Saltation

Когда гон заканчивается, Чимин задаётся вопросом: как будет ощущаться связь? Прошли дни. Он стоит перед открытым шкафом, накидывая на плечи мягкий свитер, поправляя его на бёдрах. Он думает о том, о чём не должен думать, — привычка, от которой становится всё труднее избавиться. То — это отражение Юнги в зеркале. А именно его сильный профиль и мускулистый торс. На укус, который Чимин видит на изгибе его плеча, и боже, это так хорошо. Глаза Юнги расширяются, когда он замечает отражение Чимина. Затем он усмехается, наклоняясь, чтобы зашнуровать ботинок. На мгновение у Чимина возникает слабая надежда, что он может остаться незамеченным. – Теперь я чувствую этот запах, — делится Юнги. То, что он чувствует, так же очевидно, как и то, что он этого не говорит. И хотя это, по его мнению, только усугубит ситуацию, омега откашливается. – ...что за запах? Юнги встаёт, и его только что зашнурованные ботинки глухо стучат по полу. – Как же ты нетерпелив. Можно сказать и так. – Эй! – пищит Чимин, краснея. Альфа приподнимает уголки губ. – Это связь. Он не даёт никаких дополнительных объяснений. Альфа знает по многим причинам, помимо запаха, что Чимин обеспокоен – но он не говорит, что именно связь говорит ему, помимо более очевидных признаков. Он даже гордится этим. Юнги мог бы обратить внимание на румянец на щеках Чимина или на то, как тот избегает зрительного контакта. Вместо этого он смеется, когда Чимин пищит, стоит Юнги схватить его за воротник рубашки и оттянуть тот достаточно, чтобы можно было впиться взглядом на метку и прорычать: – Не уверен, хочу ли я, чтобы все это видели, – размышляет он, не сводя широко раскрытых глаз с шеи, — или хочу оставить это только для себя. Он мог бы добавить что-то о том, как дрожит Чимин – не только от этих слов, но и от того, что он видит их лица в зеркале. Но он этого не делает. Вместо этого он говорит о связи. Связь. Хорошо. Омега вздрагивает. Насколько точно он сможет определить это по одному лишь запаху Чимина? Что на самом деле означает оставить себе? С любопытством Чимин принюхивается... и не чувствует ничего нового. Всё такое же пьянящее, но не новое. Что это означает? Пальцы Юнги нащупывают край свитера и подтягивают его, чтобы увидеть в зеркале все синяки и царапины. Голова Чимина опускается ему на плечо. Альфа слегка расширяет глаза, когда покрытая шрамами пахучая железа оказывается прямо перед носом альфы. Он без тени сомнения заключает: – Ты хочешь, чтобы все знали, что ты мой. Чимин даже не может с этим не согласиться. Он боится, что Юнги почувствует, как он волнуется, когда лжёт. Юнги отрывается от него, до того, как они снова окажутся в постели, и бормочет что-то о свежем воздухе и, бросив взгляд на самое большое окно, выходящее в комнату старейшин, уговаривает омегу идти к ожидающим их еде и напиткам. Значит, связь — это... запах. Очевидно. Конечно, для Юнги, но не для Чимина. Что угодно. Он постарается сам во всём разобраться. А пока: – Хочу ли я знать, для чего это? – спрашивает Чимин. Он задаётся вопросом, чувствует ли Юнги это, то, что чувствует Чимин, когда перед ним маячат двери зала старейшин. Откуда-то издалека доносятся удары барабанов, а ещё Чимин слышит приглушённое пение и смех. Ещё один фестиваль. Чимин начинает понимать, что с тех пор, как он приехал в комплекс, их количество возросло в геометрической прогрессии. Взгляд Юнги тоже устремлён вперёд. Поразмыслив, он качает головой. – Это старая традиция, – уклончиво отвечает. Чимин замечает его едва заметную улыбку и жмурится. – Кажется, я нашёл ответ. Празднует спаривание? Серьёзно? Юнги тянется к ручке.  – Самый желанный омега в стае может стать новым вожаком. – Альфа приподнимает бровь. – Недостаточно, чтобы отпраздновать? Чимин краснеет и запинается: – Не знаю, что сказать. Юнги пожимает плечами. – Ты всё ещё мой, – шепчет он, как будто это и есть истинная причина, по которой он здесь. Чимин опускает голову, его щёки пылают. Губы Юнги изгибаются в понимающей улыбке, он спрашивает: ­– Ты готов, омега Пак? «Нет» с опаской думает Чимин. Он определённо не готов, и он совсем не взволнован, несмотря на лёгкое покалывание в сердце, когда альфа с чем-то вроде гордости распахивает дверь. Зал битком набит. В то время как церемония посвящения представляла собой тщательно организованный хаос с большим количеством людей, рассаженных в соответствии с правилами, это собрание явно отличается от неё. Во-первых, здесь есть столы. Люди сидят за столами. Люди сидят на столах. Люди танцуют толпами и между столами. Однако есть и сходство. Много пар глаз. – О, чёрт, – бормочет Чимин, широко раскрыв глаза. В ту самую секунду, когда возбуждение Чимина начинает угасать, Юнги наклоняется к нему и шепчет на ухо: – А теперь я тебя понесу. Чимин разворачивается на каблуках. – Погоди, а за…? Он обрывается на визге. Через секунду Чимина переворачивают. Его мир тоже переворачивается с ног на голову... и он видит спину Юнги. Альфа перекинул его через плечо, как мешок с мукой. В зале раздаются радостные возгласы и улюлюканье, которые становятся всё громче и продолжительнее. И хотя Чимин не может видеть, что происходит, звон кружек и вскрики достаточно красноречивы. Он слышит, как группа альф начинает петь гимн, настолько печальный, хотя он, должно быть, поздравительный. А затем всё понемногу встаёт на свои места. Им.… хвастаются... самым публичным образом. По крайней мере, Чимин может скрыть своё пылающее лицо. – Один чёткий приказ для меня, — гремит припев, — никакая печаль не коснётся того, кто должен вести стаю! Чимин фыркает. «Олениха не для меня, не для меня; там, где я молю, мой вожак увидит лишь альфу, зализывающего свои раны! Альфу, зализывающего свои раны!» Лицо Чимина кривится от замешательства. «Олениха не для меня, не для меня; там, где я стою, будет место моего предводителя: рядом с прекрасным цветком!» Странно. Очень, очень странно. Чимин напрягается изо всех сил. – Это... – Традиция, – заканчивает Юнги. И хотя Чимин не видит его лица, он знает, что Юнги наслаждается происходящим. Тогда пусть делает, что хочет. Он совершенно равнодушно относится к тому, что его носят по комплексу. Однако, когда Юнги начинает двигаться, он замечает в углу толпу угрюмых омег. Они бросают злобные взгляды на Чимина и его пару. Чтож, ему это нравится. Очень. – Поставь меня на землю, — хихикает он, дрыгая ногами. Юнги усмехается и хлопает Чимина по бедру чуть выше, чем следовало бы. О. Глаза Чимина расширяются. – Поздравляю, — говорит кто-то. Альфа. Он подошёл и добавил Альфа стаи к имени Юнги. Очень уважительно. Говорит что-то вроде: «... рад тебя видеть…» Чимин ёрзает. Альфа крепко сжимает его бедро. «Опасно», — предупреждает разум Чимина. Когда альфа уходит, Чимин оглядывается по сторонам. На секунду он оказывается свободен от необходимости поддерживать разговор. Он выдавливает из себя тихое, паническое: – Как долго это будет продолжаться? Юнги лишь хмыкает. Чимин чувствует, как грудь Юнги касается его ног. – Некоторое время, — задумчиво произносит он, ухмыляясь. Это приведёт к... проблемам. – Юнги! – раздаётся зов. Голос, к сожалению, узнаваем. Чимин бледнеет. В ответ на приветствие Намджуна Юнги лишь хмыкает, и Чимин начинает ассоциировать это с тем, как альфа обычно обращается со своими друзьями. Парень пытается выглянуть из-за плеча, любопытство берёт верх, и он замечает две пары обуви вместо одной. – Ого, – говорит Намджун. — Я всегда говорил тебе, что ты рано или поздно найдёшь свою пару, но это как-то нереально. – Не начинай это дерьмо, – ворчит Юнги. – Я говорил ему не делать этого, – раздаётся голос Чонгука. – Нет, нет, – вмешивается