Две стороны одной монеты

На некоторые вопросы ответов лучше не знать. Светская жизнь (Café Society)

Больно ударившись спиной, я попутно успела совершить несколько кувырков, наконец останавливаясь и тяжело дыша. Спина сильно ныла от встречи с неизвестным предметом, а темнота, в одно мгновение поглотившая всё вокруг, начинала всё больше и больше сгущаться, подбираясь, казалось, ко мне с каждой секундой всё ближе. На мгновение от непроглядной тьмы мне даже показалось, что я отключилась, но постепенно возвращающиеся в моё сознание звуки уверяли в обратном. Вот уже слышится тихий шорох осыпающегося чего-то сверху, а на щёку падает влажная холодная капля воды… И собственное дыхание вновь раздаётся вокруг, словно напоминая о том, что я ещё жива. — Э-эй, — тихо, словно шёпот, слышу голосок своего попутчика. — Т-ты как там? Жива? Пытаюсь промычать что-то в ответ, но с первых попыток получается слабо. Казалось, я отбила себе все голосовые связки и рот мне просто больше не подчинялся. Пытаюсь приоткрыть его, и тот послушно следует моему желанию. Могу двигаться… Слегка приподнимаясь на локтях, ощущаю, как в горле начинает першить, а после подкатывает самый что ни на есть сильнейший кашель, раздающийся по помещение эхом и сиплыми хрипами возвращающийся ко мне. Удивительно, но после него становится намного легче, словно из меня вышло что-то… что-то лишнее. Почти тут же мне показалось, что голос вновь вернулся на законное место. — Я… я тут, — глупо, но хоть как-то. По крайней мере, Флауи теперь знает, что я жива. Принимаю сидячее положение, руками пытаясь нащупать лампу, которая оказывается совсем рядом. Поставив ту перед собой, я достаю из заднего кармана коробок спичек, поджигая одну и слабо освещая помещение. — Подожди, я сейчас к тебе спущусь, — слышится его шелестение сверху, прежде чем всё вновь охватывает тишина. И вот, лампа вновь готова к применению, а я обретаю возможность видеть. Прямо прозрела, честное слово. Потирая почему-то отвыкшие от нежного света глаза, с тихим кряхтением моя тушка пытается подняться на ноги, неловко пошатываясь и вновь пытаясь удержать равновесие. Мини миссия выполнена. Но теперь появлялся вопрос, куда я провалилась. Хотя нет, их было два: «Куда я провалилась?» и «Есть ли здесь кто-нибудь кроме меня?». И стоило этой возможности дойти до моего разума, как по спине пробежал леденящий самую душу холодок, а пальцы вспотевшей от волнения руки плотно сжались вокруг ободка лампы. Двигаться вперёд, всматриваться в тьму или даже просто оборачиваться уже не хотелось. От слова совсем. А вдруг тут кто-то есть? Но он ведь не напал. А вдруг он просто спит? Тогда он должен был уже давно проснуться от моего эффектного появления. А что если он притаился и наблюдает? Но зачем? Успокаивая себя подобными бредовыми доводами, отвечая на собственные вопросы лаконично и логично, я просто буквально через силу заставляла себя подняться на ноги, осматриваясь по сторонам. Это была небольшая комнатка. Нет, скорее её подобие. Стены здесь были ровными, пусть и не покрашенными, как в нормальном доме, а под ногами находилось что-то вроде плитки… Каменной плитки. А ещё повсюду валялись разбросанные вещи. Основное их количество составляли уже разбитые банки, в которых, судя по всему, раньше хранилось не то варенье, не то ещё что-то, что позже отчасти испарилось, в остальном же засохнув грязным пятном на плитке. Продвигаясь вперёд, к месту своего падения, я невольно потирала поясницу, которой, собственно, и встретилась с чужеродным предметом. Да только с каким, я так и не поняла. Судя по всему, он был тонким и продолговатым. Точно не одна из банок. Может что-то полезное? Ещё не скоро, но свет всё же выловил источник моей нынешней боли. Как бы смешно и жутко это не звучало, но даже у этой комнаты были свои скелеты. Как жаль, что не в шкафу, мирно прибранные и никого не пугающие. Да-да, самый что ни на есть настоящий скелет