Аудиоэротический исполнитель

      Сидя у себя в кабинете, Намджун неистово грыз колпачок от ручки. Он избавился от этой привычки ещё в средней школе, но сейчас вдруг захотелось погрузиться в свои мысли, и это пробудило давно забытые первобытные инстинкты. Дело близилось к вечеру, клиентов нет, работа вся сделана, и из занятий осталось только самобичевание, чем со всей самоотверженностью он и занялся.       Честно говоря, Намджун надеялся, что после переезда Тэхёна в их отношениях что-то изменится. Но парень заселился, навёл шороха в квартире, разбросал везде свои вещи, и локальный апокалипсис в жизни детектива превратился в глобальный пиздец.       Если бывший поддерживал в доме пусть не стерильную чистоту, но хотя бы её видимость, то теперь без хозяйственной руки всё выглядело плачевно. А ещё эти галстуки и прозрачные рубашки везде…       Тэхён словно нарочно издевался: мог выйти из ванной в одном полотенце на худых бёдрах или вообще разгуливать у себя по комнате голышом, а двустворчатые стеклянные двери всё равно нихрена не скрывали. Намджун мог даже не смотреть, он просто знал об этом и мучился.       Он так и не решился на нечто большее, просто пялился, а потом запирался, раздевался и ласкал себя, представляя Тэхёна рядом. И боялся даже допустить мысль, что можно прикоснуться к этому парню. Он так идеален: кожа как тонкий фарфор, он словно светится изнутри; тонкие длинные пальцы, изящная шея, ключицы… чёртовы ключицы! Страшно даже подумать, чтобы ухватиться за эту всю красоту своими грубыми пальцами и, не дай бог, сломать.       В быту Тэхён оказался таким же беспомощным, как и Намджун. Они били чашки в попытке их помыть и сжигали абсолютно все завтраки на плите. Потом пришли к выводу, что лучше заказывать еду на дом или ходить в кафешки, пока своими кулинарными извращениями не сожгли квартиру к чёртовой матери.       Иногда детективу хотелось заговорить об изменении статуса их отношений с «сомнительные друзья, проживающие вместе» на «мы пара и давай трахаться», но каждый раз язык подводил его, и он начинал лепетать какую-то тупейшую ерунду. Тэхён не понимал его странных намёков или специально притворялся, что не понимает, начинал задавать наводящие вопросы своим восхитительным голосом, играя тембром, интонацией, и Намджун совсем терялся, превращался в овощное безвкусное желе и просто слушал, как идиот, этот голос, забывая обо всём.       А вчера Тэхён спросил, что он планирует дальше. Детектив растерялся, не веря в то, что парень может иметь в виду нечто связанное с ним, пробормотал пару нечленораздельных фраз и заткнулся, чувствуя себя глубоко несчастным. Намджуну впервые в жизни показалось, что он полный идиот, и от этого захотелось плакать, словно маленькая девочка.       «Нужно взять себя в руки. Я мужик, или кто? Я крутой детектив, у меня даже пистолет есть!» — покосившись в сторону сейфа, Намджун скептически скривился, потому что пистолет он брал в руки последний раз, наверное, с полгода назад. И то, ради того, чтобы переложить в новый сейф.       Он попытался представить ситуацию, где разговаривает с Тэхёном и предлагает ему встречаться, а потом они вдвоём… Засмущавшись от таких мыслей, детектив прикрыл лицо руками, скрывая пылающие щёки. Ну вот, влюбился, как мальчишка, и ведёт себя соответствующим образом.       Снаружи послышались шаги, а потом дверь с пинка распахнулась, являя миру крайне злого Тэхёна. Он обвёл прищуренным взглядом кабинет, уставился на замершего от такого неожиданного появления детектива, а потом с громким стуком захлопнул дверь за своей спиной.       — Что случ… — хотел спросить Намджун, но его рот был заткнут поцелуем. Наглым таким, беспардонным, со вкусом вишнёвого коктейля, который так обожал Тэхён, и, конечно же, Намджун втайне тоже давно приобщился к вишнёвому культу. Никаких прелюдий и подростковых ласк, язык моментально проник к нему в рот, и парень полностью захватил инициативу.       Он больно вцепился ему в загривок, углубляя поцелуй и сжимая волосы так, словно хотел отомстить за долгое ожидание, но детективу внезапно это понравилось, прошибло волной удовольствия, стон вырвался сам собой, заставив замереть от накатившегося смущения.       Сначала он был шокирован, но теперь осознание происходящего вспыхнуло фейерверком у него в голове: «Тэхён целует меня! Он сам… меня… Чёрт подери!»       Но Вишня не собирался ограничиться обычными поцелуями. Он развернул кресло детектива боком, опустился на колени, вцепился в пряжку его брюк и, глядя на тяжело сглотнувшего Намджуна, пошло улыбнулся.       — А… — начал он, но Тэхён поднёс палец к губам:       — Тс-с-с.       Вот так. Сегодня никаких разговоров. Наверное, он не услышит его голоса, зато… Пока что Намджун даже не допускает мысли о том, что должно произойти дальше. Хотя, что уж там, ближайшее будущее говорит само за себя.       Они не прерывали зрительного контакта, пока Тэхён вёл ладонью от груди детектива до самого паха. Когда он накрыл рукой его член, Намджун вздрогнул, всё ещё отказываясь верить в происходящее, но столь красноречивые поглаживания не могут быть шуткой.       