В час, когда цветут нарциссы

      О том, что Северус угодил в больничное крыло, Гарри в теле миссис Малфой узнал из письма Регулуса Блэка — сбивчивого, с кляксами, пропитанного испугом и отчаянием, как и полагается домашнему пятнадцатилетнему юноше. На пергаменте было много эмоций и мало информации — Поттер перечитал его несколько раз, а потом сел рядом с Люциусом и взял его за руку, пытаясь понять, что вообще произошло. Рег писал о межфакультетской вражде, ссоре с Сириусом, которая вышла за рамки разговора между братьями, о Снейпе, который решил вмешаться и начал защищать младшего Блэка язвительными комментариями, а вечером не вернулся в гостиную Слизерина. Гарри вчитывался в прыгающие строчки, поворачивал пергамент так и эдак, но содержание неумолимо ускользало от него. — Люциус? — осторожно позвал маг-ритуалист, когда понял, что окончательно запутался, и отдал ему бумагу, — не поняла, что написано. Разучилась читать. — Да нет, дорогая, — наконец, сказал он и отложил пергамент в сторону, — просто твой родственник не умеет внятно излагать информацию. К тому же, у него явно искажëнное представление о произошедшем.       Тем не менее, суть от этого не изменилась — что-то случилось, и Северус оказался в Больничном крыле. У него были сломаны ноги, что само по себе не являлось проблемой в волшебном мире, но мадам Помфри настояла на том, чтобы он остался под еë присмотром ещë на некоторое время.       Гарри чувствовал себя очень странно — с одной стороны, он знал, что с другом всë в порядке, потому что он жив, относительно здоров и находится в полной безопасности. С другой, Снейп был одной из опор, на котором зиждился его мир, как Люциус или Белла — то, что с ним что-то случилось, нарушало привычный ход вещей. Было сложно следовать правилам, которые Сев установил для него, выражать эмоции, которым Сев учил его, а при общении с другими людьми ориентироваться на вещи, которые Сев показал ему. Он волновался, переживал и ничего не мог с этим сделать — только ждать и надеяться на то, что Люциус что-нибудь придумает.       Тут обнаружилась проблема, которая никогда не была очевидна для Гарри Джеймса Поттера — школа не пускала внутрь никого, включая родственников, даже если кто-то из учеников серьëзно пострадал. Проникнуть в Хогвартс не мог никто, включая родителей пострадавших. У мистера и миссис Малфой, людей, не имеющих к Северусу Снейпу никакого отношения, и вовсе не было шанса. Они не могли попросить даже формального отчëта от Хогвартса — для этого требовалась подпись Снейпа-старшего, но волшебники понятия не имели, где вообще мог находиться маггл. Наверное, Люциус мог бы найти его, если бы захотел, но дождаться выздоровления зельевара было проще и быстрее.       Ожидание выматывало. Отсутствие информации провоцировало его сознание, он невольно додумывал возможные причины, и каждая версия была хуже предыдущей. Сев не писал им — Люциус предположил, что их добровольный шпион опасался слежки, так что связь приходилось держать через Регулуса. В свою очередь, младший Блэк писал каждый день — рассказал, что Сев уже пришëл в себя, что к нему потихоньку пускают посетителей, и что скоро он снова вернëтся к учëбе. Снейп из рассказов Рега язвил, придирался и мастерски переводил тему со своей травмы на что угодно, так что младший слизеринец так и не узнал ничего полезного.       Выписали его в конце месяца, когда весна полностью захватила Хогвартс, а школа погрузилась в подготовку к экзаменам. Малфои узнали об этом из письма, которое Северус написал уже сам. — Какая нелепица, — фыркнул Люциус, быстро пробежавшись по ровным строчкам, — даже если наша переписка и в самом деле читается, можно было выдумать что-нибудь получше, чем «инцидент с двигающимися лестницами». Напиши ему, чтобы сходил развеяться в Хогсмит на следующих выходных. Подчеркни эту фразу. Можешь прямо указать, что это были мои слова. Приготовься, дорогая — мы собираемся прогуляться и вспомнить старые, добрые времена.       