, а после просит прощения, склоняясь к тому, что сегодня была очередная бессонная ночь. Отец рекомендует своему сыну обратиться к лекарю за снотворным, ведь как любой другой родитель заботится о своем чаде. — Чонгук, тебе уже идет двадцать второй год и я уже думаю о твоей свадьбе. За время твоего отсутствия у меня накопился список омег, подходящих на роль твоего мужа или жены. Но может ты уже сам нашел себе кандидата? — Чан Су всегда был добрым к своим сыновьям, заботился о их благополучии и будущем. Он тоже всегда считал, что Хосок больше подходит на роль будущего короля, но Гука из-за этого любил не меньше. Младший больше как лицо их государства. Цветок, который нельзя срывать, наивный, но верный. Хотя у всех свои черти водятся. Этот вопрос для принца как гром среди ясного дня. Он был совершенно не готов на это отвечать и всегда оставлял мысли о подобном на второй план. Чонгук вновь делает серьезное и задумчивое выражение лица, даже нахмурился. Мысленный процесс в его голове проходил достаточно быстро. Кандидат… Гук еще не уверен, да и предполагает, что отец может быть против. А если все обернется в лучшую сторону и Хансон выйдет за него замуж… А захочет ли тот того? Конечно омегу никто спрашивать не станет, да и тот пискнуть не посмеет. Таковы уж правила. Но принцу не так хочется. Он еще не уверен в своих чувствах, а что можно говорить про чужие? Прошел уже месяц с того момента, как они с сыном мистера Кима стали часто встречаться и вместе проводить время. Чонгук даже родителем успел себя почувствовать, когда маленького Бэкхена оставляли на Хана и тот приводил его с собой. Принц не против, ведь это даже мило. — У меня есть один человек на примете, но я еще присматриваюсь к нему, да и в целом не уверен. Отец, вы же позволите мне отложить этот вопрос на лучшее время? Ведь даже мой дорогой двадцатичетырехлетний братец не женат, — отвечает Чонгук с ненавязчивой улыбкой, так как на нее все ведутся. Младший ловит на себе скептический взгляд Хосока и понимает, что тот может обидиться из-за того, что Гук не делится со своим 'самым лучшим' и с 'самым любимым братиком в мире' вопросами на тему любви. Чонгук жмет плечами, а лицо старшего так и говорит, что кого-то ждет обстрел, состоящий из шквала вопросов. Но если младший еще не уверен, он же может не отвечать? Хотя понимает, что не открутится. Принц бы тут же рассказал все своему хену, без всяких сомнений, но есть одно НО. Он не знает, как тот отреагирует на то, что Чон влюбился в брата будущей королевы, а точнее — брата будущей жены Хо. Было два варианта: тот может порадоваться за брата, подбодрить и может даже помочь; или старший будет недоволен, ведь жениться на членах одной и той же семьи не есть хорошо, как и в личных целях, так и в политических. Чонгук склонялся больше ко второму варианту. Король принимает просьбу принца во внимание, но просит не задерживаться. Чонгук на все слова лишь согласно кивает и, закончив пить чай, встает, кланяется и спешит уйти. Хосок следует его примеру, поэтому сразу просит прощения у Чан Су, после чего убегает за младшим. Почему-то старший принц уже догадывается обо всем, а если он прав, то лучше закончить это как можно быстрее. Хосок помнит, как Чонгук при первой встречи с Хансоном смотрел на того, и даже видел, как они покинули дворец вместе, просто не смог остановить. Он просто не может допустить подобную ошибку, особенно если это касается его брата. Отголоски прошлого всегда больны. Хосок догнал брата только на выходе из дворца. Тот шел быстро, точнее — не хотел входить в контакт со старшим и вести какие-либо разборки. Но Чонгука приостанавливают за плечо и не дают идти дальше. Хосок смотрит строго, будто ожидает, что младший начнет первым. Но Гук молчит и смотрит словно «Да хен, ты что-то хотел?» Мелкий засранец… И почему-то тот думает, что чего это Хо так тревожится, что уж там. Конец света? У всех есть личная жизнь, старший ведь тоже про Соен не сразу сказал. — Куда ты сейчас идешь? — Хосок смотрит на младшего с прищуром, а тот ни этого вопроса