Намджун пытается сдерживаться, чтобы не спустить, как школьник, твердеющий член растёт под ладонью Тэхёна, и он не медлит — вытянув молнию вверх, аккуратно расстёгивает, отрезая от всех сомнений. Назад пути нет.       Рука Тэхёна уже у него в трусах, член обхватывают длинные тонкие пальцы, слегка прохладные, хотя в кабинете жара. Он нервничает, или это просто Намджуна в жар бросило? Он судорожно вдыхает и забывает, как выдыхать.       Тэхён отводит взгляд и смотрит вниз, открывает рот и проводит по привставшему члену языком — мир Намджуна взрывается миллионом осколков и разлетается по всей галактике.       Парень слизывает капельку смазки и обхватывает губами головку, сначала нежно, потом чуть глубже всасывает её в рот и вдруг стонет, холодные пальцы смыкаются у основания члена, и Намджун видит, как он дрожит. От возбуждения, или прежде, чем решиться на этот шаг, ему пришлось собрать всё своё мужество?       Вот он, первый сбой в дыхании такого спокойного и невозмутимого Тэхёна, который может смотреть, как настоящая шлюха, может просто взять и трахнуть тебя прямо по телефону своим божественным голосом. А сейчас он стоит на коленях и, кажется, полностью отдаётся Намджуну. Он полностью его.       Нежным движением он обводит языком головку, ласкает уздечку, легонько щекоча, и снова отправляет в рот набухающий всё сильнее член. В этот момент он отключается от мира, и для Намджуна остаётся только одно — Тэхён и член в его рту. Его лицо, его глаза или слова, пожалуй, не так уж важны — он может вообще молчать. Намджун теперь хочет слышать лишь его прерывистое дыхание, переплетающееся с его собственным.       Он нежно запускает пальцы в волосы Тэхёна, ощущая их шёлковую мягкость, слегка двигает бёдрами, помогая, и между ними остаётся только всепоглощающая страсть на уровне инстинктов. Детектив уже ощущает приближающуюся разрядку. Тэхён вдруг ускоряется, виртуозно смешивая ласки ртом и помощь рукой, поднимает глаза и на мгновение сбивается с ритма, замечая полный восторга и обожания взгляд Намджуна, его плечи расслабляются, детектив нежно ведёт рукой по его щеке, обводит ушко с кучей серёжек, и парень жмурится, не сбавляя темпа. Ещё мгновение…       Как открывается дверь — никто не замечает. Никто не обращает внимания на внезапного посетителя, и Намджун не сразу понимает, что с ним кто-то говорит. Он поднимает затуманенный взгляд и видит своего бывшего, нервно переминающегося с ноги на ногу у входа.       — Намджуни… Прости меня! Я такой придурок и был не прав! Мне, правда, очень-очень жаль…       Он поднял полные раскаяния глаза и увидел, как судорожно дышит Намджун, открывая рот, словно выброшенная на берег рыба. Стол скрывал основное действие от посторонних глаз, но гость замолчал, свёл брови и начал подозревать. Кажется, тут что-то не так. Его не слушают. И вообще, он пришёл мириться первым, стоял, унижался, а вместо восторженной пляски вокруг прекрасного принца виновник всех бед сидел и просто-напросто его игнорировал. Да ещё с таким лицом.       — Намджун, ты вообще меня слушаешь? — зашипел парень раздражённо, но в этот момент Намджун как-то по особенному застонал так, как он никогда не стонал при нём.       Намджуну пофиг. Он сейчас на седьмом небе или даже на девятом, если оно существует; он будто выныривал обратно из-под воды и снова слышал звуки за окном, видел краски, становился способен воспринимать слова и глаза парня. Его парня, что сейчас так преданно на него смотрел и облизывался. Вся сперма не поместилась у него во рту, тонкая дорожка тянулась от уголка и проливалась на грудь, пачкая дорогущую рубашку от Гуччи.       «Ничего, — думал Намджун, — я куплю ему новую. Любую, какую он захочет».       Недовольный голос ворвался в эту идиллию подобно визгу бензопилы.       — Да что здесь происходит?!       — Джин? — до Намджуна наконец дошло, что они не одни, и он испуганно сжал плечо парня.       Тэхён вылез из-под стола и нагло сел к нему на руки. Он вытер уголок рта большим пальцем, сексуально его облизал и, прижавшись к груди детектива, томным хрипловатым голосом насмешливо переспросил:       — Что происходит? Я только что отсосал своему парню прямо под этим столом, и, скажу честно, это было восхитительно. А ты кто такой?       Джин потерял дар речи, только кулаки сжались и, казалось, что он сейчас кинется в драку. Ему, честно, очень хотелось вцепиться в наглую смазливую рожу внезапно объявившегося конкурента, вырвать его патлы и выцарапать глаза. Он смотрел на Намджуна, словно ища поддержки, мол, только скажи, и я прогоню эту шлюху, это недоразумение, с твоих колен, но Намджун совсем не смотрел на него. У него теперь новая любовь.       Это фиаско, братан.       — Если тебе нечего сказать, то вали отсюда, ведь мы ещё не закончили, — сказал Тэхён и помахал в сторону двери, прогоняя незваного гостя, а Намджун впился в его шею страстным поцелуем. Они действительно ещё не закончили.