Гарри послушно отправился писать. Малфой явно что-то задумал, и маг-ритуалист выполнил оба его указания, а потом стал терпеливо ждать. А через три дня, как и было оговорено, Малфой подарил супруге новую мантию, перчатки, шляпку и затянул еë в вихрь аппарации. — Школьные правила неизменны, — заговорил он, когда их путешествие закончилось на границе антиаппарационного барьера, в том самом месте, откуда сëстры Блэк сбежали в новую жизнь несколько лет назад, — на территорию школы могут заходить только преподаватели, сотрудники и ученики. Однако Хогсмит — совсем другое дело. Это полноценное магическое поселение, деревушка, где живут обычные люди. Она открыта для всех желающих, и никто не может установить никаких правил или запретов на еë посещение. Надеюсь, твоего карманного зельевара выпустят сегодня. Мы не можем ходить сюда каждые выходные.       Гарри кивнул. Он хотел увидеть Северуса, убедиться, что с ним всë в порядке, и узнать, что именно произошло. К тому же, платформа и деревушка навевали на него воспоминания о школе и побеге — его кровь бурлила, сердце стучало, а сознание утекало, уступая место животным реакциям. Казалось, будто он всë ещё ритуалист Блэков, и он снова на свидании с Люциусом, отчаянно пытаясь уговорить его жениться, а впереди лишь тьма и запертый подвал. — Дорогая? — подал голос Люциус, и Гарри тряхнул головой, заставляя себя сосредоточиться на реальности, — всë в порядке? Мы пришли.       Он поднял голову на вывеску, и понял, что они успели придти прямо в «Три метлы». — Людно, — удивлëнно пробормотал он. — Именно, — довольно улыбнулся супруг, — антоним к слову «подозрительно».       Они прошли внутрь, поприветствовали мадам Розмерту и направились к одному из дальних столиков, из тех, что парочки обычно занимали для свиданий. Люциус сделал обширный заказ, сходу взяв пинту сливочного пива, а потом в три движения сложил журавлика из салфетки и оживил его своим дыханием. Бумажный журавлик спорхнул с чужой ладони, сделал несколько кругов вокруг Малфоев и вылетел в приоткрытое окошко. Теперь им оставалось лишь ждать — если Северус в Хогсмите, посланник найдëт его и приведëт сюда.       Мрачный слизеринец появился позже, когда старшие волшебники почти расправились с супом и уже ждали второе блюдо. — А нельзя было выбрать ещë более людное место? — сразу же заворчал целый и невредимый Сев, а потом сел и пододвинул к себе третью тарелку, — а то я не уверен, все ли желающие нас услышали.       Люциус закатил глаза, но вытащил из кармана статуэтку в виде колдуна, закрывающего руками уши, и откинулся назад. — Артефакт не позволит подслушать ничего, что будет сказано за этим столиком, — веско сказал будущий министр, — а теперь выкладывай, что именно произошло, кто виноват и что ты с ним уже сделал.       Северус замер, так и не донеся ложку до рта, а потом смущëнно сжался и начал смотреть куда-то в сторону. — Сев? — наполовину спросил, наполовину надавил Поттер, по-птичьи склонив голову на бок и ожидая, когда слизеринец начнëт говорить. — Не смотри на меня так, — тут же ощерился друг, — я просто собираюсь с мыслями. Так вот…       Он глубоко вздохнул, отставил недоеденный суп в сторону и плеснул себе сливочного пива. Пора было пролить свет на эту странную, пугающую и непонятную историю.       На самом деле всë началось с Лили Эванс. Их поставили вместе на зельях — и сначала дело шло туго, но потом оба увлеклись сложной практикой и сами не заметили, как начали общаться. Севу даже начало казаться, что всë как будто бы стало нормально, совсем как раньше, и он лелеял эту мысль до конца занятия. Должно быть, Лили испытывала примерно то же самое, и что-то такое отразилось в еë глазах — и это что-то, конечно же, заметил Джеймс Поттер, следивший за ними всë это время.       Сначала Снейп даже наслаждался руганью с гриффиндорцем и с удовольствием смотрел, как тот звереет в ответ на желчные, полные сарказма комментарии, но потом Джеймсу удалось задеть его по-настоящему. Они поругались насмерть, как могут только мужчины, боровшиеся за одну женщину, и Поттер вызвал Северуса на дуэль — ночью, у статуи одноглазой ведьмы. Потом Лили всë-таки смогла оттащить своего дружка, смерила слизеринца взглядом, от которого у него остановилось сердце, и ушла куда-то в сторону своей башни.       