Лебединый камень

И пошли они до городу Парижу. Бредут лесами тёмными. Идут степями широкими. Лезут горами высокими. «Волшебное кольцо» Плыли долго, почти целый день. Иногда выходили на бережок, чтобы отдохнуть. Лёле размяться, а ежу полежать на травке. Как оказалось – Йож ни разу не моряк, и его сильно укачивало. В том месте, где решили устроиться на ночлег, Тёмный лес уже вплотную подходил к берегу, но в сам лес после заката солнца не стали соваться. Про Тёмный лес ходило много нехороших слухов. Йож бывал там и раньше, но далеко заходить не приходилось. Расположились так, чтобы Лёля была в низинке, поближе к воде, а ёж повыше, посуше. Лебедь вертелась, шуршала, никак не могла угомониться, потом притихла, повздыхала и тихонечко позвала: - Йооож… Йожиииик… Тот, уже засыпая, высунул из-под колючек кончик носа: - Какой я тебе Йожик? Ты еще скажи – Йожичка. - Ой, а так можно? - Нет! Ему показалось, или Лёля в самом деле хихикнула? - Ну, чего тебе? - Почему ты пошел со мной? Только не говори, что тебе в ту же сторону надо. И вообще – разве ежи ходят поодиночке? Где твоя ежиха, ежата? - Лёля, а вариант – я захотел тебе помочь – ты не рассматриваешь? – Йож сделал вид, что пропустил мимо остреньких своих ушей последние вопросы. - Может и захотел… только мне показалось, что ты и раньше про Лебединый камень слышал, и дорогу до него знаешь… - лебедь вытянула шею и внимательно посмотрела на ежа. «Ммм… а она не дура. Хоть и блондинка». - Давай не сейчас, что-то меня рубит, укачало, что ли… - он думал, она начнет настаивать, но Лёля молчала и лишь смотрела все так же внимательно и чуть печально. - Можно мне твой нос потрогать? – выпалил он вдруг неожиданно даже для самого себя и совсем уж неожиданно смутился. В лёлиных глазах заплясали смешинки, и она положила голову рядом с ним. Йож осторожным легким движением коснулся черного кончика, провел лапкой выше, по красному. Нос был твердый и вовсе не холодный, лишь чуточку прохладный. Гладкий, как лакированный. Из двух маленьких дырочек он ритмично выпускал тоненькие воздушные струйки. Над носом был смешной нарост, тоже черный, как и кончик. Лебедь прикрыла глаза, словно ей нравилось. А может, и вправду – нравилось. Струйки воздуха стали тоньше, реже, она будто засыпала. А ежиные лапки тихонько трогали невесомые пёрышки на макушке, он начал что-то тихонько нашёптывать себе под нос… Где-то гулко ухнула сова. Йож отпрянул, Лёля, все так же молча, утянула голову вниз, и вскоре оба спали.