Намджун. – Это действительно важно. Чимин, прости, что приходится с тобой так разговаривать. Омега вздыхает. – Всё в порядке, Намджун. – Ну, я имею в виду... послушай. Я просто очень рад, что ты здесь. Не... не на плече у Юнги, как сейчас... то есть, наверное, я просто сказал это, но не так... От хватки Юнги могут остаться синяки. – Следующий. Намджун должен спокойно принять отказ. Его голос разносит найдёшь наш столик, когда закончишь! издалека. – Юнги, – начинает Чонгук. Альфа напрягается. – У меня есть шкуры и провизия на несколько сезонов. – Ты обещал, – умоляет младший. – Тебе было восемь. – И? – Он фыркает. – Два часа. И всё. Я обещаю. И я сдержу своё обещание. – Нет. Чимин изо всех сил пытается вывернуться — безуспешно. – Два часа? – говорит он. – Да, – говорит Чонгук в тот самый момент, когда Юнги говорит: «Нет». – Охота, – объясняет Чонгук. – Он обещал взять меня с собой, когда он... когда... Юнги насмешливо фыркает. – Почему бы и нет? – спрашивает Чимин. – Ты мог бы пойти. Юнги вздыхает. У Чимина возникает ощущение, что он только что дал Чонгуку первый шанс выполнить обещание, данное на охоте. – Видишь? – выдыхает Чонгук. – И ветра нет. Самое подходящее время. Мы с Намджуном взяли с собой напитки и пару страховочных ремней. – Никакой выпивки. – Почему нет? — звучит жалобный голос. Чимин фыркает, чувствуя, как кровь приливает к голове, и шлёпает Юнги по заднице. – Иди, — говорит он. — Принеси мне... что-нибудь? Юнги делает паузу. — Что-нибудь? — бормочет он, усмехаясь. Чимин робко улыбается, хотя почти уверен, что никто этого не видит — кроме Чонгука, который решил подойти поближе, чтобы пообщаться с глазу на глаз. – Спасибо, – выдыхает он, широко раскрыв глаза. – Я у тебя в долгу. Чимин пожимает плечами и улыбается. – Позаботиться о том, чтобы он хорошо провёл время? Уходя, Чонгук показывает два больших пальца вверх. – Что-нибудь, — повторяет Юнги, прижимаясь к нему всем телом. – что-нибудь из меха? Чимин краснеет. – Я думал о еде, — врёт он. У него более чем достаточно мехов. Целые горы. Он не просил ничего больше. Как он мог так избаловаться? – Тогда давай поедим. — Он снова сжимает бедро Чимина. – Может, ещё и с чем-нибудь меховым? Чимин краснеет. Его могут поймать. – Тебе неловко, Пак Чимин? Его точно поймали. Чимин может только надуть губы. – Пахнет потрясающе, — всё равно комментирует Юнги. Чимин мог бы снова его шлёпнуть. Но вместо этого омега чувствует желание задать Юнги самый волнующий его вопрос. – Подожди, — шепчет он. – Хм? – Даже несмотря на то, что толпа совсем близко, он ни на секунду не ослабляет хватку, а только сжимает сильнее. Наверное, из-за всех этих зевак. – ...насколько сильно ты чувствуешь этот запах? Он молится, чтобы альфа не заметил паники в его голосе, но в ответ слышит лишь неопределённое и слишком довольное мурчания. Черт. Не успевает Чимин начать ныть, как подходит следующий человек. – Должен сказать, Мин Юнги, — хрипит чей-то голос, — что я действительно помню, как говорил тебе, что ты найдёшь ту самую, единственную, пару. Глаза Чимина широко распахиваются. Старейшина?! Альфа смеётся, и Чимин чувствует глубокую вибрацию именно там, где её быть не должно. – Ты это уже говорил, — признаёт он. – М-м-м, так и есть, — бормочет старик. Затем, усмехнувшись, добавляет: – Хотя должен сказать, что твой избранник, возможно, слишком хорош для тебя и твоего упрямства. Чимин, хихикая, прикрывает рот рукой. – Думаю, моя пара согласна, — смеётся Юнги, и как раз в тот момент, когда Чимина охватывает паника, альфа двигает рукой. Выше. Дыхание омеги учащается. Он практически у него на заднице или, по крайней мере, прямо на изгибе между... – Так и должно быть, — невозмутимо продолжает старейшина. – Что ж, я пойду выпью ещё. Извините, что так коротко; честно говоря, мне не нравится эта традиция. Как-то странно разговаривать с альфой и его партнёром на его плече. – Над пением раздается смех. Значит, не только старейшина наблюдает за происходящим. – И, чёрт возьми, — добавляет старейшина, – наверное, не очень-то приятно так долго находиться наверху. Почувствовав, как половина эрегированного члена упирается в плечо Юнги, Чимин не может сдержать кивка. Это продолжается ещё долго, пока наконец в конце концов не подходит последний из старейшин. Затем подходят лишь несколько альф и омег, чтобы выразить свои поздравления и почтение. Стандартные фразы, конечно, но кое-где встречаются и личные подробности. – Ты уже знаешь, как мы рады за вас обоих. – Это была молодая пара. Чимин узнал голос омеги – Джихе, тихой девушки, которая работала на кухне несмотря на то, что была на последних месяцах беременности. – Мы знаем, что уже поздно, но мы нашли способ расплатиться с магазином. У меня даже есть яйца в качестве подарка на скорую свадьбу. – Пауза. – Я не заметил, чтобы в бухгалтерской книге что-то оставалось. Джихе слегка смеётся. – Детская кроватка, — напоминает она. Альфа неловко откашливается. — За это уже заплатили. – Он переносит вес тела на другую ногу и рассеянно проводит большим пальцем по бедру Чимина. Он разворачивается и направляется к их столику. Сказать, что Чимин тает, – значит ничего не сказать. Они находят своих друзей в хаосе. Хосок, например, лежит на столе, а не сидит на нём. Чимин морщится, когда омега поднимает пустую фляжку над открытым ртом, ожидая, пока последние капли упадут на его губы. Тэхён, для сравнения, держится немного лучше — он подражает движениям тех, кто танцует в нескольких метрах от него, но не совсем осознаёт, что может поставить себя в неловкое положение. Чонгук просто угрюмо кивает рядом с ним. Чимин оглядывается по сторонам. Сокджин стоит у барной стойки, разливает напитки и выглядит так, будто предпочёл бы проверять задания. Однако его партнер немного радостнее. – Юнги, — с улыбкой приветствует Намджун. Он встаёт со своего места и хлопает альфу по плечу — знакомый жест. – Отлично выглядишь. Рад, что ты нас нашёл. Альфа бросает на мужчину взгляд. – Я больше не хочу слышать эту сентиментальную чушь, — предупреждает он. Старший фыркает. – Рад, что ты хорошо проводишь время. Юнги ворчит в ответ и сбрасывает руку Намджуна со своего плеча. Вместо ответа он отодвигает стул для Чимина. – Почему бы нам не отправиться на охоту? — предлагает Намджун. – Я хотел сообщить тебе, что, пока нас не было, пришло уведомление. – Проблема была решена, — сухо предполагает Юнги, – пока мы были заняты. Чимин занимает предложенное место. Тэхён заливается пронзительным смехом, перегибается через стол и переводит, подражая низким голосам обоих альф: – Пока мы трахались. Чимину это не нравится, и он бросает в него ложкой. – Что? — спрашивает омега, подмигивая. Чимин лишь закатывает глаза. Его партнёр молча извиняется, положив руку на воротник шубы Чимина. Он ждёт, когда омега нежно коснётся его, а затем со вздохом смирения поворачивается к Чонгуку. – Четыре струны. – Чонгук кивает, не понимая, что означает эта инструкция. – Будь на восточном выступе. С этими словами Юнги нежно целует Чимина в макушку. Пора прощаться. Один взгляд через плечо Чимина говорит ему, что альфа не в восторге от того, что ему приходится оставлять свою пару. Однако все за столом совершенно спокойно относятся к тому, что разговор не подвергается цензуре. К сожалению, речь заходит о шее Чимина. – Чёрт, — бормочет Джин, подходя и усаживаясь на своё место, пока эти двое уходят. – Никогда не думал, что Юнги любит хвастаться. – Его фишка – Чимин, – фыркает Тэхён. Сокджин кивает в ответ, наклоняет голову и тянется к одному из нескольких кувшинов на столе. В этот момент Чимин замечает свежие засосы на шее омеги, хотя у Джина, по