сейчас сидел прямо передо мной, облокотившись спиной на стену и сжимая что-то в своих костлявых руках. — Бедняжка, не правда ли? — прозвучало над самым ухом, от чего я вздрогнула с перепугу, отшатнувшись в сторону. — Вот бы у тебя такая же хорошая реакция была в бою, — как-то оскорблённо фыркнула моя недавняя знакомая, складывая руки на груди. Вновь переведя взгляд на скелета, я начала невольно всматриваться в его черты. Не знаю почему, но мне не было страшно. Не потому, что где-то мысленно я уже была готова к таким видам после всего пережитого, и даже не потому, что у меня были стальные нервы, о которых я с момента падения в Подземелье уже успела и забыть. Дело было скорее в том, что он казался мне каким-то нереальным. Знаете, такой, словно бы и не естественный вовсе. — Он настоящий? — невольно сорвался интересующий меня вопрос с губ, тут же получая фыркающий ответ: — Если не веришь, можешь сама потрогать. Как жаль, что я не могу этого за тебя, — ах, сколько же сладостного сарказма она на меня растрачивает. Умиляет, что прямо не могу. И тем не менее, немного нахмурившись, я несмело приблизилась. — Чего ты тут мнёшься, не живой он, не укусит, не боись, — очередная ехидная подколка со стороны шатенки, которая действительно меня немного подбадривает. Сократив расстояние между нами вплотную, я неуверенно касаюсь черепа скелета. Твёрдый, шершавый, но в то же время такой непередаваемо ровный. Он не сохранял идеальные очертания полушара, испещрённый плавными вмятинами и выпуклостями, он не выглядел как те совершенные черепушки, которые можно было купить в магазине, не важно, были ли они сделаны из пластика, керамики или даже стекла. Нет, он имел неправильные очертания, будучи одновременно гладким и шершавым. И это приводило меня в леденящий кровь восторг, полный ужаса и даже некого отвращения. Когда-то давно это действительно был человек. У меня отчего-то совсем не осталось сомнений, что скелет был настоящим. И факт, что он не пошевелился от моего прикосновения придал мне немного больше уверенности и храбрости, что ли. Вновь осмотрев несчастного, я невольно взглядом вернулась к его сжатым в кулаки ладоням. Таким маленьким, с хрупкими пальчиками. Они были раза в полтора меньше моих… Наверное, это был ребёнок. Возможно даже девочка, хотя как я могла об этом судить? И сразу на душе стало неспокойно, так противно и грустно, что на несколько мгновений мне показалось, что давняя подруга депрессия заглянула в мою душу на чашечку горького тёмного горячего чая без сахара, чтобы просто вылить её на меня. К щекам совершенно неожиданно прилила кровь, а челюсти почему-то болезненно свело судорогой. И неожиданной стрелой ужаса меня пронзило понимание о том, что здесь не щадили даже детей… Они просто лежат тут. Мёртвые. Не так мёртвые, как я, они действительно мертвы. Не дышат, не двигаются, не живут. Они больше не смогут надеяться на свободу и встречу с родными, не смогут улыбнуться или заплакать. Их просто больше нет. И со мной будет так же? Аккуратно разгибая палец за пальцем, я попыталась вытащить предмет, крепко-накрепко зажатый между костяными остатками. Он поддался не сразу, всё же выныривая, выскальзывая и из моих пальцев и с тихим звоном приземляясь на пол. Протянув ладошку, чтобы поднять ленточку, а кажется это была именно она, я и подумать не могла, что случится после. Стоило мне только вновь коснуться голубовато-бирюзовой ткани, как до этого мёртвое тело вздрогнуло и зашевелилось. Его движения нельзя было назвать осознанными. Да и движениями вовсе. Просто в одно мгновение его рот широко открылся, вплоть до того, что нижняя челюсть и вовсе отвалилась в немом крике, а руки резко взметнулись вверх, обхватывая своими тонкими костяными пальцами мои запястья. Замерев от сковавшего меня от неожиданности страха, я и звука издать не смела, в отличии от моей попутчицы, что, громко взвизгнув, нырнула обратно в темноту, буквально