Шкатулка

      Вновь самый обычный день, когда Турко и Карантир устроили между собой словесную перепалку, едва не перешедшую в рукоприкладство со стороны последнего. Такое происходило настолько часто, что и не стоило придавать этому событию особого значения. И даже не пытались выяснить, кто зачинщик и в чём причина разногласий. Главное, успеть разнять, если потребуется.       Зная взрывной темперамент Карантира, Турко на него долго не дулся. А мирился с тем, что у друга произошёл очередной кризис жанра, и не держал обид. Но сегодня, как казалось самому Турко, этот друг перешёл всякие границы. Пусть Турко и привык уже к его скабрёзным шуткам и угрозам, но любому терпению приходит конец. Когда Карантир в сердцах выпалил: "Вали отсюда на!..", Турко, к удивлению Карантира, так и сделал. Останавливать он его не стал — гордость не позволила. Хотя Турко знал, как никто другой, что где-то в самых закромах души Карантира храниться то, о чём он сам не подозревал. А именно совесть. Хотя сам Карантир в этом никогда не признается.       Правда, Турко сейчас было вовсе не до того. Сейчас он, снедаемый жгучей обидой, вылетел из дома и шёл не разбирая дороги. Пока ноги сами не принесли его в лес.       Окунувшись в зелёный полумрак, Турко замедлил бег. Он неторопливо шёл, касаясь древесных стволов, заросших мхом. Вдыхая воздух, наполненный ароматом смолы, Турко оживился и повеселел.       Он тихо ступал по земле, прислушиваясь к каждому звуку. Заливисто щебетали птицы, перелетавшие с ветки на ветку, где-то совсем рядом дятел выбивал дробь. То тут, то там из высокой травы и душистого можжевельника выныривало мелкое зверьё и принюхивалось к одинокому путнику.       Турко уловил шевеление в кустах за спиной и обернулся — из кустов высунула морду лисица. Турко присел на корточки и вытянул руки ладонями вверх. Лисица потянула носом воздух и настороженно двинулась навстречу эльфу. Не учуяв опасности, лисица присела рядом, распушив хвост. Она даже позволила погладить себя за ухом.       Но вдруг раздался негромкий хруст ветвей. Турко обернулся, отвлёкшись от лисицы, а та уже была такова. Но Турко и не думал о ней, увидев, как из-за деревьев выскочила молодая лань. Она промелькнула, точно призрак, даже не глянув на эльфа. Перемахнула через поваленное дерево и скрылась в чаще. Турко, поддавшись внезапному порыву, что случалось с ним довольно часто, вскочил на ноги и бросился за ней.       Забираясь всё дальше, Турко не заметил, как стемнело. Лань исчезла, будто её и не было, но эльф продолжал двигаться вперёд. К своему удивлению он обнаружил, что эта часть леса ему не известна. Хотя готов поклясться, что знал здесь каждое дерево и каждую кочку. Он на мгновение остановился и прислушался. Ни шороха, ни звука. Даже привычного для этого времени суток уханья сов не слышно.       Зато вдруг различил приглушённое журчание воды. Не то лесной реки, не то ручья. Двинувшись на звук, Турко бросился в глаза проблеск света, пробившийся сквозь чёрно-зелёную завесу ниспадающих ветвей. Разыгравшееся любопытство подталкивало его идти быстрее. Пронизывающий листву свет, становился всё ярче, а шум бегущей воды отчётливее.       Турко раздвинул густые заросли, и на миг ему показалось, что он ослеп. Такого ясного полнолуния не бывало даже на севере в самую холодную ночь. Но куда сильнее его поразила открывшаяся перед ним картина.       Лунный диск освещал поляну и пасшихся на ней единорогов. Турко ахнул в голос и тут же прикрыл рот рукой. Больше всего ему не хотелось сейчас спугнуть этих удивительных животных. Те в свою очередь нервно заозирались, но, не обнаружив никакой угрозы, продолжили своё занятие. Турко на всякий случай нырнул в высокие заросли папоротника, и осторожно высунул оттуда голову. Он невольно расплылся в восхищённой улыбке, наблюдая за единорогами во все глаза.       Турко всегда верил, что подобные существа непременно есть. Вот только доказать не мог. Хотя в этот момент всё ему казалось каким-то нереальным видением. Турко боялся лишний раз вздохнуть и пошевелиться. Если это сон — пусть он не кончается.       На усеянной цветущим клевером поляне паслось с десяток единорогов. По крайней мере, столько насчитал Турко. Их белоснежная шкура сверкала в свете луны, а может, это от них самих исходило волшебное сияние. А витые остроконечные рога поблёскивали, словно морской жемчуг. Ветер ласково теребил их шелковистые гривы.       Серебрящийся ручей, заросший с обеих сторон ирисами, пересекал поляну, устремляясь дальше в лес. Единороги склонялись над ним, утоляя жажду, насытившись сладкими цветами и сочной травой.       Здесь бегали и жеребята. Их шкурки ещё не успели побелеть, и были у кого цвета топлёного молока, а у кого дымчато-серого, а гривы совсем короткими, и топорщились во все стороны. Хотя у них уже проклюнулись маленькие рожки, но те больше походили на шишки во лбах. Жеребята только и делали, что резвились, без устали носясь друг за другом по поляне, к неудовольствию старших. Взрослые единороги фыркали на молодняк, иногда обхлёстывая длинными хвостами.       "Дома никто не поверит," — думал Турко, с восторгом наблюдая за игрой жеребят.       Его сердце вдруг зашлось в таком нетерпении, что захотелось побежать к единорогам, чтобы погладить какого-нибудь из них. Ну или хотя бы просто подойти ближе. Вдруг у него получится поладить с ними? И тогда бы он часто навещал их…       Эта мысль придала ему решимости. Турко приподнялся, не обращая внимание на затёкшие от долгого сидения ноги. Но едва он подался вперёд, как из леса, сотрясая землю, выскочил ещё один единорог. С диким ржанием он пронёсся среди сородичей, и те ответили ему, приветствуя вожака.       Турко был столь обескуражен, что ему заложило уши, и он повалился на спину. Но тут же пришёл в прежнее положение, застыв с открытым ртом.       Жеребец оказался крупнее прочих. Его чёрная шкура лоснилась и сияла, словно гагат. Он бил мощным копытом, заставляя Турко вздрагивать всем телом. Единорог встряхнул гривой, доходившей до самой земли. Вскинул мускулистую шею, задрав голову с рогом таким же угольно-чёрным, как и он сам, к небу, и снова неистово заржал.       Турко зажал руками уши и зажмурился. А спустя мгновение он вновь распахнул глаза, но не увидел никого. Ни жеребят с их матерями, ни прочих единорогов, ни их громогласного вожака.       Турко осторожно вылез из папоротников и вышел на поляну, надеясь найти хоть какие-то следы. Но ни волоска из хвостов, ни примятой копытами травы не обнаружил. Ни единого признака единорогов, словно их и не было. Только по земле мягко стелился молочно-белый туман.       Турко и не заметил, как лунный диск спустился ниже, скрывшись за верхушками деревьев. Звёзды едва мерцали в выцветающем небе. Последнее волшебное сияние неумолимо исчезало и таяло на глазах.       Позднее Турко так и не мог понять — приснилось ли ему или всё случилось на самом деле? Только эльфу хотелось верить, что всё увиденное им — правда.       И на протяжении последующих веков он хранил, словно талисман, тайну поляны единорогов.