В час, когда цветут нарциссы

— Это обман! И нарушение любых договорëнностей!       Орион Блэк грохотал на весь коридор, и его голос был настолько громким, что перепугал все семейные портреты. Он стоял в своей собственной гостиной, бледный и трясущийся от ненависти, и его пальцы то и дело перемешались между мистером и миссис Малфой, но так и не задержались ни у одного из них. — Отнюдь, — оскалился Люциус, — мы договорились, что я избавлю вас от метки. Никто не обсуждал, каким способом это будет сделано. — Потому что ты скрываешь правду, наглый юнец! Как ты посмел использовать нашего семейного ритуалиста в своих целях?! — Он не мог, — вмешался Гарри, — Непреложный Обет. Свобода воли. Подходящие люди. Подходящие навыки.       Это разозлило Ориона ещё сильнее. Воздух затрещал от излишек магии, старый волшебник сверкал глазами, а пол главного особняка Блэков шëл волнами и будто бы даже умудрился просесть.       Впрочем, вся эта эмоциональная буря не произвела на Люциуса никакого впечатления. — Мы здесь, чтобы выполнить свою часть сделки, — продолжал гнуть он, — мы готовы уйти, если вы передумали. Решили оставить себе метку на память?       Лорд Блэк яростно заскрежетал зубами, но поутих — все, кто присутствовал в комнате, понимали, что у него просто не было выбора. — Хорошо, — наконец, выдохнул он сквозь стиснутые челюсти, — да будет так. Нарцисса ты и в самом деле способна избавить меня от метки? — Извлечение магического паразита. Полное удаление остаточных воздействий. — Монотонно заговорил Гарри, — много опыта. Много практики. Удаление возможно. Большой возраст. Большой срок. Глубоко пророс. Сопутствующие риски.       Орион смерил племянницу убивающим взглядом, но сдержался. У него и в самом деле не было выбора.       Они находились в ритуальном зале Блэков, том самом, где малышка Нарцисса чуть не распрощалась с жизнью и стала белокожей блондинкой. На троих уже висели клятвы о неразглашении, и лорд Блэк мог орать, сколько угодно — ничего из его слов не покинет этих стен. Никогда. — И что ты хочешь мне этим сказать? — Паразит врос в волшебные каналы. Чем позже удалять, тем больше повреждëнных участков, — охотно пояснила новоиспечëнная миссис Малфой, — колдовать другой рукой. Ждать возвращения магии. Долго. Сложно. Сопутствующие заболевания. Наблюдение у колдомедиков.       О том, что долгое ожидание не гарантирует возвращения магии, и что скорее всего дядя после снятия метки останется сквибом, а его жизнь едва ли продлится больше года, маг-ритуалист просто не говорил — для такого его навыка «обманывать без лжи» вполне хватало.       Надо было сочувствовать, наверное. Переживать. Предупредить старшего волшебника.       Жаль, что из маленькой жизнерадостной девочки столь бесполезные чувства вытравили ещё в то время, когда она жила в подвале. А Орион Блэк слишком привык, что создание, стоящее перед ним — его родовой ритуалист, и ни о чëм не спрашивал. — Это уже обговаривалось, — высокомерно ответил лорд, — я сделал необходимые приготовления. Мы с Вальпургой уедем в испанское поместье на некоторое время. Наш целитель говорит, что местный климат не способствует быстрому выздоровлению. — Значимость проклятий Тëмного Лорда выше влияния климата на абсолютное число вероятностей, — абсолютно серьëзно добавил Гарри, — полезные свойства непростительных заклятий не обнаружены.       Орион посмотрел на него, как на говорящий табурет, а Люциус, не скрываясь, рассмеялся в голос. — Обожаю тебя, дорогая. Твоë чувство юмора просто непередаваемо, — он посмеялся ещё немного, прежде чем вернуть себе деловой вид. — Шутки в сторону. Начнëм же?       Гарри кивнул и начал разминаться. Больше ему ничего не требовалось.       