ожидал. И вообще старший стал пугать Чона. Что-то в его взгляде изменилось. Может все из-за того, что он решил помогать охотникам? Гук раньше этого не заметил, но думал, что ему кажется. В нем поселилось странное чувство опасности. Наверное поэтому он стал меньше делиться с братцем личным. — Уже месяц куда-то ходишь. Причем в одно и тоже время. — Хен, к чему это все? — Чонгук изгибает бровь и, дернув плечом, восстанавливает шаг, но более медленнее. Хосок идет за ним, ведь до сих пор ждет объяснения. — Иду прогуляться. Лекари в Пэкче рекомендовали мне бывать на свежем воздухе почаще, а это уже вошло в привычку, — оправдывается Гук, но понимает, что такой ответ старшего не устроит. — Тогда кто этот тот, к кому ты 'присматриваешься'? — не утихает хен. Он хочет добиться своего, ну и доверия брата, ведь он всегда может положиться на старшего. Чонгук не отвечает. Они уже вышли за пределы дворца и шли по полупустой улице. — Брат, почему ты не хочешь довериться мне? Что ты скрываешь? Ты ведь знаешь, я — могила. Просто скажи мне. Ты влюбился в кого-то? — Хосок решил сделать голос помягче, чтобы не так давить на младшего. — Кто он? — Хансон, — не подумав, выпалил Чонгук. Ну, а что скрывать? Врать не хочется, да и Хосок такой хитрожопый, что вытащит информацию даже из камня. И вообще, к чему этот расспрос со стороны брата? Чонгук складывает руки за спину и идет не спеша, думая, что Хо отвалит от него. Но тот лишь сверлит спину младшего нечитаемым взглядом. Тишина нагнетает, но после сложного мыслительного процесса в голове наследника возникает лишь одно слово 'Почему? '. Чон закусывает губу и, пнув попавшийся под ногу камень, отвечает: — Просто, так получилось. Человека не обязательно любить за что-то. Как это называется… ммм… Родственные души? Рядом с ним я чувствую себя более свободнее, в своей тарелке, что ли. — Он брат Соен, — в противовес говорит Хосок, а Чона пугает его тон, хотя виду он не подает. Старший сжимает кулаки и стискивает зубы. Как он и ожидал. Альфа уверен, что Чонгук не знает, что Хансон на самом деле и не Хансон вовсе. Но наследник пока не собирается выдавать личность того. У всего свои причины. А если бы хотел, то давно бы сделал это. — Отец не разрешит брак, это будет невыгодно. — А я сейчас и не о браке говорил. А если что, я буду просить. Даже при условии двух мужей. Хоть как-то, — Чон продолжает вести себя спокойно. — Чонгук, одумайся! — вспылил Хосок и резко дернул брата за руку. Тот точно этого не ожидал, поэтому удивленно хлопал глазами. Наследник выглядит пугающе, а все его существо так и говорит, что он недоволен. — Тебе не позволят. Да твоего мнения и спрашивать не будут. Нам нужно поладить с разными семьями и кланами, а не в любовь играть. — Хосок, отец даст согласие, если я женюсь еще на ком-то, — Чонгук намерен стоять на своем и вообще он не понимает такого отношения брата к Хану. А ведь тот сам говорил, что по возможности нужно следовать сердцу, ну и разуму тоже. Ну, а что тут неразумного? Второй омега — это лишь формальности, от него нужен лишь ребенок. Может Чонгук и думает эгоистично, но большего он придумать не может. Хотя еще не факт, что сам Хансон будет на это согласен. И вообще, о чем Чонгук думает? Омега может даже к нему ничего не чувствует, а он о браке говорит. А еще те слова про дружбу и влюбленность, они наверное что-то значат и Чон даже догадывается что, но сомневается. Лучше не торопить события. Над этими словами альфа подумает потом. — Почему ты так говоришь? Я не узнаю тебя! Просто сложно поддержать? Я понимаю, что ты следующий король, но зачем ввязывать в политику мои отношения? Зачем ты так? Я думал, что это прекрасно, когда находится 'тот самый', да и ты мне это ни раз говорил. — Вы не сможете, — хотел возразить Хосок, но не успел, ведь младший даже слушать его не захотел. Чонгук обошел брата и поспешил уйти, оставив того наедине со своими чертями. — Сукин ты ж сын, — шипит наследник и запускает руку себе в волосы, чтобы его эмоции не вырвались наружу и он в порыве гнева ничего не натворил.