растворяясь там. — С-ссыкло, — дрожащим голосом пробормотала я себе под нос, нервно пытаясь разжать пальцы мертвеца. Но чем больше я старалась, тем сильней и болезненней его руки сжимали мои. Но и это не было концом всех удивительных вещей на сегодня. Пусть скелет после этого больше и не двигался, но сумел преподнести мне ещё один неожиданный сюрприз. Прямо под его рёбрами показалось лёгкое, сначала едва различимое бирюзоватое сияние. Оно неуверенно и плавно усиливалось, словно его источник приближался ко мне, после чего прямо из грудной клетки моей нынешней «западни» выплыло сердечко. Именно оно сияло так ярко и нежно, что на секунду я даже и забыла, в каком положении нахожусь. Замерев прямо перед моим лицом, сердечко ещё немного помигало мне, словно фарами, своим ярким светом, после чего уверенно направилось куда-то вверх. Туда, откуда сюда попала я. — Охренеть не встать, конечно, — вновь раздался пугающий своей неожиданностью до самого сердечного приступа голос шатенки. — Хватит появляться за моей спиной! — нет, ну серьёзно, она меня так в могилу сведёт. Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями и пытаясь успокоить дико колотящееся сердце. — Что это вообще было? — Потерянная душа. Я мало что о них слышала после того случая, но… Она только что поблагодарила тебя… Это просто…охренеть… — видимо даже сам призрак не мог подобрать слов, чтобы выразить то, насколько произошедшее поразило её до глубины души. Её несуществующей души. — Потерянная душа? — я обернулась, надеясь хотя бы увидеть лицо собеседницы в этот момент, но она вновь пропала, словно той и не было. Правда одна я в этот раз не осталась, так как в комнате раздалось уже знакомое мне шуршание золотистых лепесточков и тихий, едва разборчивый шёпот цветочка: — Ч-человек? Я хотела было уже встать, да только совсем забыла о том, что упёртый скелет крепко держит меня за кисти. И стоило мне только предпринять попытку подняться… Бах. Весь ещё стан, все кости и позвонки… Всё просто разлетелось, по полу, будто потеряв опору, более ничем и никем не связанное и сдерживаемое… Лишь только эти треклятые руки упрямо продолжали держать меня в своих оковах. Ну и хрен с ними. Неудобно, но может потом с ними можно что-нибудь будет придумать? Склонившись над уже почти забытой мной ленточкой, я аккуратно зажала ту между пальцев, поднося поближе к глазам в попытке получше её разглядеть. Обычная с голубоватым отливом лента, на одном краю которой аккуратно была прикреплена небольшая милая брошка с бело-голубым барашком. Женская… Наверное эта малышка очень её любила… Если честно, в голове была полная каша. Слишком много происшествий на секунду в квадрате. То падаешь в Подземелье, то встречаешь разговаривающий цветок, то появляется подозрение, что ты находишься в игре. А ещё монстры, приключения, призраки, души тайны всякие… и скелеты, которые ценой своих рук тебя отпускать отказываются. Серьёзно, у меня уже голова кругом от всего произошедшего. — Тебя и на секунду одну оставить нельзя, — слышится недовольное фырчание того самого дьявольского цветочка, который сейчас смотрел на меня снизу вверх, вглядываясь в глаза. — Ты как, в норме? — встретившись с моим взглядом, он вновь неестественно, словно не то через силу, не то с непривычки, переключаясь с ворчания на беспокойство. — Всё нормально, просто при падении ударилась спиной о ногу вот этой бедняжки, — я указала на остатки скелета позади себя, не отрывая взгляда от глаз-пуговок своего собеседника. Но, судя по взгляду «ты что, дура? Я тебя не о том спрашивал», говорил он скорее о тех самых шаловливых ручках, прочно закрепившихся на моём теле. — Я не знаю, как их снять, — рубанула правду матку под самый корень. Нет, ну, а чего тянуть-то? — А нечего руки распускать, — тихо и довольно грубо буркнул он себе под нос. — Что? — скорее по привычке переспросила я, хоть и достаточно хорошо расслышала его фразу. — Н-ничего, нам нужно