Потерянный лисенок

В местных тавернах всегда было шумно. Это место пропахло едой и алкоголем. Вечная пляска от утра до вечера. Но это просто тот уголок мира, где можно отдохнуть кому-то из знати. Здесь хорошо проводить свободное время со своей компанией, хотя частые драки за территорию или омегу были не исключением. Зато тут добрый владелец, вкусная выпивка, омеги на любой вкус, а если заплатить, то и тихое местечко для тебя сыщут. Чонгук разливал соджу по стопкам, чуть больше своему другу и чуть меньше себе. Они с Намджуном уже давно не выпивали вместе, а былые времена всегда хочется вспомнить в родных местах и в хорошей компании. Друзья сидели на втором этаже заведения в отдаленном уголке, где бы им никто не помешал. Альфы в основном молчали, лишь Намджун иногда спрашивал младшего о его поездке, а тот лениво отвечал, так как уже поднадоело каждому человеку это рассказывать. Ничего нового. Раньше их встречи были шумными, они не замолкали, сидели до самого закрытия, а домой возвращались не в самом трезвом состоянии. Но сейчас принц сидит, подперев щеку рукой, и не знает, что сказать, как и старший, собственно, тоже. Джун вечно поглядывал куда-то в сторону и изредка говорил, что за время, которое Гук отсутствовал, произошло много чего, в основном плохого. А вот Чонгуку не по себе, ведь когда его лучший друг страдал, он отдыхал в Пэкче на горячих источниках, развлекался и распивал дорогой алкоголь. — Как там Бэкхен? — спрашивает принц после очередной стопки соджу. Он стал постукивать пальцами по столу и смотреть на не изменяющееся выражение лица Намджуна. Чонгук знал, что давит на больное, но ему все же было интересно. Младший узнал о горе друга лишь от Хосока, после вчерашнего празднования. — Долго отходил, думаю, что ему до сих пор тошно, — после недолгой паузы отвечает Нам и все же решает посмотреть на Чона. Он понимал, что Чонгуку жаль, он же не виноват, да и в целом многого не знает. Но почему альфе так больно смотреть на него? Может все из-за того, что он так похож на брата? — Ему недавно исполнилось шесть лет, но он достаточно умный для своего возраста, это иногда пугает, ведь он так похож на папу, — произносит Джун с легкой улыбкой, ведь он гордится за сына. — Прости, что заставил вспомнить, мне интересно, ведь ты мой друг. Мне очень жаль, что не смог быть с тобой в столь трудный час, — Чонгук виновато опускает глаза и поджимает губы, а Намджун тянется за бутылкой с выпивкой, говоря, что младший не должен чувствовать вину. «Чертова болезнь забирает многих и мало кого оставляет в живых» — врал старший альфа. Как ему хочется высказаться Чону, рассказать обо всем, но он не может, ведь никто не знает как младший отреагирует. Намджун должен ненавидеть лишь Хосока и не должен винить его младшего брата. Их дружба крепка даже сейчас, но Джун не может и слова правды выдавить из себя. Он пообещал Сокджину молчать во благо их любви и маленького сына. Альфа пока не знал, что делает, но он планировал покинуть свой дом вместе с Бэкхеном и жить вдали, ведь боялся, что правда всегда может всплыть, а после — конец. Отца за покрывательство кицунэ, а сына за то, что он порождение демона. Но Намджуна удивляет то, что Хосок продолжает молчать, зная правду. Но не может сказать точно, что это надолго. Хо, как и Чонгук, ничего не знал, они были хорошими знакомыми и приятелями по выпивке. Но разве он не мог сжалиться над Сокджином? Теперь Джун ненавидит наследника всем своим существованием, просто готов задушить его собственными руками, чтобы мучался как и Джин. — Мне нужно забрать Бэка, он сейчас у господина Кима, Хансон частенько за ним присматривает, — говорит Джун и встает из-за стола. Чонгук мигом поднимается за ним. — Хансон? Ты его знаешь? — воодушевленно спрашивает принц. Они с омегой ведь так и не договорились о встрече. — Можно мне с тобой пойти? — Зачем? — Намджун изгибает бровь и скептически смотрит на умоляющую моську младшего. Какое-то тревожное чувство появилось у него в груди. — Просто хочу с ним встретиться. Думаю, он не будет против, если я приду. Да и в целом, что тут такого, хен? Я ведь просто составлю тебе компанию, — говорит