Аудиоэротический исполнитель

      Сидеть в засаде в неудобной машине, когда за окном идёт дождик, а температура где-то в районе нуля, — не очень вдохновляло. Даже покурить спокойно нельзя, потому что на улице ещё и ветер — стоило открыть окно, как он начинал швырять холодные капли в лицо и за шиворот.       Но сидеть надо всю ночь, напялив крупные наушники и вникая то в пьяный бред говоривших, то в громкий протяжный храп.       Вот уже четвёртую ночь Намджун с напарником «слушали» подозреваемого. Пока что результата нет никакого. Он приходил в свою квартиру и заваливался спать, храп размеренно звучал в наушниках и не прекращался до самого утра. Два раза он звонил некой Мирабелле, видимо, шлюхе, и договаривался о встрече.       После этого к дому подкатывал чёрный раздолбанный мустанг, и из него появлялась немолодая уже тётка в вышитом пайетками поясе, который, видимо, выполнял роль юбки, колготках-сеточках и с густо подведёнными глазами, делающими её похожей на панду. Виляя тощей задницей, она скрывалась в подъезде, а через минут пять тишина в квартире подозреваемого сменялась пьяным весёлым хохотом, откровенными стонами и мерзкими чавкающими звуками.       Но это ни на шаг не приближало их к цели.       — Может, всё это бред? Может, зря мы тут сидим? — страдальческим голосом пожаловался напарник, стряхивая с брюк крошки бутерброда, который только что доел.       — Нет, точно не зря. Он чего-то ждёт. И мы подождём.       — Чёрт. Не могу больше тут торчать. Скука смертная. Это самое отстойное дело из всех, что нам предлагали. Хоть бы шлюха сегодня приехала, тогда в эфире разнообразие появится. Прошлый раз она неплохие анекдоты травила.       Намджун скривился. Каждый раз его тошнило от этой уродливой тётки и её колготок в сеточку. Почему-то они ему напоминали ту самую рубашку, которую он рассматривал в той квартире, и в голове начинали заводиться странные мысли.       — Слушай, может, сам подежуришь сегодня? — продолжал ныть напарник. — Меня жена скоро с потрохами сожрёт из-за того, что я дома не ночую. Надо её ублажить, пусть успокоится.       — Значит, тебе секс и развлечения, а мне тут сидеть, слушать храп и писать в бутылочку? — Намджун хотел возмутиться ещё, намекая, что нельзя бросать дело на полпути, но потом понял — вот он шанс. Шанс проверить то, что не даёт ему покоя уже столько дней. — Ладно, вали уже. С тебя ужин. С мясом.       — Ты настоящий друг! Всё сделаю в лучшем виде! И соджу тебе куплю, обещаю! — порывшись у себя в сумке, он достал ещё один слегка помятый бутерброд: — Если вдруг проголодаешься. Вид у него не очень, но вкус отличный!       Напарник сбежал чуть ли не вприпрыжку, оставив после себя лёгкую грусть и запах сигарет, но Намджун моментально забыл о нём. Его интересовало другое. Проверив своего подопечного и убедившись, что он крепко спит — об этом оповещал его громкий храп, — детектив покрутил ручку приёмника, настраиваясь на ещё одну частоту. Там было загадочно тихо. В окне тоже не горел свет, и Намджун решил, что, возможно, парень спит или ещё не пришёл домой, хотя уже было за полночь. Не зная, почему, он подумал, что слушать тишину в комнате незнакомца довольно приятно и даже интригующе.       Минут через пятнадцать в комнате зазвучал телефонный звонок, потом послышалось шуршание постельного белья, а через мгновение сонный хриплый голос сказал «алло» в трубку, и Намджун поёжился от накатившего волнения.       Пауза, и сердце детектива пропускает удар.       — Привет, котик…       — …       — Да-да, это твоя драгоценная Вишенка, и она уже сладко спала. Ты меня, как обычно, разбудил.       — …       — О, значит, хочешь поиграть? Прямо сейчас, или дашь мне минутку сварить себе кофе?       Низкий воркующий голос обволакивал, заставлял закрывать глаза и включать фантазию на полную. Видимо, собеседник дал добро на кофе, потому что парень стал рассказывать, что именно делает, слышно было, как щёлкнула кнопка на плите, звякнули чашки, зашумела вода.       — Устал сегодня? — голос такой участливый, заботливый, ни нотки фальши. — Как обычно, не бережёшь себя. Но я помогу тебе расслабиться. Расскажи, чем хочешь заняться сегодня?       Голос иногда прерывался, и невидимый собеседник говорил ему нечто, а парень заливался смехом, ворковал, иногда томно вздыхал.       Намджун потерял нить разговора, заслушался и очнулся лишь тогда, когда прелюдии у собеседников закончились, и они перешли к делу.       — Да-да, я уже готов. Всегда готов. Сегодня сверху хочешь?       — …       — Какой ты… Аха-ха! Тогда давай уже приступим, хотя я и не люблю так, вечно ты спешишь. Присядь удобно, раздвинь ноги, расстегни свою ширинку, и я свою, конечно, тоже расстегну, ты же знаешь, никакой игры, всё по-настоящему… М-м-м…       — …       — Ты уже готов, так зачем же медлить? Теперь просто закрой глаза и слушай, как я буду с тобой это делать…       В наушниках послышались тихие стоны и шёпот, он то усиливался, то затихал, и эти звуки заполнили всё пространство вокруг, наполнили до краёв, и Намджун вдруг понял, что уже давно активно поглаживает свой пах, а член выпирает из тесных брюк, просясь на волю, и нет никаких сил сдержаться. Вжикнув молнией, детектив достал ноющий от возбуждения член, обхватил его рукой, ритмично задвигался. Голос в наушниках шептал, соблазнял, подхлёстывал воображение, и ему казалось, будто это не его рука скользит по его члену, а губы незнакомца.       