крайней мере, вырез гораздо выше. – Я выпью за это, — соглашается Джин, наливая жидкость в кружку. Он чокается с Тэхёном, а затем опрокидывает свой бокал и делает несколько больших глотков. Тэхён тут же поворачивается к Хосоку и тащит его на танцпол. Он пытается увести и Чимина, но, увы, этого не происходит. Может быть, позже вечером. Чонгук смиренно наблюдает за тем, как две омеги пьяно танцуют под барабаны, размахивая руками и скандируя, что Чимин — их «лучший друг» и «больше ничей». Вот такая выдалась ночка. – Не могу поверить, что это не церемония объединения, — выпаливает Чимин, широко раскрыв глаза. Джин бросает на него равнодушный взгляд. – По сравнению с этим вечеринка покажется скучной. – Он качает головой и фыркает. – Пойдешь со мной? Я снова слежу за выпивкой. Чимин так и делает, неловко проходя мимо улыбающихся омег из стаи. Джин фыркает. Они продолжают идти к стойке. Сокджин явно рад, что ему помогают. Первый час они проводят, раздавая напитки, при этом Чимин в основном стоит и принимает поздравления, чтобы у омеги было немного больше времени, чтобы разливать напитки. В целом время проходит неплохо; музыка заряжает его энергией, даже если поддерживать разговоры немного утомительно. Однако в конце концов очередь начинает сокращаться, а затем и вовсе исчезает. Джин прочищает горло. – Не хочу портить тебе настроение, синичка, — осторожно говорит он, протягивая руку за кувшином, – но у меня есть новости. Это привлекает его внимание. – Какие новости? — бормочет он так, чтобы его было слышно сквозь грохот барабанов. Сокджин поднимает брови и выдыхает. – Новости о связи. Думаю, хорошие, — начинает он, разливая напитки. – Несколько бет подошли к границе и передали сообщение. Дорога расчищена. Чимин вздыхает. – Мне очень жаль, что приходится говорить тебе это сегодня вечером, — вздыхает Джин. – Нет, что? Нет. – В голове роятся вопросы — он уже очень давно не проверял свой телефон. И электронную почту. Вряд ли у него там что-то есть. – Что ещё? – Ничего особенного, по крайней мере, так я слышал, — пожимает плечами Джин. – Сказали, что из-за неожиданной метели сделка сорвалась и произошла задержка. Но мы-то знаем, что это значит для нас. Чимин наконец-то начинает понимать, что происходит. – Рынок, — осознаёт он. – Когда? Это будет первая возможность для Чимина напрямую поговорить с бетами — сколько бы времени это ни заняло. Чимин был слишком сосредоточен на ассимиляции, чтобы считать дни. Но он сможет спросить обо всём, что отложил на потом: о своих привилегиях в отношении телефона и, соответственно, о своей семье. Но Сокджин вздыхает. – Пару недель? — предполагает он, покачивая головой из стороны в сторону. – Может, завтра, а может, и через месяц. Они не особо заботятся о том, чтобы уложиться в срок. – Выдыхает. – Чего я не понимаю, — продолжает омега, – так это почему они не предупредили нас о снежной буре заранее. Они всегда так делают — хотя я ни черта не смыслю в том, как беты предсказывают погоду. Я просто говорю. Это странно. Чимину не нужно объяснять, что такое прогноз погоды, в котором он сам мало что понимает. Он просто кивает. – ...жаль, что меня там не было, — признаётся он. — Да, и меня. – Фыркает Джин, протягивая Чимину кувшин. – Или хотя бы Намджун. – Ты хочешь сказать… – ...это случилось, когда ты, я, Намджун и Юнги были заняты, да, — дерзко отвечает он. – Тэхён бросился искать хоть кого-то, слава небесам. И тут что-то щёлкает в голове: Тэхён с тревогой стучит в его дверь прямо перед тем, как отправиться к Юнги, с хмурым выражением лица и с острой необходимостью что-то сказать Чимину прямо сейчас. – Он пришёл в мою комнату, — понимает Чимин, и у него сводит желудок. А он был грубым. – Я слышал. Если тебе от этого станет легче, — говорит Джин, указывая за плечо Чимина, – я не думаю, что он злится. Чимин бросает взгляд. Тэхён стоит на скамейке, согнув ноги в коленях, и яростно трясёт задницей перед покрасневшим лицом Чонгука. – Хорошо. – Наверное, он не слишком расстроен, если судить по его восторженным возгласам по поводу того, что Чимин теперь несвободен. Тем не менее, ему стоит извиниться. – Но зачем ты меня притащил? – Может, потому что ты следующий в очереди на мою должность? – Джин фыркает. – Эй, ты собираешься принять это? Потому что мне не помешал бы долгий перерыв и крепкий напиток. Чимин фыркает и протягивает омеге высокий бокал. – Чёрт возьми, — вздыхает Джин. – Что ж, надеюсь, ты передумаешь. – Не думаю, что у меня получится. – Ты был бы хорош в этом. – Но не так хорош, как ты, а? – Чимин знает, какой ответ он получит, но всё равно не может сдержать смех, когда Джин задумывается. – Ну, нет. Я не могу тебе этого позволить. Может, на второе место? – Вот именно. – Ну, милый, я пока не буду настаивать, — обещает Джин. – Ты спросил у Юнги, что он думает по этому поводу? Чимин размышляет над этим. Юнги, скорее всего, отказался бы, даже если бы его попросили, — он, вероятно, хочет, чтобы Чимин делал меньше того, что, по мнению альфы, нужно делать, и больше того, чего хочет сам Чимин. Но всё же: – Раньше он не хотел быть вожаком стаи, — отмечает Чимин. – Альфой стаи, — следует поправка. – И верно. Это большая работа. Но ты, будучи омегой стаи… Он пожимает плечами, как будто в этом нет ничего особенного. И конечно же, Юнги уже пробовал это название. И Чимину оно понравилось. Омега смущённо фыркает. – У меня бы не получилось, — бормочет Чимин, глядя в стол. – Я даже не могу понять, как работает моя связь. Джин кладёт руку на бедро. – Что ты имеешь в виду? – Он может... чувствовать запах, — подчёркивает Чимин, запинаясь. Взмахивает руками, жестикулируя. – Теперь всё так детально. Думаю, я... чувствую. Я тоже пытался, и... – Ты не можешь. Чимин кивает. Точно. – Я начинаю нервничать, — признаётся он, тяжело вздохнув. – Нет, я серьёзно, ты не можешь. — Джин улыбается с любовью. – Так не бывает. Пауза. — Прости? – Это его опыт, — объясняет Джин, пожимая плечами. Он возвращается к кувшину. – Не знаю, почему тебя это так нервирует. Это очень сильная реакция, для альфы, но, эй, это же Юнги. У Джуна всё по-другому — он просто знает, когда я начинаю злиться, этот маленький засранец. Знаешь ли ты, как тяжело спорить с очень уравновешенным человеком, который знает, что ты просто выпендриваешься? Чимин поджимает губы. – В любом случае, — продолжает Джин. – Наблюдать за своей омегой — его роль. Твоя ещё впереди. Были ли у тебя в последнее время внезапные навязчивые мысли? Взгляд омеги, вероятно, выражает одновременно удивление и испуг. Джин смеётся. – Пробуждение, — говорит он. – Откровение. Осознание — как назовешь. Это происходит. Это что-то вроде духовного пробуждения, но оно реально. Я испытал его через несколько дней после установления связи. Я знал, что хочу быть полезным для комплекса, но когда мы установили связь, это просто произошло. Чимин моргает, постепенно осознавая сказанное. – Я так и не выбрался из омежьева логова, — с улыбкой признаётся Джин. – Я стал больше преподавать, — добавляет Джин. – Это было не очень романтично — обычно ты понимаешь, что хочешь шестерых щенков или что-то в этом роде, или решаешь вместе открыть какой-нибудь новый магазин. Что-то милое. Но неважно. Это укрепило наши отношения, дало нам направление. У него было много дел, и мне тоже многое было нужно. До этого я всегда чувствовала себя немного не в своей тарелке по сравнению с ним. Хм. – А что, если я не найду… это? — не может не спросить Чимин. – О, так не бывает, — обещает Джин. — Но, эй, если ты переживаешь, почему бы тебе не поговорить с ним? Я имею в виду, посмотри. Чимин ждёт, что омега что-нибудь скажет. Вместо этого