Гук и, достав из кармана мешочек с деньгами, кидает его на стол, попутно махнув рукой работнику таверны. Намджуну все же приходится согласиться, ведь он не хочет, чтобы принц в чем-то его заподозрил. Оплатив выпивку, они вышли из таверны. На улице позднее время, солнце почти зашло за горизонт. Люди стали расходиться по домам, а многие магазины закрываться. Джун шел не спеша, у Чонгука даже появилось чувство, что друг не знает куда идти. Но старший просто наслаждался прогулкой. Он часто стал так делать, ведь сожалеет о том, что когда Сокджин был жив, они так мало гуляли из-за работы. А ведь омега тогда говорил «Я переживу тебя и тогда мы уже не сможем с тобою гулять, удели хотя бы сейчас мне внимание, так, чтобы хватило надолго. Ты же не хочешь, чтобы я тебя забыл?». Намджун часто вспоминал эти слова, вспоминал капризного мужа, то как редко они ходили за руки по этим местам, как вместе следили за Бэкхеном и выполняли все его желания. Джун даже подумать не мог, что первым из жизни уйдет именно Джин, а ведь так боялся оставить омегу одного. И вот сейчас альфа хочет наверстать упущенное. Хоть он и один, никто не отменял ту связь, которая до сих пор существует между ним и Сокджином. Но сейчас за старшим хвостиком следует Чонгук. Принц шел молча и точно за другом, не желая вмешиваться в то покрытое «воспоминаниями» пространство. Намджун даже улыбнулся этому. Несмотря на медленный темп, дошли они быстро. Большое, деревянное здание сразу манило взгляд. Богатый дом с ажурными вырезами, будто маленькая копия дворца, он мог принадлежать только кому-то из знатных. Двор, который огражден забором, был достаточно ухожен. Внутри горел свет, который слегка освещал улицу. Послышался детский и взрослый смех. Чонгук хоть и не видел происходящего, но сразу узнал чужой голос, его было сложно не запомнить. Они зашли без приглашения. Джун остановился, оперевшись о стену небольшого склада, младший встал рядом. Альфы наблюдали за довольно миловидной картиной: маленького омежку, со слегка пухленькими щечками и с коротенькими волосами, которые были завязаны в миниатюрный хвостик, украшенный золотой заколкой, а рядом с ребенком более зрелого омегу. Он сидел на траве с закрытыми глазами и широко улыбался. Маленький Бэкхен делал из старшего «принцессу», раскрашивая Хансона различной косметикой, ведь каждый омега должен научиться краситься. Ребенок заверил Хана в своем профессионализме, так как кучу раз видел, как это делал его папа. А тому пришлось поверить на слово и ждать, когда он сможет смыть с себя все то «волшебство». Бэкхенни хорошенько мазнул кистью с розовой помадой по щеке старшего, после чего растушевал эту линию помпоном, сказав, что идеальный румянец готов. Хансон хихикнул и, приобняв ребенка за талию, специально запачкал косметикой и того. Бэк протянул возмущенное 'э', но после и сам засмеялся, пока на его глазки не попался широко улыбающийся Намджун. — Отец! — воскликнул малыш, махая рукой мужчине. — Смотри, ТэТэ такой красивый! — кричит он, а Хансон тут же бледнеет при виде Чонгука. Он прошептал что-то ребенку, а тот надул губы и сделал виноватый вид. После старший встает на ноги и отворачивается, чтобы его 'красивого' лица не было видно. Чонгук слегка не понял, но решил не обращать внимание. Он идет к омегам вместе с Намджуном, попутно рассматривая имения Кимов. Бэкхен тут же бежит к отцу и обнимает того за ноги. — Смотрю, у вас весело, — говорит самый старший и ворошит волосню на голове сына. Бэкхен что-то радостно щебечет о том, что скучал. — Спасибо, что опять присмотрел за этим маленьким безобразием, — проговорил Намджун, слегка поклонившись перед взрослым омегой, в знак благодарности. — Ты же знаешь, я только с радостью, — отвечает Хан. Он до сих пор стоит ко всем спиной, чтобы никто не увидел 'творчество' Бэкхенни на его лице. Джун понимает, ведь это очередные проделки его сынули. Альфа еще раз благодарит Хансона и прощается. Когда Намджун отошел, Чонгук спешит к омеге, чтобы поздороваться. Он кладет свою руку старшему на плечо и чувствует, как тот слегка вздрагивает. Принц улыбнулся и тихо, чтобы Джун не услышал, произнес: — Мы так и не договорились о встрече. — Простите, не выдалось подходящего момента, — отвечает Хансон, прикрывая лицо рукавом, чтобы его еще больше скрыть. Омеге слегка страшно и он хочет побыстрее уйти, но это будет неуважительно по отношению к королевской особе. — Я думал, что ты только провести меня решил, — громко говорит Намджун, стоя у выхода. Он держал Бэка за руку и наблюдал за знакомыми. Альфа сразу понял, что Чонгук с ним не просто так пошел, ему что-то нужно от Хана. Это его беспокоит. — Уже бегу! — в ответ выкрикнул Чон. Он стал слегка поглаживать чужое плечо, только вот жаль, что не может заглянуть в глубокие глаза омеги, чтобы очередной раз в них утонуть. Альфа не хочет смущать старшего, ведь понимает как тот сейчас выглядит, он уже успел увидеть. — Давай завтра… встретимся после обеда, возле моста, на котором мы с тобой гуляли, — обращается уже к Хансону. Омега какое-то время молчит, раздумывая над ответом. Он хочет согласиться, а одновременно и нет, ведь у него есть множество причин, чтобы отказать. Но опять же, Хансон боится, ведь весь мир вокруг него наполнен недоверием и ложью. Он уже успел узнал его, поэтому согласился, надеясь, что дальше не зайдет. Чонгук, слегка похлопав омегу по плечу, решил вернуться к другу, ведь время позднее. Намджун еще раз благодарит Хансона за помощь, после тянет Бэкхена за собой, а ребенок же что-то бурно выкрикивает на прощание. Намджун вел сына за руку, а тот рассказывал, что они с Хансоном делали весь день. Чон шел с ними на одном уровне и рассматривал Бэкхена, слушая все, что он говорил. Бэкки сказал, что ждет не дождется, когда вновь будет играть с Ханом, а принц подумал, что тоже ждет с нетерпением встречи с тем омегой. — На самом деле он не такой шумный, Хансон на него так влияет, — говорит старший альфа, ведь недавно рассказывал Гуку, что его чадо до сих пор не может свыкнуться с потерей папы. — Пусть хотя бы кто-то заменит ему Джина. На словах отца ребенок заметно побледнел и притих, а Чонгук подумал, что его друг болван. Бэкхена было очень жалко, ведь Гук примерно в таком же возрасте потерял и своего папу, поэтому прекрасно понимает. Но это жизнь, с ней ничего не поделаешь. Все уже заранее предрешено и идет по четко задуманному плану. Люди лишь слегка могут повлиять. Они бессильны. Нет смысла переходить дорогу Всевышнему, это лишь разозлит его. — Хен, ты хорошо знаешь Хансона? — украдкой спросил Чонгук. Альфы шли по небольшой дорожке, которая вела к дому Намджуна, а дальше и ко дворцу. Людей они почти не встретили, было тихо, спокойно, не было той будничной суеты. Улица лишь слегка была освещена светом, который доносился из небольших домиков горожан. Атмосфера уюта. Даже не скажешь, что где-то неподалеку королевские охотники пускают стрелы в очередную 'жертву'. От одного чувства, что вся эта мирная обстановка может быть лишь фальшивкой, становится не по себе. — Достаточно, — кратко отвечает Джун. Он не очень хотел говорить об этом, но уже понял, что у принца зажегся огонек интереса к тому 'странному' омеге. Альфа сжал маленькую ручку Бэкхена, который уже хотел сказать что-то про Хансона. Лишь бы не сболтнуть лишнего. На первом месте безопасность своего ребенка, а уже потом дружеские отношения. — Почему он тебя так интересует? Первый раз вижу, чтобы ты думал об омегах. — Я же говорил, что ищу того самого. Хен, он мне понравился. Мы уже с ним общались, — быстро ответил принц. Чон пытался заглянуть в глаза друга, а то тот в последнее время ведет себя странно. Раньше Намджун говорил так, что его было невозможно остановить, он рассказывал про омег из богатых семей, чуть ли не с каждой сватал Гука. А сейчас… сейчас все по другому и Чонгуку очень хочется исправить это. Непривычно. Будто за год его отсутствия мир встал с ног на голову, все вокруг поменялось, краски потускнели. Намджун томно вздохнул, запустив руку в челку. Бэкхен сильнее прижался к нему, будто пытался защитить от чего-то. Этот светлый комочек был последним, что заставляло Джуна продолжать бороться. Ему говорили: «Если ты ненавидишь — значит, тебя победили», но альфа не считал так. Он готов отдать все