поторопиться, — он, словно ощутив себя виноватым, тут же засуетился, осматриваясь по сторонам. — Ты видела выход? Отрицательно мотнув головой, моя особа всё же соизволила подняться на ноги, собираясь с мыслями и вновь приподнимая руку с лампой, дабы осветить участок побольше. Медленно продвигаясь по комнате, будучи сопровождаемой Флауи, я отчего-то чувствовала себя уверенней. Идти было уже не так страшно, да и складывалось ощущение, словно бы тут никого не было, хотя всего пару секунд назад, я креститься и молиться была готова на то, что тут кто-то был. Дойдя почти до противоположной стены, я неожиданно обнаружила стеллаж, с которого, по-видимому, все те банки, склянки и прочие не особо нужные вещи и повыпадали. Выглядел он совсем не как случайно упавший шкафчик, а скорее как намеренно сваленный предмет, способный перегородить дорогу. — Может… выход за ним? — мы с цветком неуверенно переглянулись, после чего он лишь кивнул мне, своими лианами ухватываясь за край стеллажа и с усилием пытаясь потянуть тот на себя. — …. Тяжёлый, — натужно прохрипел Флауи, едва ли сумев пододвинуть преграду. Она громко скрежетала при передвижении по полу и перемещалась едва-едва. Даже с моей помощью мы с моим спутником справились лишь через пару-тройку минут мучений, сумев изрядно запыхаться. — Нас… должно быть… слышали… — тяжело дыша, обратился ко мне золотолиственник. — Нам стоит поспешить… и убраться отсюда. Если честно, здесь было настолько мрачно и стрёмно, что я была полностью солидарна с растением. Выбираться отсюда нужно было. И как можно скорее. Сразу за стеллажом оказалось что-то вроде маленькой дверцы. Она была, от силы, в половину моего роста, пусть и достаточно широкой. Но настораживал даже не столько её размер, сколько факт того, что дверца была, насколько это возможно, забита досками. Видно, что старыми, но всё же досками, которые пусть и попытать выбить, но стоило. Облокотившись на локти сзади, я почти что легка ногами вперёд, одной ногой прочно уперевшись в саму дверцу, другую же согнув. Мгновение — и вот я уже пытаюсь выбить ногой эти доски. Словно ненастоящие, они, тихо хрустнув под ступнёй, резко выгибаются в обратную сторону, ломаясь и крошась. Все трухлявые и гнилые, видно было, что они пробыли тут уже немало времени. Ещё один такой удар — и нога встречается с дверью, которая, оказывается, заперта… И теперь вариантов становится всё меньше. Звучит до грустного смешно. Выбивать уже нужно дверцу. — Подожди немного, я… — один сильный удар ногой и та, словно по волшебству открывается, освобождая путь. — …открою её тебе с той стороны… — слышится тихое, явно немного ошарашенное моими действиями бормотание позади. — Прости, — неловко извиняюсь я, понимая, что своими действиями, наверное, шумела ещё сильнее, привлекая больше внимания. Однако стоило мне покинуть это помещение, как я оказалась в новом. Оно было намного больше и просторнее, да ещё, а придачу ко всему, более освещённым и заполненным. Скорее это помещение даже стоило называть не комнатой, а скорее длинным коридором. Повсюду вокруг, дарящие слабый свет, на стенах висели подобия светильников. Да только у них не было ни лампочки, ни свечки. Вместо этого на небольших выступах горели слабые огоньки света. Такие нежные, они завораживали посреди всего остального ужаса и безумства творящегося вокруг. Их свет достигал всего в этой комнате, охватывая собой какие-то коробки и ящики, что-то накрытое простынями, стулья, стол, какие-то полки с банками, в которых, кажется, хранились приправы. Это было похоже на… склад? Кладовую? Кажется, в этой прохладе хозяин, ну или же хозяйка, хранила ингредиенты для своих блюд. Взгляд, уже успевший отвыкнуть и от темноты, и от большого количества света, слепо метался вокруг, пытаясь сосредоточиться на предметах. Вот видны яблоки, выглядывающие из-под открытой крышки ящика, а вон там, кажется лежит мешок с картошкой… Вдалеке виднеется