Сокджин указывает куда-то за плечо Чимина. Омега, как дурак, оборачивается. Вдалеке виднеется пара альф, покачивающихся на волнах. – Где Юнги? — спрашивает. – Он не может быть далеко, если двое других здесь, — предполагает Джин. Чимин щурится. Сразу же придя к выводу, что ни один из этих двух мужчин не является его парой, он на мгновение замирает, разглядывая Намджуна и Чонгука, которые обнимаются и машут ему. Их жесты становятся более выразительными, как только Чимин встречается с ними взглядом через весь зал. У него не остаётся выбора, кроме как последовать совету Сокджина. – Пожалуйста, развлеки их. Оба альфы бегут через зал к Чимину и достигают стойки как раз в тот момент, когда Сокджин со смехом и подмигиванием говорит «Удачи!» и уходит. Только когда они оказываются прямо перед ним, Чимин замечает, что что-то не так. – С Юнги всё в порядке? — первым спрашивает Чимин. – Да, — подчёркивает Намджун, быстро кивая. Чонгук вытягивает руки перед собой ладонями вверх, делая это гораздо более выразительно, чем обычно. – Вот в чём дело, — фыркает он, ухмыляясь. Намджун улыбается ему в ответ. Чимин переминается с ноги на ногу, не обращая внимания на их странную манеру поведения, и нервно поглядывает в просвет между их спинами. Юнги нигде не видно. Поэтому он сразу переходит к делу. – У меня что, проблемы или что-то в этом роде? Намджун издаёт короткий смешок, фыркает, что выглядит забавно и только усиливает растущую нервозность Чимина. Чонгук же просто смотрит на омегу широко раскрытыми глазами. – Нет, — подчёркивает младший. – Нет, я… ээээ… послушай... Намджун снова фыркает. — Я вроде как... — Чонгук замолкает и пошатывается. – ...с разбитой рожей, — заканчивает Намджун. – Я тоже. Чимин снова оглядывается по сторонам: кто-то уже начал танцевать, но ничего слишком безумного не происходит. По общему настроению он понимает, что Намджуну ещё рано напиваться. Может быть, не Чонгуку, который младше и не обладает таким статусом и ответственностью, как его брат, но точно не Намджуну. – Это… мило, — всё равно говорит Чимин. Это не его дело. – Надеюсь, вам весело. Чонгук качает головой, широко раскрыв глаза. – Нет, нет, — говорит он. — Мы... – Он яростно тычет пальцем между собой и братом. – Мы напоили Юнги до беспамятства. Глаза Чимина расширяются так сильно, что он чувствует лёгкое натяжение. – Что? – Подвыпивший, — поправляется Намджун, несколько раз моргнув. – Не пьяный. Не думаю, что мы смогли бы его напоить. Чонгук хлопает брата по плечу, широко растопырив пальцы. – Было сложно напоить его в стельку, – признаётся он. Намджун кивает, кивает очень усердно, и он продолжает: — но мы справились. Чимин ни на секунду в это не верит. – Юнги выпил, — с сомнением в голосе произносит он. Тот самый Юнги, который упоминал об употреблении алкоголя только в том случае, если Чимину не нравился его собственный напиток, – выпил на фестивале? Мин Юнги, который даже во сне хотел быть бдительным защитником? – Много выпил, — поправляет Чонгук. — Много выпил, чёрт возьми... – Чонгук пытается сказать, — вмешивается Намджун, – что он услышал твой комментарий и хотел что-то с этим сделать. – Мой что?» — спрашивает Чимин. Намджун шипит сквозь стиснутые зубы. – Это было не самое разумное твоё решение, — признаётся он брату. – Но ты знал, на что шёл, дружище. Чонгук засовывает руки глубоко в карманы. – Да, — бормочет он, и на его лице быстро появляется обеспокоенное выражение. – ...да. Но молодой альфа тоже улавливает суть вопроса Чимина несмотря на то, что явно пьян. – Эй, — говорит Чонгук, пожимая плечами в сторону Чимина. – Ты сказал мне, чтобы я позаботился о том, чтобы он хорошо провёл время. Я просто говорю. Он отлично провел время. У Чимина, должно быть, брови поползли вверх. То, что Чонгук вырвал его слова из контекста, было… неожиданно. Чимин начинает понимать, почему между ним и Тэхёном такая невероятная химия: они оба способны превратить что-то незначительное в очень, очень масштабный хаос. – И как же ты заставил его сделать… это? — спрашивает он, обхватив себя руками, чтобы согреться. Намджун качает головой, а его брат подчёркивает: – Потребовалось много уговоров. Наверное, ничего бы не вышло, если бы вы не были связаны. – Мы подумали, что вам, ребята, будет весело теперь, когда постоянное… приближение закончилось, — дипломатично пожимает плечами Намджун. – Чонгук подумал, что это будет отличным связующим звеном. Подарком в чисто бетанском значении этого слова. Потому что подарками предположительно обмениваются только в романтическом смысле внутри комплекса, вспоминает Чимин. Теперь Чимин хочет закатить глаза. – У меня такое чувство, что на самом деле ему не стоило пить, — пожимает плечами он. – Но он выпил, — настаивает Чонгук. – Мы пошли на охоту. Я рассказал ему всё о том, что ты говорил, правда, немного приукрасив... – Он солгал ему. Он сказал Юнги, что ты сплетничаешь с Сокджином и конкретно сказал, что ты хочешь увидеть его пьяным. Чимин старается не слишком ужасаться честному объяснению Намджуна. – Я сказал «приукрасил», — шипит Чонгук. – И вообще, это ты сказал, что это хорошая идея. Намджун пожимает плечами. – Это хорошая идея! – Он поворачивается к Чимину. – Правда же? Чимин в шоке лишь хлопает глазами. Он даже не пытается спросить, когда ложь Юнги может быть хорошей идеей. Но, возможно, он заходит слишком далеко — в конце концов, он даже не может допустить мысли о безобидных шалостях. У него есть смутное подозрение, что Юнги сможет учуять его нервозность. – ...конечно! — наконец-то с наигранной радостью говорит Чимин. Но есть проблема посерьёзнее: – Но... где он? Чонгук выглядит особенно довольным собой и мычит, размахивая кругами в направлении Тэхёна. Не здесь. Намджун щурится, оглядываясь по сторонам. – Не уверен, — задумчиво произносит он. – Он сказал, что вернётся переодеться, но прошло уже много времени, не так ли? – Меня там не было, — напоминает Чимин. – О, — кивает Намджун. – Верно. Тебя там не было, да? Юнги, может, и не пьян, но Намджун точно уж точно. – Он хотел подождать, чтобы выпить с тобой, — взволнованно тараторит Чонгук, явно снова вовлечённый в разговор. – Это было самое сложное — заставить его начать раньше, я имею в виду. Но ему нужно выпить очень много, чтобы хоть что-то почувствовать, так что долго ждать не вариант, понимаешь. Эй, вот он. Голова Чимина резко поворачивается. Он сперва замечает Тэхёна и Сокджина, которые разговаривают на дальней скамейке, хотя они тоже быстро поворачивают головы. – Он не переоделся, — растерянно делится Намджун. – Он даже не снял сбрую. В этот момент Чимин замечает Юнги, идущего по центральному проходу. –...