за сына. Если нужно, то альфа убьет того, кто попытается отобрать у него последнее счастье. Даже королевского наследника. Намджун стоял стеной за Тэхена. Того юнца, неопытного лисенка, за которым приглядывал Сокджин с самого рождения. Альфа видел в себе старшего брата, который должен защищать этого ребенка, даже несмотря на то, что он его в разы младше. Этот кицунэ лишь недавно увидел мир глазами человека, но уже успел в нем разочароваться. За это Намджун ненавидит себя больше. Ненавидит за то, что в тот день Тэхена нашел не он, не помог, а он так нуждался в этом. Теперь его имя еще одна тайна, которую Джун будет хранить. — Чонгук, послушай, — старший резко остановился и пристально посмотрел на принца. Его взгляд был серьезен как никогда, это слегка пугало Чонгука. Он поджал губы и уже был готов выслушать хена, ведь знал, что тот плохого не скажет. — Хансон… он не такой, как ты думаешь. Этот омега серый внутри, хоть и не показывает этого. То, что ты видел — это его маска за которой он пытается скрыться. Я не пытаюсь оттолкнуть тебя от него. Вижу, что ты уже успел проникнуться к нему чувствами… слабыми… и за короткое время. Просто… я знаю его. Хана лучше не трогать. Но это твой выбор, осталось узнать, не отвергнет ли он тебя. Чонгук, приоткрыв рот, смотрел на друга. Намджун всегда видел его насквозь. Почему-то в сердце младшего зародилось сомнение, но он не мог понять какое и в чем оно заключалось. Альфа не сильно понимал, что имел ввиду Джун, много странного тот сказал. Это не то, что принц ожидал услышать, особенно от друга. Разве он не должен был его поддержать? «Джун, пожалуйста, вернись, черт бы тебя побрал, это не ты». . . . — Маленький мальчик, заблудший лисенок… Сегодня на удивление прекрасная, солнечная и ясная погода. Все вокруг цвело, наполнялось новыми запахами и ощущениями, будто с приходом весны мир заново рождался. Приятный, слегка прохладный ветер играл с чужими волосами, это навевало воспоминаний. Но воспоминания иногда причиняют боль, а иногда позволяют вспомниться хорошим моментам. Хотя это все равно невыносимо. Ветер — он тот, кто помнит все, знает то, о чем многие не догадываются, но продолжает молчать и хранить наши тайны. — …Бежит вдоль реки и папу не может найти… Этот лес… до сих пор багровый. Он наполнен кровью… животных, людей, прекрасных существ… Он такой же, как и ветер. Каждое деревце, кустик, камушек, листик, цветок таит в себе историю. Это волшебство, которым наполнено все вокруг, оно позволяет забыться. Лес продолжает запоминать и помнить все. Ту боль, ненависть, скорбь, печаль, дружбу, любовь. Почему именно лес? Ведь он и есть та жизнь, он живое существо, которое станет для многих и другом, и врагом. Осталось лишь верить и любить его. — …Спасите его от мира всего… Река как летописец. Она продолжает писать историю леса, ведь является его неотъемлемой частью. Она хранит в себе кровь, слезы, мысли тех, кто попадет в нее. Пытается спасти, но и убить тоже сможет. Осталось доказать ей то, насколько ты хочешь жить, и может быть она продолжит твою историю. Но иногда река может стереть твои строки, чтобы сделать кого-то сильнее. Равноценный обмен всегда идет в ее пользу. Сколько боли она почувствовала, но нет… это не месть… она просто хочет закончить это. — …Дайте тепло, согрейте его… Природа никогда не молчит, она пытается сказать все, что видит, предупредить. Она говорит на своем языке. Шуршание листьев, завывание ветра, карканье ворон, щебет птиц, журчание ручья… Осталось прислушаться, почувствовать и понять. Попробовать увидеть историю, почувствовать всю ту боль, которую хранит каждое деревце, что не один год украшает лес. — …Лисенок печальный дом потерял… Многое ли еще должно произойти в этом лесу? Сколько крови должно быть пролито, чтобы мир насытился?.. Зачем губить эту красоту? Всегда лучше попасть в ее руки и предаться страсти, болезненной, но блаженной. «Дети цветов», любимцы Ирани, те кто является неотъемлемой частью игры. Они не создают боль, они ее воплощение, а люди лишь пытаются к ним привязаться, чтобы почувствовать это. — …Сам ушел, никто не держал… Ему хочется назвать его ангелом, чем-то