***

Завязав волосы в высокий хвост, Тэхен сам себе говорит 'Готово' и выходит из своей комнаты. В доме господина Кима тихо, даже прислугу не видно, поэтому омега надеется пройти незамеченным. В воздухе витает приятный запах чая и благовоний. Идеальный порядок, как раз как у семьи из трех человек. Юноша уже привык к здешней обстановке, но все равно не мог долго находится в четырех стенах. Все же Тэхен — зверь, ему необходима свобода, особенно если после того случая он ни разу не переходил в свою истинную форму. Страх. У омеги есть множество вопросов, на которые он не может ответить. За полгода накопилось. Он и сам понимает, что лезет в ад тем, что ходит на каждодневные прогулки с принцем. Сам себе яму роет. А все ведь началось с того, что 'А ведь меня могут заподозрить', но сейчас парень чувствует себя полным глупцом. Да и насколько нужно быть тугодумом, чтобы не понять, что этот альфа в него влюбился? Ему всегда говорили, что кицунэ влюбить в себя человека не составит труда, и это их личное проклятье. Красота и сила взамен на счастье. Тэхен уже давно осознал, что подпустил Гука к себе слишком быстро, а так же давно принял как должное, что и сам проникся к нему чувствами. Омега понимал, что рано или поздно младший догадается обо всем, ведь далеко не глупый, а Тэхен не такой наивный лисенок, чтобы думать о хорошем конце и 'жили они долго и счастливо'. Он просто попытается намного дольше продержаться. Поэтому сейчас Тэхен выходит за пределы дома. Легкий ветерок приятно дует в лицо и играет с выбившимися короткими локонами волос. Погода на удивление прекрасна. Скоро лето и это видно. Омега вытягивает руки вверх, чтобы хорошенько потянуться и зевнуть. На самом деле, когда никто не видит, он не настолько элегантен. Поправив на себе одежду и почесав затылок, Тэхен идет к воротам. — И куда это мы вновь намылились?  — звучит женский голос за спиной кицунэ, что вынуждает того обернуться и увидеть сестру. Соен стояла, сложив руки на груди и с деловым видом смотрела на своего якобы брата. Она явно недавно проснулась, ведь ее бардак на голове говорил сам за себя. Тэхен уже догадался, что девушка специально поджидала его. — На самом деле мне все равно, но Хосок попросил меня узнать. — Сестренка Соен, если тебе все равно, то не спрашивай. Скажи, что не узнала, — Тэхен ненавязчиво улыбается. Он понимал, что рано или поздно этот вопрос встанет. А Соен на два фронта воюет. Она и Хосоку отказать не может, и горячо любимого Хана сдать. — Ты с Чонгуком встречаешься*? — спрашивает Соен, изгибая бровь. Тэ кивает и поджимает губы, мол, не бей. — Ты точно самоубийца, — сделав у себя в голове вывод, выдала девушка. — Если кто-нибудь из королевской семьи узнает, что ты Мебу, то это сорвет не только мой брак… Ты вообще знаешь, что делают за покрывательство кицунэ? Вроде старше меня на несколько столетий, но ведешь себя как Бэкхён, хотя он даже лучше. — Я понимаю, что ты волнуешься, спасибо, но не стоит, — в спокойном тоне говорит омега. — Не мне спасибо ты должен говорить. Отец рисковал всем, что имел, спасая тебя, а ты его просто погубишь, — более строже проговорила Соен. — Скоро я уйду с Намджуном и больше не увижусь с ним, да и с вами, а пока я хочу попытаться… — Вы не сможете… — Я знаю. Но если не попытаюсь — буду сожалеть всю жизнь.