Уже позже, через несколько часов, Сев стал свидетелем ссоры между двумя Блэками, встал на сторону Рега и случайно обмолвился, что Джеймс вызвал его на дуэль у статуи. В тот момент Сириус слегка сбледнул, переспросил, что именно произошло, и осторожно попросил его не ходить. «Мне, конечно, плевать, но тебя обожают мелкий идиот и сумасшедшая сестрица. Раз уж ты под защитой Блэков, не заставляй меня спасать твою тощую задницу» — после таких слов Северус, который до этого ещë ни в чëм не был уверен, тут же принял решение явиться на дуэль и разнести всех гриффиндорцев, которые рискнут выступить против него.       Правда, битвы у одноглазой ведьмы не случилось — Джеймс пришëл в ужас, когда понял, что Северус действительно принял приглашение. Он и Сириус попытались сначала уговорами, а потом и силой вытолкать его из коридора — Сев, конечно, сразу понял, что дело нечисто, и никуда уходить не собирался. Завязалась потасовка, в ходе которой открылся секретный лаз, и слизеринец попал в него первым. — Как оказалось, этот проход ведëт в визжащую хижину, — рассказывал Снейп, почти подпрыгивая на одном месте, — и вы никогда не поверите, что ждало меня на том конце пути. — О. — сказал Гарри. Он, наконец-то, вспомнил эту историю. — Там был Римус Люпин. Он оборотень. Тебя заманили к оборотню в полнолуние.       Люциус поперхнулся, а Сев круглыми глазами уставился на свою подругу, и удивление в его взгляде смешивалось с обидой. — Как ты… Почему ты… Проклятье, Нарцисса! Ты должна была мне рассказать! — он возмущëнно вскрикнул, а потом провëл рукой по волосам и обречëнно цыкнул, — хотя для тебя, это, наверное, было слишком очевидно, и ты знала об этом своей ритуалистической частью, как с василиском и Тайной Комнатой. Так что, мне продолжать?       В общем, Поттер с Блэком успели остановить Люпина и вытащили слизеринца до того, как случилось непоправимое. Правда, тащили его неудачно, побив головой обо все выступы, но Сев вырвался, попытался сбежать, упал и действительно скатился с двигающейся лестницы, сломав себе обе ноги. — Идиотам хватило совести отнести меня в больничное крыло, — заканчивал Сев, — мадам Помфри что-то заподозрила и заперла меня там. Видимо, ей показалось странным, что гриффиндорцы помогли слизеринцу, и она проверяла меня на всевозможные проклятия и сглазы. Ничего не нашла, конечно же, и теперь я сижу перед вами. — Ты на редкость спокоен для того, кто чудом избежал участи хуже смерти, — заметил слегка бледный Люциус, — оборотень в школе! Поверить не могу. Я ходил в те же аудитории! Сидел с ним в Большом зале! — Римус хороший, — отметил Поттер, вспоминая того Люпина, который учил его вызывать патронуса в будущем, которое никогда больше не случится, — совестливый. Никого не сожрал. Ради него посадили дракучую иву. — Слабое утешение, — парировал Малфой, — оборотень может быть прекрасным человеком, но всë меняется, когда на него светит полная луна. — Что подводит нас к очевидному решению, — вмешался Снейп. Он не выглядел напуганным — наоборот, его глаза горели, на губах то и дело появлялась предвкушающая улыбка. Он залпом допил пиво, подхватил кусочек ещë горячего пирога и подался вперëд, будто собирался поделиться великой тайной: — Я придумал свой глобальный проект. Я буду тем, кто создаст антиоборотническое зелье. Уверен, Люпин согласится побыть моей подопытной собачкой, и я уже начал изучать источники. В истории было довольно много родовитых оборотней, и их уже пытались сдержать. Существует пять проверенных рецептов, все на основании аконита, и они действительно влияли на состояние жертвы. Понимаете? Разгадка близко! Надо просто всё соединить!       Малфои переглянулись. Идея звучала дико, безумно, слишком амбициозно, невозможно — но перед ними был Северус Снейп, Принц-полукровка, потомственный зельевар, способный сварить феликс фелицис в неработающем женском туалете, и Гарри точно знал, что однажды он уже смог создать своë ликантропное зелье. — Так, — вдруг протянул Люциус, который услышал не только патетичное заявление, но и определëнный намëк, — ты что, планируешь провести в мой дом оборотня?!