черт. Альфы лишь хмыкают в ответ на слова Чимина, озадаченные его реакцией. Но Чимин, наблюдая за происходящим, с трудом сглатывает. Его подозрения подтверждаются: мужчина никак не может быть пьян. Он идёт не просто прямо, а целенаправленно, расправив плечи, как и в любой другой вечер. Но не это приводит Чимина в замешательство, а шуба в руках альфы. Чимин сразу понимает, что это не его меха. Мало того, что швы между шкурками бросаются в глаза, так ещё и края свисают так низко, что почти касаются земли. Всё это заставило Чимина задуматься — до тех пор, пока он не перестал пытаться вспомнить сами меха, а стал думать о тех, которые ему никогда больше не хотелось бы видеть. Его подозрения подтверждаются, когда Чимин смотрит на проход в центре зала, и гадает, куда же мог направиться Юнги, если не к самому Чимину. Конечно, немного эгоистично предполагать, что он первым делом направится к своей паре, но, когда альфа делал что-то другое? Омега наблюдает, как Юнги направляется прямо к группе альф. Бинго. Все они молоды, по большей части не состоят в отношениях. Чимин узнаёт больше половины из них, хотя видит только тех, кто находится на периферии группы. Чонгук начинает: – Я думаю, он... – Да, — заканчивает Намджун. – Что ж, это не так уж плохо. – Я рад, что он не сделал этого раньше... ну, ты понимаешь. – Скажешь еще раз, и ты сможешь попрощаться с благословением своего старшего брата и Тэхёна. — Ты знаешь, что я имею в виду, — шипит Чонгук. Чимин поднимает один палец, не сводя с них глаз. «Тише», — говорит он, и те замолкают. У него нет времени думать о том, насколько властным может быть его тон; он полностью сосредоточен на том, чтобы не упустить момент, когда Юнги остановится прямо перед группой. Когда между ними остаётся только кострище, альфы расступаются, и он видит знакомые лица. Затем к центру — Чимин не очень рад видеть этого альфу. Между ним и группой довольно большое расстояние, но в зале тихо. Пока все ждут последних сплетен, Чимин не только может как следует рассмотреть выражение смирения на лице альфы Хосока, но и отчётливо слышит, как тот говорит. – Чёрт, — бормочет. И к тому времени, как он заканчивает, остатки разговора в комнате затихают. Только музыка продолжает неуместно звучать. Вместо ответа Юнги крепче сжимает шубу. Он поднимает кулак, полный шерсти, и, хотя Чимин видит только очертания и профиль, он понимает, что альфа зол. Может быть, если ветер донесет его запах, он почувствует себя немного удовлетворённым. – О, — понимает Чонгук. – Значит, он... Юнги швыряет меха на голову альфы. Чимин слышит, как Чонгук хихикает у него за спиной, а Намджун тихо говорит ему: – Заткнись, пожалуйста. Однако пауза затягивается, и никто не знает, что делать. Проходит ещё мгновение, прежде чем Хосок начинает возиться, вытаскивая руки из-под ткани и стягивая пальто с головы. Выражение его лица — или то, что Чимин может разглядеть, прищурившись, — остаётся довольно спокойным. Его следующие слова едва слышны. – Я это заслужил, — со вздохом признаёт он. Чимин не знает, чего он ожидал от Юнги в ответ, но точно не среднего пальца. – Да, так и есть, — шипит Юнги. — Ублюдок. Чимин приподнимает бровь. …может быть, он всё-таки немного пьян. – Один из способов сделать это, — размышляет Намджун, обращаясь к брату. Но Чимин переключает внимание на группу, где альфа Хосок лишь кивает, как и несколько других альф, стоящих рядом с ним. Один из них даже поднимает кружку и мычит в знак согласия. Намджун издаёт какой-то звук позади Чимина — очевидно, что решение Юнги не вызвало недовольства. Однако альфу, похоже, не волнуют эти драматичные события. Вместо этого он направляется к Чимину. Это милое зрелище: голова Юнги поворачивается вслед за его носом. Он пробирается сквозь толпу, минуя даже альф, чтобы увидеть свою пару. Чимин оценивает мужчину, но, по правде говоря, считает, что Юнги должен быть трезвым — или, по крайней мере, он пока не заметил никаких признаков опьянения. В его позе и походке нет ничего подозрительного. Однако Чимин не теряет надежды. Эта идея... забавная. В качестве эксперимента он наливает по бокалу для них обоих и пододвигает один к краю стойки в знак предложения. Когда Юнги подходит к стойке, он берёт бокал. Чимин смотрит, как Юнги запрокидывает голову и выпивает, его кадык подпрыгивает. – Я хочу, чтобы ты переехал ко мне, — говорит он без прелюдии. – Я хочу этого уже несколько месяцев, наверное. Он ставит кубок не перед собой, а чуть в сторону. Чимин глядит украдкой: там пусто. Со стороны Намджун и Чонгук многозначительно смотрят на Чимина. «Много выпил», — сказал Чонгук. – И? — провоцирует Чимин, краснея. – Когда это произойдёт? Юнги наклоняется, упираясь ладонями в столешницу, так, что Чимин чувствует его запах и почти забывает о том, о чём они говорили. – Сейчас, — решает альфа. Чимин почти пищит, немного растерявшись. – Да? – Неужели он сам пьян? Но это не очень реалистичное предположение, не так ли? — Я как раз об этом думал, — шепчет Юнги, придвигаясь ближе. Он поправляет вырез на свитере омеги. Чимин не уверен. — Если только ты по мне не скучал. Чимин рассеянно вертит в руках пустую чашку. Юнги отсутствовал всего пару часов. – Да, — признаётся он. Юнги принюхивается, улавливая его запах на глазах у всех вокруг. От этого у него отвисает челюсть, а взгляд становится немного рассеянным — не настолько, чтобы полностью игнорировать взгляды, которые они ловят, но достаточно, чтобы не беспокоиться о том, как они выглядят. Но ведь Чимину что-то нужно, верно? Узнать, пьян он или нет? Сейчас это не так важно, но... — Чего ты хочешь? — шипит Юнги, прижимая Чимина к краю стойки. — Скажи мне. Чимин замечает, что он не запинается. Просто слегка растягивает слова. Так почему же он такой грубый, как он любил обращаться с Чимином, когда они... — Я сделаю так, что это случится, — рычит он. Пальцы ног Чимина сжимаются в ботинках. Что он вообще хотел сказать? Он совершенно забыл. Юнги начинает понимать. – Или ты уже хочешь уйти? Чимин несколько раз моргает и трясёт головой, надеясь хоть немного развеять... что бы это ни было. Конечно, он мог бы уйти. Это начинает казаться отличной идеей даже по сравнению с альтернативой, которая заключалась в том, чтобы не только определить, был ли альфа пьян, но и понаблюдать за его поведением, в чём Чимин почти уверен. – Не могу поверить, что ты это чувствуешь, — признаётся Чимин. Но альфа тихо смеётся. – Не чувствую. Чимин хмурит брови. Как же тогда он мог... Юнги хватает Чимина за подбородок и запрокидывает его голову, чтобы лучше видеть. Он изучает его взглядом, и ответ очевиден. Чимин счастлив. Он уверен, что сможет удовлетворить своё любопытство как-нибудь в другой раз. А пока Юнги может сосредоточиться на гораздо более очевидном запахе, который вот-вот появится. Намджун неловко откашливается. Чимин чувствует, как что-то слегка задевает его шею, когда он резко оборачивается, окончательно выйдя из оцепенения. Они с Чонгуком, конечно же, всё ещё стоят там. – О! — вздрагивает Чимин. Они даже не одни. Намджун едва заметно кивает, а Юнги в лёгком замешательстве переводит взгляд с одного на другого. В этот момент Чимин понимает только одно: ему нужно расслабить. По крайней мере, если он хочет пережить эту ночь. – Чонгук как раз говорил, что готов ко второму раунду, — весело делится Чимин, успокаивая поднявшийся в животе хаос. – Он готов принять вызов! Но альфа прищуривается и оглядывается через плечо на Чонгука. – Разве ты не говорил, что готов обмочиться и умереть? — спрашивает Юнги. Чимин кашляет и закрывает нижнюю часть лица, чтобы скрыть смех. – …может быть, и так, — размышляет Чонгук. Намджун лишь усмехается. – Может, что-нибудь менее опасное? — предлагает он. – Может, мы могли бы просто повеселиться? Вот тут-то и загорается метафорическая лампочка. – Как насчёт игры? — спрашивает омега. Он не ожидал, что два брата с таким энтузиазмом воспримут его предложение. Намджун начинает: – Наказанием будет... Обе стороны откидываются на спинки стульев, оценивая друг друга. Сокджин не сразу начинает объяснять, и Чимин наблюдает за тем, как Юнги и Чонгук изучают друг друга. Чонгук, кажется, несколько раз порывается что-то сказать, но в итоге молчит, пока Юнги не приходит к какому-то выводу. – Расскажи Тэхёну, что на самом деле произошло во время твоей первой охоты, — предлагает он с горящими глазами. У Чонгука отвисает челюсть. Тэхён удивлённо смотрит на него. Сокджин качает головой. – Жестоко. Должно быть, так и есть... Чонгук растерянно моргает, на его лице мелькают разные эмоции. Шок сменяется паникой, а паника — слабой попыткой успокоиться, которая на самом деле