какой-то огромный тёмный шар. Точнее мне так сначала показалось. Немного пройдя вперёд, я невольно споткнулась, неудачно приземляясь на коленки, которые сначала отозвались глухой болью, позже начиная пощипывать. Зато теперь, подняв взгляд, я чётко смогла разобрать то, что вначале приняла за чёрный шар. Это был большой круглый резервуар с водой. Так сказать, аквариум, почти что с меня в высоту. Все его стенки изнутри были облеплены слизнями, нет, улитками, которым явно не хватало на всех места. Они прилегали к друг другу настолько плотно и их было настолько много, что издалека они больше напоминали плотную тёмную сферу. Тем не менее, среагировав, видимо, на моё шумное появление, совсем рядом что-то задвигалось, зашевелилось. И это был явно не кто-то из моих попутчиков. Ни Флауи, находящийся рядом, ни Чара, которая обычно не шумела и вообще пугала своим резким появлением с очередной своей фразочкой. Совсем рядом, всего в паре шагов от меня, я заметила, как зашевелилась ткань, скрывающая что-то под собой. Предмет был не то квадратной, не то прямоугольной формы, чуть больше, чем половина моего роста. И ткань, прилегающая сбоку, сначала слабо зашевелилась, а после и вовсе начала вытягиваться вперёд, издавая странные звуки. И лишь через пару мгновений до меня дошло, что звуки издаёт вовсе не ткань, а то, что находится под ней. Сдвинувшись ещё дальше, полотно наконец очертило движущийся предмет. Это была тонкая, тощая, словно изуродованная рука, местами словно обгрызенная, словно неполная… С каждой секундой мне всё больше становилось не по себе… Да что тут происходит? Кто это? — Помогите… — просипел тонкий, хриплый, полный надежды и, словно в противовес, отчаянья голос. Рука его обладателя тщетно и слепо пыталась нащупать хоть что-нибудь сквозь кусок ткани. — Помоги… — повторился жалобный призыв. И у меня кровь застыла в жилах от ужаса. Да что же здесь происходит, чёрт побери? Что… что же это? Уверенно шагнув вперёд, я хотела последовать жалостливым просьбам, но совершенно неожиданно меня остановила лиана Флауи. Непонимающе обернувшись в его сторону, я так и замерла. — Не стоит, — его тихий шёпот эхом отдавался в моих ушах. — Не снимай покрывал, не помогай. — Но!.. — хотела было возразить я, но, поняв, что произнесла это слишком громко, понизила тон, — Но они же страдают, Флауи. Почему мы не можем, чёрт возьми, просто помочь им? Выпустить… — Тебе им уже не помочь, — как-то не то грустно, не то зло сощурившись, прошипел мне в ответ цветок. — Тебе не стоит видеть, что от них осталось, но, поверь мне, все, кто попал в кладовую Ториэль… лучше спасение для них — смерть. Но ты их не убьёшь, поэтому не надо, — его лиана крепче сжалась вокруг моей кисти. И неожиданно вся атмосфера вокруг резко поменялась. Словно бы стало тяжело дышать. И даже этот свет огня в странных светильниках казался мне мрачным и ужасающим. Постепенно к первому голову прибавился второй, затем третий. Гул постепенно стал нарастать. Сколько их тут? Десять? Пятнадцать? Что же с ними под этой тканью, в клетках? То, что под тканью были клетки уже не вызывало никаких сомнений. Они были здесь заключёнными. Неожиданно посреди всей этой какофонии, словно выделяясь в разнообразии звуков, тихо щёлкнул замок открывающейся двери. В одно мгновение вокруг наступила гробовая тишина. Ни звука, ни шороха, ни даже чужого дыхания. Я не слышала больше ничего, казалось, даже насос в аквариуме перестал работать, чтобы показать всю серьезность происходящего, чтобы наколить атмосферу, чтобы не привлекать к себе внимание хозяйки этого места. — Давай быстрее сюда, в клетку, — услышала я тихий шёпот своего сопровождающего где-то справа. У меня тряслись поджилки. Казалось, ещё немного и я больше выдержу, просто потеряю сознание прямо здесь. Голова кружилась, к горлу подступала тошнота, а всё внутри скрутило, словно я сейчас нарезала круг пятнадцатый на американских горках. Тем не