Оргазм был ярким и долгим. Таким, какого у него давно уже не было. Сперма обильно пролилась на брюки, резиновый коврик под сидением, руки и даже слегка забрызгала приборную панель, что выглядело особо пикантно.       Когда ощущения немного схлынули, Намджуну внезапно стало стыдно, он заоглядывался в поиске невольных свидетелей, щёлкнул тумблером, отключаясь от прослушки квартиры коварного соблазнителя и обещая самому себе больше никогда, никогда в жизни, не включать её. Белёсые капли, стекающие по спидометру на панели приборов, выглядели как доказательство его слабости, и детектив быстро стёр их рукавом. Брезгливо поморщился от своего глупого поступка и…       Следующей ночью всё повторилось. Был выходной, незнакомцу позвонили, по крайней мере, трое, несколько мужчин и женщина, причём один звонил дважды. Для всех у парня находилась доза удовольствия, которой он с радостью делился и даже ни разу не повторился.       Та же фигня повторилась и в следующую смену, и так день за днём.       Намджун каждый раз клялся сам себе, что подобное не повторится, но всё равно натирал на руках мозоли и ничего не мог с собой поделать — противиться голосу было невозможно.       Голос незнакомца превратился в наркотик, в изощрённую пытку, и теперь детектив, возвращаясь поутру домой и просыпаясь вечером в своей постели, думал лишь об одном — как он снова включит приёмник, настроится на нужную частоту, вжикнет молнией на брюках и будет дрочить до тех пор, пока из глаз искры не посыплются.       В эту ночь подозреваемый и вовсе не появился на своей квартире, можно было не бояться пропустить нечто важное, поэтому детектив, не мешкая, малодушно и с долей предвкушения отдался порокам.       После очередной восхитительной дрочки он вдруг психанул.       — Да что со мной происходит? Я что, втюрился? Втрескался в этот голос, как школьник в пубертатный период? Что это вообще за пацан, на которого у меня встаёт от одной мысли?       Намджун считал, что не был бы тем, кем он является, если бы не мог разнюхать всё про этого парня. Он сам себе не хотел признаваться, что просто уже не мог жить без его божественного голоса, этих хриплых низких ноток с придыханием, что у него вставал от одной мысли, что с наступлением ночи он снова услышит его жаркое: «Привет, котик. Чем сегодня займёмся? На тортике с кремом не хватает Вишни?» Пофиг, пусть разговаривали не с ним, но он должен всё узнать и понять, что этот ненормальный извращенец не для него.       — Эй, парень, спорим, ты тот ещё урод? — уговаривал себя детектив. — Прыщавый дрыщеватый студент, а, может, и вовсе торчок? Как обычно наркоманы выглядят? Худые, угловатые, с дряблой кожей и вечной грязью под ногтями, а если сидят на мете, то ещё и зубы гнилые, изо рта разит, как от помойки.       Он честно попытался представить себе нечто уродливое, но мозг извращался как мог, подсовывая вместо обдолбыша образ гибкого тела в белой струящейся шёлковой рубашке, свободно распущенный галстук чёрной змеёй обвивал его изящную шею, а тонкие длинные пальцы судорожно сжимали простыню…       Он видел его лишь раз и то в темноте, в капюшоне, но теперь просто обязан увидеть при свете дня. А для этого нужно устроить слежку днём. Не может в таком районе жить порядочный парень, и, судя по роду его занятий, так оно и есть.       Подозреваемый, за которым изначально шла слежка, уже совсем не занимал его мысли. Они с напарником собрали достаточно информации, чтобы предоставить её заказчику, и хоть им не удалось добыть нечто действительно стоящее, работу свою сделали. Теперь Намджун хотел удовлетворить своё личное любопытство.       «Не может быть этот парень таким идеальным. Это всё чёртова фантазия разыгралась. Я должен его увидеть, разочароваться и успокоиться».       Детектив вспомнил одно дело, где мужик заказал слежку за своей женой, которую подозревал в измене. Оказалось, женщина устроилась подрабатывать в «секс по телефону» и всё свободное время, пока муж вкалывал на работе, занималась своим хобби. Она устраивала действительно потрясающие шоу.       Томно вздыхая, вещала в трубку: «Я, растягивая рот, влажно скольжу по твоему члену. Мои ярко накрашенные губы оставляют на нём алые полосы… Ты не выдерживаешь и рвёшь на мне кружевные трусики… Запрокидываешь на спину и вставляешь в меня свой разгорячённый член…».       А сама в этот момент сидела в мятой пижаме с мишками, в бигуди, в увлажняющий маске, делающей её похожей на привидение, и красила ногти.       Но то дело было совсем другое. Женщины Намджуну тоже нравились, хотя именно на эту барышню и её изощрённые игры у него даже ни разу не встал. Прослушка ничем не отличалась от обычной работы. А этот парень…       «Нет. Этот пацан такой же. Сидит, небось, и со скучной миной чешет задницу или в носу ковыряет, пока похотливые клиенты выслушивают басни».