превращается в гнев. Он прищуривается. – Подожди ещё месяц, прежде чем выводить его из логова, — говорит он, указывая на Чимина. Как только Юнги откидывается на спинку стула, Тэхён вскакивает со своего места. Он вскрикивает, вскидывает руки и раскачивает бёдрами из стороны в сторону — не совсем та реакция, которую ожидал увидеть Чимин. – Чонгук только что сам себя подставил, — переводит Сокджин. — Шансов на пощаду больше нет. Пока они расставляют напитки, Юнги выстраивает десять бокалов для Чонгука и пять для Джина. Джин продолжает. – Это действительно глупая игра, — вздыхает он. – Ты предлагаешь сопернику два варианта и заставляешь его выбрать — так что обычно это бывает сложно, неловко, ну, ты понимаешь… Чимин кивает, подразумевая, а что ты бы предпочёл. – В любом случае, допустим, вы оказались в очень сложной ситуации и не можете сделать ни то, ни другое. Выпейте стопку и переходите к следующему раунду. Никаких повторов и ничего явно нелепого — убийство или что-то, что заставить мать плакать, ну и так далее. Это должно быть весело, — пожимает плечами Джин. – Иногда это выходит из-под контроля, учитывая, что в деле замешан алкоголь, но я такого почти не видел. – За что предусмотрены штрафы? — спрашивает Чимин. – А, — понимает Сокджин. – У тебя же ограниченное количество напитков, да? – Он указывает на ряды чашек по обе стороны от каждой альфы. – Тот, у кого первым закончится выпивка, проигрывает и выполняет наказание по выбору победителя. Это, конечно же, означает, что Чимин либо будет ждать, когда сможет переехать к своему парню... либо Чонгуку придётся раскрыть какие-то секреты. – Подними весь этот котёл, — начинает Чонгук, указывая на массивный чугунный казан, из которого Чимин наливал напитки в тот вечер, — или не приставай к Чимину с вопросами о еде целую неделю. Юнги сразу же принимает решение. – Давай посмотрим. – Он встаёт и хлопает в ладоши. Сокджин громко фыркает, когда они вдвоём направляются к котлу. Чонгук спотыкается. – Разве это не немного несправедливо? — спрашивает Чимин, указывая на ряды стаканчиков. Юнги выпил в два раза больше, чем его соперник. Намджун и Джин переглядываются, а затем смеются. Намджун даже вытирает слезу. – Алкоголь не помешает Юнги, — уверяет Джин. – Поверь мне. Но Чимин настаивает: – Разве не у Чонгука не будет проблем, если Юнги пьёт больше? – О, — Намджун делает паузу. — Нет. Юнги будет пить по две порции за ход. Широко раскрытые глаза Чимина бегают с одного на другого. – Нужно его напоить, — объясняет Джин. – В большинстве случаев он усваивает все что угодно ещё до того, как оно попадает в его организм. – В противном случае, — продолжает Намджун, — Чонгук будет настолько пьян, что его ходы будут гораздо менее… продуманными, чем у Юнги. Что, вероятно, означает… – Это что... особенность оборотней? — шепчет он. Они кивают. Чимин соглашается с ответом, подперев голову рукой. Это странно — признавать тайну, частью которой он теперь является. Внутри павильона Юнги с лёгкостью поднимает котёл с передвижной платформы. Чимин закатывает глаза и улыбается. Сокджин бормочет что-то о том, что Чимин планирует использовать эту силу в своей стратегии в спальне, но омега игнорирует это, спрашивая: – А как насчёт связи по запаху? Это тоже особенность оборотней? – Я не знаю, — честно отвечает Джин. Чимин наблюдает за тем, как Чонгук допивает свой напиток. Юнги явно перегибает палку. Его губы сжимаются. – Я просто хочу знать, насколько сильно он может чувствовать запахи. – Что, что-то скрываешь? — дразнит Сокджин. – Да, — шутит Чимин. — Я всё время втайне думаю о... Он смущённо замолкает, но пара, кажется, прекрасно понимает, о чём он говорит. Чимин застенчиво улыбается. Сокджин открывает рот. – Я бы сказал... – Съешь мою ушную серу, — кричит Чонгук, – или пойди сделай комплимент одной из тех омег, которые пялятся на тебя. И не притворяйся, что не замечаешь их. Чимин резко оборачивается и прищуривается. – Ладно, придурок, — рычит Юнги. – Я выпью. Облегчённый выдох Чимина, должно быть, слышен за столом. Когда он оборачивается, чувствуя себя измотанным, хотя игра только началась, он видит, что Намджун улыбается, словно говоря: «Что есть, то есть». – Думаю, с его стороны было разумно использовать слабости Юнги, — делится Намджун. — Не то, чтобы у него раньше их не было. Джин поднимает свой бокал. – Я выпью за это. Я бы никогда не стал играть с этим сукиным сыном. Каждый из них сыграл по несколько раундов. Предсказуемое поражение Чонгука стало реальностью после финального, неоспоримого «Лижи оленье дерьмо или подстраивайся под Тэхёна, когда у него будет следующая течка, придурок,», а затем Чимин сыграл с самим Тэхёном в менее напряжённом и гораздо более спокойном раунде. Его соперник большую часть времени жаловался — у Чимина было ощущение, что Чонгуку, возможно, придётся «подстраиваться» во время следующей течки, несмотря на поражение в игре, — но это не умаляло его заслуг. В конце концов, пока Чимин сидел у альфы на коленях, у того была прекрасная возможность время от времени проводить пальцем по его лицу и делать комплименты. – Я даже не знаю, смогу ли я это сделать, — пожаловался Тэхён, сидящий напротив. — Мне неловко тебя унижать. – Можно я буду первым? — невинно предложил Чимин, а когда Тэхён согласился, добавил: – Проведи день, выполняя обязанности Сохьян, или возьми на себя мои обязанности по кухне на месяц. Излишне говорить, что Чимин легко побеждает. Тэхён изо всех сил старается задать ему несколько неприятных вопросов (в основном связанных с течкой), но у Чимина просто преимущество первого хода. – Ты так и не согласился на штрафы, — напоминает Сокджин с ухмылкой. Чимин лишь подмигивает своему лучшему другу. – Можешь просто в долгу передо мной не оставаться. Проблема, однако, в том, что следующим он играет с Юнги. Хосок, появившийся в середине предыдущего раунда, раскладывает две стопки фишек. Чимин удивляется, увидев, что большинство фишек у него, но Джин с понимающей улыбкой качает головой и указывает на Юнги. – Может, сядем друг напротив друга? — кокетливо спрашивает Чимин. – Нет. Чимин не может не заметить, как слегка краснеют щёки альфы и как крепко он сжимает талию Чимина. Дело было не в алкоголе, который Юнги выпил с Чонгуком, а в том, который Чимин выпил с Тэхёном. Каждый раз, когда он не хотел выбирать, он просто поворачивался к Юнги и, надув губы, спрашивал: «Выпьешь за меня?» Тэхён даже не жаловался. Вместо этого они заговорщически переглядывались каждый раз, когда альфа брал у Чимина напиток. – Я собираюсь победить, — дразнит Чимин. Альфа закатывает глаза, и уголки его губ растягиваются в ухмылке. – Ты даже не сможешь добиться штрафной. И это верный аргумент; Чимин не может придумать ни одного. Чтобы скрыть, что он ничего не помнит, он спрашивает: – Ну а что насчет тебя? Альфа даже не замирает. – Потанцуй для меня, — выбирает он. Чимин легонько хлопает себя по бедру и вздыхает, чувствуя, как краснеет его лицо. — Ты имеешь в виду…? Юнги только смеется. – Я имел в виду вон там, — объясняет он, указывая большим пальцем через плечо. Чимин видит танцующую толпу только краем глаза. Он отвлекается на то, как альфа ухмыляется и запускает пальцы в волосы, расслабившись. Омега с трудом сглатывает. Он не ожидал такого быстрого ответа. – Ну? — подначивает альфа, дерзко ухмыляясь. – Хм, — уклончиво отвечает Чимин. – Дай подумать… Он в отчаянии оглядывает зал, поглядывая на стойку и растущую толпу танцующих людей. Размышления об идее Юнги не помогут ему найти свою собственную. Если не: – ...