Лебединый камень

Йож не знал, материться ему, смеяться или плакать. Он, конечно, предполагал, что идти с Лёлей по лесу будет сложно. Оказалось, что нет, не сложно. А чертовски сложно. Перепонки шлепали медленно, отказывались перешагивать через всякий лесной мусор и вообще не были приспособлены к долгой ходьбе. Лететь она тоже не могла. Лес стоял густо, ветви деревьев переплетались, и лёлины крылья, вроде бы небольшие по лебединым меркам, не могли развернуться в этой тесноте. Йож, ловко шурша по траве, пробирался вперед, смотрел – где можно пройти, а где пролететь хоть немного. Возвращался, показывал Лёле дорогу. Она старалась передвигаться как можно быстрее, не обращая внимания на исцарапанные лапы, вырванные из крыльев перья. Йож надеялся за день выйти хотя бы к кромке леса, но ночь застала их почти посередине чащи. Оба устали. Лебедь загнанно дышала, ее головка клонилась то влево, то вправо, крылья чуть не волочились по земле. Выбрали для сна небольшое ровное местечко, которое и поляной-то трудно было назвать, забрались в кучу листьев. Ёж дал Лёле пожевать каких-то корешков, которые он нарыл по дороге и которые, как он знал, помогали восстановить силы. Она молча проглотила и тут же уснула, как обычно, с головой под крылом. Ежу было беспокойно и боязно заснуть, он чувствовал – место нехорошее, да и были ли в Тёмном лесу хорошие места. Но через какое-то время усталость взяла своё. …лапы и пузико заледенели настолько, что почти не ощущались. Внутри уже охрип тревожный колокольчик, из последних сил заставляя проснуться, открыть глаза. Йож с трудом подчинился его требованию и первым делом взглянул на лебедь. Она, вся сжавшись в комочек, казалось, стала за ночь намного меньше, несмотря на взъерошенные перья. Видимо, что-то почуяв, тоже начала возиться, пытаясь проснуться. Полянку, на которой они устроились, затягивал белый туман. Он дышал на них ледяным холодом, медленно окружал, сковывал тела, уговаривая снова закрыть глаза и отдаться ему навсегда. «Надо двигаться!» - приказал себе ёж, железным усилием воли поднимаясь на лапы. Начал подпрыгивать, перекатываться, намерено толкая при этом Лёлю. Вот она приподняла крыло, приоткрыла глаза. - Двигайся, замерзнем нафиг! – крикнул ей Йож. Вышло что-то невнятно хриплое, но Лёля поняла, подняла голову, начала вытаскивать из-под себя лапы. Встала, покачиваясь и дрожа всем телом. Замерла. Ее глаза снова начали закрываться. - Давай же, двигайся! Не спи! Нельзя спать! – и Йож крутанулся вокруг себя, снова толкая ее и стараясь уколоть иголками. Лёля вдруг вытянула вверх шею, приподняла крылья, поднимаясь на лапках, как на цыпочках. И дребезжащим слабым голоском заклокотала что-то по-лебединому. Срывающийся поначалу голос стал набирать силу, клокотание ускорилось, стало ясным, громким, ритмичным. В такт звукам задвигались крылья, развернулись на всю длину. Она то поднимала их вверх сразу оба, то прижимала к бокам поочередно, другим в этот момент плавно выводя перед собой широкую дугу, то резко ими встряхивала или мелко-мелко трясла, как цыганка плечами. Притопывала лапками и изящно отставляла в сторону то одну, то другую. Лебедь танцевала. Танцевала так, будто была Павловой, а аккомпанировал ей сам Сен-Санс. Ёж замер от неожиданности происходящего, забыв, что ему тоже надо греться. Лёля махнула в его сторону головой: - Танцуй, Йожичка! И запела. Как на море Как на море море синем окияне Плывет лебедь Плывет лебедь-птица с белыми крылами Белы крылья Белы крылья над водою распускает Тяжеленько Тяжеленько о милёночке вздыхает Горьки слезы Горьки слезы в окиян она роняет Где же милый Где же милый безызвестно пропадает Ой ты ветер Ой ты ветер помоги моей печали Мою песню Мою песню отнеси в далеки дали Пусть услышит Пусть услышит как я плачу и тоскую Пусть вернётся Поскорей вернётся в сторону родную Ей на это Ей на это буйный ветер отвечает Не могу я Не могу помочь тебе в твоей печали Я недавно Я недавно даль далёкую покинул Твой любимый Твой любимый там в морской пучине сгинул Ни слезинки Ни слезинки больше лебедь не сронила Да стрелою Да стрелою небо синее пронзила На прибрежны На прибрежны скалы каменем упала Без милого Без свово милого жить она не стала Раскинув крылья насколько возможно, вытянув шею вверх скрипичным грифом и встав на самые кончики лапок, она застыла в этой позе изящной мраморной статуэткой. И только горлышко ходило ходуном, извлекая завораживающее курлыканье, перемежаемое протяжными низкими нотами. Йож не мог оторвать глаз от неё, такой чарующе прекрасной в этот странный страшный момент времени посредине Тёмного леса. Он вдруг почувствовал, что стало теплее. С трудом отведя взгляд от продолжающей петь Лёли, он увидел, что ледяной туман стал редеть, повисал клочками на кустах, таял и осыпался мельчайшими осколками. Лебедь умолкла, и ёж едва успел подскочить, чтобы не дать ей рухнуть на промерзшую землю.