***

— Ясно, прости за беспокойство, — Хосок нежно целует руку своей невесты, а та устало улыбаясь, поклонилась ему. Принц больше ничего не сказал, он сразу поспешил уйти. От Соен он опять ничего не узнал, даже когда попросил ее. Альфа не будет осуждать ее, хотя уверен, что девушка знает все про Хансона, но он просто хочет надеяться на доверие между ними. Парень любит Соен, поэтому сделает все, чтобы никто не узнал о том, что скрывает ее семья. Но главным препятствием для Хосока является Мебу. Чертов лис, который хочет заполучить его дорогого брата. Но наследник бессилен пред этим омегой. Он уже нанимал людей для убийства этого кицунэ, но тот всегда оказывался умнее и уходил, не применяя даже силу. Чтобы ничего не заподозрили, Хосоку пришлось остановить попытки покушения. Принц не говорил Соен, что знает все про Хансона, просто чтобы не испортить их отношения. Наследник шел вдоль богатых домов каких-то чиновников. Его рука подозрительно лежала на рукояти оружия, но лицо Хосока не выдавало никаких эмоций. Мимо проходили какие-то омеги и больше никого. Альфа смотрел вперед, продолжая свой путь. Ни единого звука, лишь ветер еле слышно завывал. На дворе полдень, но в этих местах редко бывают люди, кроме самих жильцов домов. Хосок четко слышал свои шаги и больше ничьи. Вдали от него проходил патруль стражников. Пройдя до середины улицы, альфа продолжал оставаться спокойным, но рукоять сжал сильнее. И не зря. Как только королевские стражники прошли, раздался лязг клинков друг от друга. Хосок успел вытащить катану и отразить удар, ровно когда чужое оружие задело прядь его челки. Хосок разворачивается к нападавшему и делает пару шагов назад, когда его вновь атакуют. — А я думал мне показалось, — усмехнувшись, говорил принц, взглядом сканируя лицо давнего знакомого. Намджун ничего не отвечает, лишь вновь нападает. Тонкое лезвие рассекает воздух. В этом бою ведет Джун, заставляя Хосока отходить назад и защищаться. Наследник не подпускает к себе противника, которым руководила месть. Альфа краем глаза заметил, как руки Джуна подрагивали. Щеку Хосока еле задели, а после он сам не заметил, как уперся спиной в стену, а к его горлу было прижато острие катаны. — Решил отомстить за Мебу? — со смешком спрашивает Хосок и смотрит в серьезное лицо знакомого. — Это твоя благодарность за то, что я не сдал тебя страже за покрывательство лиса? — Завались, — слегка охрипшим голосом проговорил Намджун и сильнее надавил катаной. — Никто даже не подумает на меня. Ты знал… знал про него, но все равно убил! — злость альфы лишь становилась сильнее, когда он смотрел на беззаботное лицо принца. — Не я его убил, — спокойно ответил Хосок. Он пытался не шевелиться, думая, что все можно решить мирным способом, но мужчина напротив явно был настроен серьезно. — Я просто участвовал в той охоте и ни разу не пустил стрелу в твою омегу. — Все было под твоим руководством! Тэхен все помнит… помнит, как твои люди убили Сокджина, помнит как сам чуть не умер… ту боль. Но что они сделали, чтобы с ними так обошлись? — Намджуна переполняли злость и ненависть. В нем горело желание прибить наследника, но руки дрожали. Он не мог, боялся… не убить, а последствий. — Они демоны, от которых лучше избавиться. — От таких монстров, как ты, нужно избавиться! Хосок лишь усмехнулся. Монстр. Нет. Он просто боится последствий. Знает, что это такое — связаться с лисом. Принц участвует в охотах не чтобы развлечься или утолить свою злость, а защитить этих влюбленных дураков, которых очаровали кицунэ. Наследник облизывает губы и говорит: — Кицунэ не могут любить. А если даже это случается… эта любовь будет несчастная. Это их проклятье, бремя, которое они несут взамен на бессмертие и знания. Но зачем впутывать в это людей?.. — Ты ничего не знаешь! — Знаю! — не выдержал Хосок. Его катана упала на землю. Он сжал руки в кулаки и опустил взгляд. Его голос стал тише, будто пытался в чем-то убедить. — Я все еще помню запах карамели, который оставил след в моей душе. До сих пор по ночам я слышу бархатный голос, чувствую нежные прикосновения. Это как кошмар. Во снах видеть желанного человека, который не принадлежит мне, которого я не смог заполучить. И знаешь, я не жалею, ведь… меня бы могло тут и не быть. Я просто… хочу, чтобы больше никто не повторил эту ошибку. . . . Я помню сладкий вкус карамели на своих губах. — Хен, сегодня идем практиковаться? — Конечно. Они как ловушка… для нас двоих… — Давай сделаем это. — Но мы не сможем. Такой желанный, но такой не достигаемый. — Как тебя зовут? — Я… не помню… Я должен сожалеть об этом, но не могу. — Запомни 'Лу Хань'. — 'Лу' пишется как олень? Мне хочется злиться, но на него невозможно. — Он мой, Хосок. — О чем ты, Сехун? «Так я спас Хули-цзин».