Потанцуй со мной, — предлагает он. Происходят две перемены: во-первых, на лице мужчины мелькает удивление. Во-вторых, Сокджин тут же начинает смеяться. Намджун следует его примеру, тихо фыркнув себе под нос. — ...хорошо, — соглашается альфа, смеясь. Он с улыбкой качает головой, расставляя напитки по краям. – Я же не могу позволить тебе победить, верно? Чимин усмехается ему в лицо. – Я ещё ни разу не проигрывал, — замечает он. – Значит, я буду первым. Чимин сглатывает. – Хорошо. Юнги, может, и навеселе, но он чувствует, как нервничает Чимин. – Позволь мне поцеловать тебя, — начинает он, – или вручить тебе подарок, который я давно приготовил. В замешательстве Чимин несколько раз моргает. Во что он играет? – Что за подарок? – Ты не хочешь, чтобы я тебя поцеловал? – Юнги делает вид, что разочарован. – Ты используешь меня, Пак Чимин. Чимин обиженно фыркает. – Теперь ты не получишь ни того, ни другого, — выдыхает он, протягивая руку за чашкой. Юнги лишь хмыкает. Чимин не осознаёт своей ошибки, пока не начинает пить. Может быть, ему стоит быть осторожнее. Это даёт ему время подумать. То, чего Юнги не будет делать для него, — это сложный вопрос. То, чего Юнги не будет делать для других людей… это немного проще. Что ещё ему не нравится? Он понял. – Поймай в капкан свою добычу во время следующей охоты, — осторожно предлагает Чимин, – или… зайди ненадолго в класс? Поговори немного о своей работе? Ты же знаешь, как сильно ты нравишься щенкам. И Чимин знает, что его партнёр не любит, когда его боготворят. Юнги морщится. Сокджин бормочет что-то о смене ставки, но уже слишком поздно. – ...я мог бы зайти. Одно только это нежелание повышает уверенность Чимина в себе. – Твоя очередь, — кокетливо напоминает он. Альфа гудит. – Я хочу, чтобы ты пошёл со мной на охоту. – …что? Но Юнги кивает. Чимин колеблется. – ... или? – Или я мог бы устроить для тебя приятный вечер, — пожимает он плечами. – Побаловать своего партнера. Чимин начинает понимать, что Юнги использует игру только как прикрытие. И он ведётся на это. – ...Я никогда ни на кого не охотился, — признаётся Чимин. В глазах Юнги вспыхивает восторг. – Я буду рядом, чтобы помочь. Конечно же он знал, какой вариант выберет Чимин, слишком смущённый, чтобы открыто заявить о своём желании, чтобы его побаловали. Чимин выдыхает. – Никаких поцелуев, — подчёркивает он, – целый день… или проведи для Чонгука экскурсию по дому. Чонгук вздыхает с облегчением, думая, что ему сегодня повезло, но Чимин замечает ужас в глазах Юнги. Он не удивляется, когда альфа тянется за своим напитком. — Прости Сохьян, — заканчивает альфа, — или проведи с ней вечер. Чимин никогда ещё так быстро не тянулся за алкоголем. – Извинись перед Хосоком, я имею в виду альфу, — блефует Чимин, – или перед Чанёлем. Юнги напрягается, прищуриваясь. – Ты знаешь их имена? – ... Едва ли, — бормочет он. Он ёрзает на коленях у Юнги и виновато надувает губы. Тем не менее ему не обязательно хотеть такого исхода — ему просто нужно предугадать, что решит его пара. Приятно наблюдать, как он тянется через стол. Чувство вины ослабевает; Чимин собирается победить. – Давай я отведу тебя домой, — резко говорит Юнги, — или сюда. Он сжимает челюсть, готовясь к противостоянию. Чимин не сразу улавливает игру слов, а потом издает неловкий писк. Момент его силы оборачивается против него, и это горячо. Юнги быстро это заметит; если не глазами, то носом. – Игра ещё не окончена, — слабо возражает Чимин. – Тогда решай. Пальцы Чимина тянутся к чашкам. Губы Юнги дёргаются, словно говоря: так я и думал. Чимину не стоит так возбуждаться из-за власти. – Ты можешь победить, — выдыхает он. – Я не хочу побеждать. – Он буквально ощетинился. Придумай что-нибудь, — проносится в голове у Чимина. Что угодно. Даже что-нибудь простое, что не усугубит его состояние. – Согласиться на ничью? — хнычет он вместо этого. Юнги резко встаёт и вытаскивает Чимина на импровизированный танцпол. – Пойдём, — бормочет он, — пока мне не пришлось разбираться ещё с двумя придурками. Чимин по-прежнему добивается своего. Кто бы мог подумать? – Ты знал... — рычит Юнги. Сердце Чимина бешено колотится, когда они поворачиваются друг к другу. – Я не очень хорошо танцую. – Я подумал, что ты слишком серьёзен, чтобы пытаться, — хихикая, выдыхает он. – Ты когда-нибудь делала это раньше? — С тех пор, как у меня появились родители, которые меня заставляли. Чимин не может сдержать улыбку. Толпа смещается и кружится вокруг них в танце, который, надо признать, слишком быстрый для новичка. Он кладёт руку на затылок альфы. Несколько пар приближаются к ним. Намджун, который не слишком крепко обнимает свою омегу, стоит спиной к Чонгуку. Тело Тэхёна неистово извивается. Обе пары стоят близко друг к другу, явно привыкнув к такому распорядку, и Чимин даже замечает Хосока с… случайным альфой. – Мне кажется, они смеются над нами, — признаётся Чимин. – С меня, — поправляет Юнги, выпрямляясь. Но ему, похоже, весело. – Я могу повести, — дразнит Чимин. – Я постараюсь не отставать, — ухмыляется альфа. А потом они выходят. В первом такте Чимин спотыкается. Ноги Юнги двигаются раньше, чем Чимин успевает что-то заметить: чёрные ботинки оказываются рядом в одну секунду и удаляются в другую. Барабаны на секунду начинают звучать намного быстрее, и хотя Чимин мгновенно приходит в себя, он чувствует, как рука Юнги поддерживает его за талию. Плавно, словно это его вторая натура, Юнги ведёт его в поворот. «Не танцую», —сказал Юнги. Никогда не значит «не могу». Конечно, он не самый пластичный из всех, кого когда-либо видел омега. Чимин — опытный танцор, у которого много изюминки и который может многое сказать своим телом, но Юнги быстрый. И это очень весело. Хихиканье Чимина больше похоже на визг. – Ты слишком торопишься! — кричит он, безудержно смеясь, когда Юнги снова раскручивает его. – Что? — дразнит альфа. — Не под бит? – Только не тогда, когда... — Чимин переносит весь вес на носки, изо всех сил стараясь сделать чистый поворот. – …только не тогда, когда я кружусь половину времени! Возвращаясь, он останавливается, едва не врезавшись в грудь Юнги. Танец настолько отточен, что кажется, будто он длится всего мгновение, но альфа плавно переходит к следующим шагам. – Ты хорошо справляешься, — подыгрывает он, едва скрывая веселье. Чимин усмехается. – Ты просто хвастаешься! Юнги хмыкает, размышляя, а затем заводит руку за спину и так плавно разворачивает Чимина, что тот сам удивляется, как ему удаётся не отставать. – Что за чёрт? — выпаливает Чимин с широкой улыбкой. – Нужно доказать свою правоту, — предлагает альфа, кивая в сторону их друзей. Точнее, он думает, что Юнги, возможно, заметил, как сильно ему нравится танцевать на публику. Либо ведущая роль намного проще, либо этот мужчина танцует лучше, чем он хотел бы признать, — он идеально попадает в такт, как и положено пьяному. У него также хватает самообладания, чтобы украдкой поцеловать Чимина каждый раз, когда он притягивает его к себе. – Думаю, ты им показал, — хихикает Чимин. Он не видит их реакции, но глаза Тэхёна слишком широко раскрыты, чтобы это можно было не заметить. – Может быть. Но он продолжает. Такое поведение привлекает к ним ещё больше взглядов, пока Чимин кружится с другими парами. Юнги следит за тем, чтобы они не выходили за рамки; Чимин любит притворяться, что присматривает за остальными танцорами, но он едва ли может уследить за тем, куда они направляются. Каким бы ни был этот путь, он приведёт их к концу сцены — к тому самому месту, где стоял Чимин во время церемонии выражения намерения. Юнги снова кружит его, всего один раз, а затем отпускает руку Чимина. Она опускается к его талии. Затем он поднимает Чимина на сцену. Он не единственный на танцполе. Несколько