неземным и непостижимым. Как сам Бог. Одно из чудес света. Этот омега словно закрытая комната, в которую может попасть не каждый, а только тот, кого пустят добровольно. Это видно лишь по одному отрешенному взгляду, плавному движению, спокойному вздоху и безэмоциональному лицу. Осталось найти ключ от этой тайной комнаты, чтобы узнать все, что таит в себе этот человек. Так интересно, он словно загадка и покуда ты не узнаешь правильного ответа — не уснешь. — …Потерялся в лесу и в реку упал… Он словно нежный цветок, за которым хочется ухаживать, поливать, дарить свет, чтобы в один прекрасный день он не завял, а расцветал, радовал глаза и вместе с ними сердце. Словно роза… беззащитный, нежный, страстный, но стоит приблизиться ближе — он тут же выпустит свои шипы, которые могут ранить не только тело, но и душу. Такой не достигаемый, но желанный. Он то смеется, то погружается в свои мысли с головой. Нечитаемая книга. Ты никогда не сможешь сказать точно, что можно ожидать от него. Это интригует. Хочется узнать все больше. — …Будто ветер подул… Голос Хансона такой бархатный, приятный слуху… сказочный. Хочется забыться и слушать его вечно, лишь бы не молчал. Певчая птица, оперная дива, лира. Каждое его слово сливается с мягкой музыкой струнного инструмента. Будто с самого начала эта песня была создана для него. Одно наслаждение смотреть, как омега закрывает глаза, а его длинные реснички трепещут, губы медленно шевелятся, грудь вздымается, а пение усыпляет. Все, что осталось Чонгуку — это найти ключ и попробовать достучаться в эту комнату. — …Сначала он был, а после пропал. — Что это за слова? — спрашивает Чонгук после того, как омега пропевает последнюю строку, а пипа замолкает. Альфа завороженно смотрел на Хансона, который сидел на небольшом камне и, приподняв голову вверх, разглядывал ясное небо. Он стал слегка осматриваться, будто искал что-то среди деревьев, или вслушивался в 'голос' природы. — Это песня, я услышал ее и случайно запомнил, — тихо отвечает Хан, но Чонгук в идеале расслышал каждое слово. Интонация спокойная, будто омегу вообще ничто не волнует и говорит он только для себя, не думая услышит ли его кто-то другой. Его привлекала эта загадочность. Чонгук хмыкнул, опираясь спиной о ствол дерева, под которым сидел. Он перевел взгляд на музыкальный инструмент в своих руках и провел пальцами по струнам. Альфа ждет, когда Тэхен сам что-нибудь скажет, и ему не придется вытягивать из того слова. К его радости, Хансон встает с камня и подсаживается к нему. — С какими целями вы стали со мной общаться? — прямо в лоб спрашивает старший, а Чон тут же теряется в мыслях. Неожиданный вопрос, да и как объясниться альфа не знал. Он уже было хотел выдавить из себя слова по типу 'с тобой приятно общаться', но не успевает. — Мы не можем быть друзьями, ведь если я буду считать так, то вы — нет. — К чему ты это говоришь? — принц скептически изгибает бровь. Омега не изменяется в лице, просто поджимает колени к груди и обнимает их. — Просто говорю, что думаю. И что вижу по вашим глазам, — туманно отвечает Хан и, сжав губы в полоску, смотрит на непонимающее лицо Гука. — Это как… Любовь не может быть невзаимной, может быть только влюбленность, но она быстро проходит. Также не существует слова 'дружба', если это не взаимно. — Ты думаешь, что я влюблен в тебя? — с усмешкой спрашивает Гук. — Нет, я не говорил, что вы, — Хан отрицательно мотает головой. — Просто многие этого не понимают, вот и попадаются, — на этих словах омега встает, отряхивает одежду и, махнув рукой, уходит. Чонгук так и не понял, что имел ввиду старший. Он с задумавшимся лицом смотрел тому вслед. В словах Хансона что-то есть и почему-то он воспринял это как отказ от собственных чувств к нему, даже когда Чонгук не успел признаться. Просто друзья… или омега не это имел ввиду? Об этом ли говорил Намджун?

Маленький мальчик, заблудший лисенок, Бежит вдоль реки и папу не может найти. Спасите его от мира всего, Дайте тепло, согрейте его. Лисенок печальный дом потерял, Сам ушел, никто не держал, Потерялся в лесу и в реку упал. Будто ветер подул… Сначала он был, а после пропал…