менее, не медля более ни секунды, я нырнула в указанном Флауи направлении, прямо под белоснежную ткань, уверенно заползая в клетку. — Боже… не двигайся и не издавай звуков, лучше засядь поглубже в клетке и сделай вид, что тебя здесь нет, поняла? — ощущая, как кровь отливает от лица, я поспешно кивнула несколько раз, ощущая, как где-то внутри меня зараждается паника, поглащающая меня изнутри, не позволяющая мыслить трезво. — Я вернусь за тобой… всё будет хорошо, — тихо прошептал мне цветочек, опуская ткань вниз и закрывая мне обзор. Зажав полотно между дверцей и створкой, он мягко прикрыл дверь, чтобы та не выделялась, но одновременно с тем не закрылась на замок полностью. Отползя, как мне и сказали, в самый дальний угол, я сжалась в маленький комочек, закрывая рот руками, чтобы не дай бог себя не выдать. Где-то в помещении зазвучали тяжёлые, но приглушённые мягкой шерстью шаги. Они медленно приближались от самого выхода, который я заприметила ещё в самом начале. Всё ближе и ближе… Перед глазами стоял всё тот же страшный образ с нашей первой встречи. Мне очень хорошо запомнились её глаза. Совсем как козьи, но страшные, отталкивающие. С горизонтальным продолговатым тонким, словно у кошки, зрачком и жёлтыми, словно не то больными, не то полными безумия белками. Хорошо помнила я и зубы, лишь едва сверкнувшие своей желтоватой белизной в нашей первой встречи. Больше, кроме её мощной фигуры и достаточно больших устрашающих рогов я особо ничего рассмотреть и не сумела. Но и желанием особо не горела. Вон, меня и сейчас в дрожь бросает при одном-то воспоминании. Закрыв глаза, я просто попыталась сосредоточиться на чём-нибудь другом. Например, мне стоило подумать о чём-нибудь хорошем. О выходе. Я его видела и его можно открыть… Но если я его открою, то не встречусь ли с хозяйкой этого дома? Но что было хуже, даже мои попытки позитивного мышления прерывались мыслями о том, что она вот-вот заметит мою клетку, так неловко в спешке прикрытую Флауи. Заметит и откроет… А дальше и представить себе было страшно, что будет. Тем не менее мои опасения были напрасны. Вместо этого произошло нечто похуже: гробовую тишину сначала разрушил противный тонкий скрип клетки, а после едва разборчивый, но уже знакомый голос, умолявший о пощаде: — Нет, боже… Ториэль, не надо… нет… просто убей меня уже… Я больше не могу… не хочу, — словно в бреду он продолжал бормотать что-то несвязанное, полное откровенного ужаса… А после всё это резко прервалось. Всё началось с пронзительного крика, наполнившего помещение. Но уже совсем скоро несчастный потерял голос, теперь я едва ли могла разобрать его сиплые мольбы, попытки кричать… и вперемешку с этим комнату заполняло хлюпанье. Такое отвратительное, такое ужасное, что меня вот-вот и вырвет. Сдерживать всё внутри становилось невыносимым. Голова кружилась и разрывалась на части, в висках пульсировало, а сердце отбивало бешеные ритмы… А после всё вновь прекратилось. Снова тишина. После тихий звон отодвигаемой крышки стекла, судя по всему, на аквариуме. Через пару секунд он вновь повторился, после чего грузные, тяжёлые шаги начали медленно удаляться прочь. Но я больше не могла. Я не понимала и не хотела понимать… Казалось, что-то внутри меня перевернулось, сломалось, измельчилось, оборвалось, а после вместе с рвотой подступило к горлу. И стоило лишь двери скрипнуть за хозяйкой этого помещения, как я, не смея больше себя сдерживать, склонилась к краю клетки, заходясь диким кашлем и высвобождая всё своё малое содержимое желудка наружу… Вышло всё, пусть и немного. Но теперь внутри меня создавалось какое-то странное ощущение пустоты, вперемешку с жжением. Сплюнув остатки желудочного сока, оставшегося во рту, я, ощущая резкую слабость, поспешила направиться к выходу из клетки, будто бы это именно она высасывала из меня не только все силы, но попутно забирала и часть души… Это была не просто кладовая… это была скотобойня.