омег танцуют соло — даже Хосок отделился от своей партнёрши и нашёл Чимина, взяв его за руку. Омега наклоняется к нему, предлагая что-то очень пьянящее и очень волнующее. Один растерянный взгляд назад — и видно Юнги, который стоит, скрестив руки на груди. Он гордится. – С дороги, дорогуша, — хихикает Хосок и, покачивая бёдрами, чуть не сталкивает Чимина со сцены. Омега, спотыкаясь, выбегает на сцену и фыркает. Хосок исполняет короткий сольный номер, давая Чимину время проанализировать его — простая джига, не слишком активные движения руками, но много акцентов, которые заставляют толпу, растущую у сцены, хлопать и сдержанно подбадривать. Он подзывает Чимина жестом. Тот повторяет его движения ногами, берёт его за руку и начинает слегка раскачиваться в такт. – Покажи себя! — кричит Хосок, оставляя за собой роскошный цветной шлейф. Чимин демонстративно закатывает глаза, не переставая улыбаться. Где-то в разгар хлопков, которые становится всё громче, и танца, который становится всё более красочным, Тэхён поднимается и подходит к Чимину с другой стороны. Он прижимается к Чимину так, что толпа взрывается смехом. – Это так уродливо, — хихикает Хосок под аккомпанемент барабанов. Чимин пытается оттолкнуть Тэхёна. Конечно же, тот возвращается. Это превращается в пародию на небольшое соревнование: Тэхён исполняет небольшой фрагмент, а затем отходит в сторону. Хосок и Чимин сменяют друг друга, подчёркивая достоинства друг друга, и когда ритм барабанов меняется, Чимин бросает взгляд на Юнги. Он замечает Юнги и всех альф, которые игриво толкают его и указывают на сцену. – Иди за ним, — шепчет Хосок ему на ухо. Глаза Юнги... горят. Может быть, мерцают. У Чимина внутри всё переворачивается, как будто он снова впервые испытывает влечение. В животе что-то бурлит, тепло и приятно. Глаза Юнги блестят. Его губы изгибаются в улыбке, которая, как знает Чимин, означает заботу и терпение. Чимин видит всё это и бежит через сцену. Он прыгает. То, что он бросается в объятия Юнги, — это откровенное тщеславие. Но он словно парит в воздухе, хотя сцена находится всего в полуметре от пола. Но дело ведь не в расстоянии, которое так ошеломляет Чимина, не так ли? Это что-то другое. Оно не отпускает, угрожая прорваться. Или сжечь дотла. Какое-то ощущение, настолько головокружительное, что оно почти похоже на сон. – Ты меня поймал, — выпаливает Чимин, краснея. Бурление стихает, как прилив. Это было не совсем то самое, и неважно, насколько это было правдой. Альфа мычит, обнимая Чимина за талию. – Я чувствую запах твоей маленькой влюблённости, — бормочет он. Пойман с поличным. Чимин зарывается лицом в плечо мужчины. – Может быть, — бормочет он. Он чувствует, как расширяется грудная клетка Юнги, ощущает физически, как тот вдыхает, и когда мужчина радостно рычит, учуяв что-то, Чимин тоже радуется. Поздно вечером, спустя несколько часов после того, как щенки должны были уснуть в своих кроватках, вечеринка становится ещё громче. Они танцуют; все они. В какой-то момент Чимин оказывается прижатым к полу посреди ряда омег. Тэхён снова прижимается к Чимину спереди. Намджун вовлекает брата в хороводную пляску, а затем они с надеждой смотрят на Юнги, но альфа лишь усмехается. В итоге они толкаются друг с другом половину песни. Однако Юнги удается уговорить Тэхёна слегка покачаться на качелях, что вызывает отвращение у обеих сторон («Ты мне как брат, так почему же это так странно?»), но умиляет всех зрителей. Чимин в жизни не видел ничего более милого, если бы не громкая отрыжка Тэхёна, когда его передали Чонгуку. Это очень смешно, и это так весело. Все отлично проводят время. Чимин выпил лишнего и немного неуклюж, а Юнги рядом. Он поддерживает Чимина, когда тот меньше всего этого ожидает. Омега поднимает затуманенный взгляд и смотрит на него. Юнги встречается с ним взглядом. Кажется, он хочет что-то сказать, но через секунду лишь тихо улыбается, и это поражает Чимина как гром среди ясного неба. У него снова сводит желудок. Ух ты. Он мощный, красивый... и опасный. Гости спускаются по лестнице и выходят из логова старейшин. Юнги вместе с несколькими другими альфами вызывается разжечь несколько небольших костров. В перерывах все передают друг другу бенгальские огни. – Итак, — выдыхает Джин со счастливым вздохом. — Как ты себя чувствуешь после того, как мы связали тебя? В царящем вокруг хаосе — шумная беседа, алкоголь, летающие повсюду бенгальские огни — Джин представляет, что ожидает исключительно положительный ответ. Может быть, он думает, что то, что скажет Чимин, впишется в атмосферу. – Странно, — наконец тихо отвечает Чимин. — Я правда, правда счастлив, но… странно. Его подозрения подтверждаются, когда омега резко открывает глаза. — Что? — переспрашивает он, резко оборачиваясь. Чимин прижимается к Джину, пожимает плечами и позволяет своему расстроенному лицу проявиться. Только после того, как он бросает взгляд на костры — альфа всё ещё развлекается, ероша волосы Чонгука костяшками пальцев, — он отвечает. – Он будет чувствовать всё», — говорит Чимин. Дело не в этом, не совсем так, но Чимин не может толком объяснить. Что же это такое? Ему остаётся только гадать. Каждый раз, когда ему кажется, что он понял, что чувствует, эта мысль ускользает от него. Сокджин на мгновение замолкает. — То есть ты не говоришь ему об этом каждый раз, когда возбужден? Чимин чуть не подавился, закашлявшись. – Что это за игры? — спрашивает Джин. — Это бетанское? – Нет, — выдавливает из себя Чимин между приступами кашля. — Не только это. – «Нет» в смысле «это не бетанское» или «нет» в смысле… ты правда ему не скажешь? Парень морщится. – Пожалуйста. – Что? — спрашивает Джин. — Это важный вопрос. – Ну, это не имеет значения, — отвечает Чимин, понизив голос и широко раскрыв глаза, – потому что он всё равно почувствует запах. И, думаю, всё остальное тоже. Сокджин поднимает бровь. – Я не понимаю. – Например, если я смущён, расстроен или даже просто счастлив, — объясняет он. Тот кривит губы. – Почему это проблема? Разве это не должно давать, ну, знаешь... – ...облегчение? Да, — отвечает Чимин, глядя на омегу, и тот кивает. – Так и есть, и это волнующе, на самом деле, особенно потому, что мне иногда трудно выразить свои чувства, но я просто... – Ты стесняешься? — догадывается Джин. Однако Чимин останавливается. Он замирает, потому что с небольшого холма к ним бегут Юнги и Чонгук. – Нет, — понимает Чимин. Дело не в этом. Альфы толкаются и шутят, но Чимин, по правде говоря, смотрит только на свою пару. Он держит в руках связку бенгальских огней и, кажется, собирается подойти с ними. Однако это маленькое напоминание о той ночи, когда Юнги чуть не выдал всё слишком, слишком рано, заставляет его замереть. И дело не в ярких вспышках света вокруг него, хотя то, как они отражаются от лица альфы, усиливает бешеное сердцебиение Чимина. Он задаётся вопросом: не потому ли Юнги выглядит так же, как в ночь первого костра? Осторожно прощупывает почву, приглашая Чимина в их круг? – Нет, – отвечает Чимин, качая головой. Дело в том, что он сосредоточен на своей паре, даже когда занят тем, что отталкивает Чонгука. Кажется, что вся его жизнь вращается вокруг Чимина. И хотя дело не только в свете, падающем на его лицо, и яркой улыбке, которой он его одаривает, всё это заставляет Чимина с замиранием сердца осознать… Есть кое-что, о чём Чимин хочет рассказать Юнги. Без связи. – Ох… — выдыхает Чимин. Он не знает, почему раньше об этом не думал. И Сокджин, должно быть, видит это по его лицу. Понимая, что с плеч Чимина с облегчением и осознанием падает огромный груз, отчего шепчет: – А. Вот оно, да? Он так влюблён в Юнги.