Метка проросла в Ориона так глубоко, что практически заменила собой магические каналы. Она расползалась по телу, пряталась под органами, сëрными полосками перекатывалась под кожей. Это было даже интересно, и Гарри почти с удовольствием копался в хитросплетениях чужой магии, решая эту сложную, почти невозможную задачу.       Потому что убить Ориона Блэка оказалось гораздо проще, чем избавить от метки. Впрочем, недаром миссис Малфой была сильнейшим ритуалистом, способным на невозможное.       Сложная задачка настолько захватила мысли Гарри, что он вообще не обращал внимания на реальность — на то, что вырезает руны на коже собственного дяди, что к горлу то и дело подкатывает тошнота и что он не очень удачно приземлился в одном из элементов, из-за чего вполне мог повредить лодыжку. Его волновала только его работа — и она была полностью сделана. — Благодарим за сотрудничество, — поклонился Малфой, пока Гарри избавлялся от содержимого своего желудка, — предлагаю обсудить дальнейшее сотрудничество, когда вы поправитесь.       Бледно-зелëный Орион кивнул. Дни его были сочтены.       Это была тайна, доступная лишь им — как откровения Люциуса и его нечеловеческий оскал, как бесчеловечные рассуждения о цене жизни и как политическая игра, где ставкой остаëтся жизнь. И то, что они приговорили лорда Блэка к смерти, навсегда останется похоронено между ними, став первым кирпичиком секретов, которые накопятся у них за годы супружеской жизни.       Хотя Белла, конечно же, догадается. Она всегда догадывалась — о том случае с Медой, о плане, обо всëм. Слишком хорошо старшая сестра знает младшую, слишком точно понимает, чего от неё ждать. Но Белла простит, конечно простит. Она всегда прощает Нарциссу. Пожалуй, нет в мире такой вещи, которую нужно сделать младшей, чтобы старшая посчитала это «непростительным».       Лорд Блэк, к слову, оказался довольно крепким, и дожил до лета. Он полностью удалился из общественной жизни, не выходил на связь с роднëй, но всë ещё был жив. А жизнь, в свою очередь, шла своим       чередом. Раскрытие существования Ордена Феникса ни на что не повлияло и никак не изменило расклад сил. Они и так делали всë, что могли — просто теперь у них появилось право на публичность. Наибольшее влияние было отмечено Северусом. Теперь дети участников тайного отряда обрели неожиданную популярность, а старшекурсники спорили, куда лучше вступать: в Орден или в добровольческие отряды.       О том, чтобы получить метку, не шло и речи. Поколение «Пожирателей» кончилось.       Снейп вообще достаточно успешно заканчивал шестой курс, но его жизнь только начиналась. Портативная зельеварня подарила ему крылья — он работал день и ночь, творил, изобретал и был самым счастливым молодым волшебником во всëм Хогвартсе. У него было много заказов, Регулус продолжал разбавлять его будни и приносить репутацию, и зельевар даже ввязался в свой глобальный эксперимент. Подробности он пока не рассказывал, так что Гарри в теле Нарциссы просто пересылал ему деньги и заказывал ингредиенты разной степени законности.       Мир четы Малфоев очень быстро встал на устойчивые рельсы. Люциус работал, Нарцисса обновляла старые заклинания и добавляла новые. Она даже ограбила местное кладбище, чтобы вкопать трупы в конкретной последовательности и создать первую «линию обороны». Защита — вот главный приоритет. Это же дом будущего министра, в конце концов.       С мужем они ладили во всëм, от работы до близости. У Люциуса был какой-то план, Нарцисса поддерживала, помогала и говорила странные вещи, которые позже ложились в основу удачного решения. Они очень совпадали, на самом деле — по ритму, амбициям и уровню эмпатии.        Всë было хорошо. Даже слишком хорошо. Магический мир погрузился в странное затишье.