Воздух

Тихомиров притих и молча наблюдал за незнакомцем. Тот на кого-то кричал, разговаривая по сотовому телефону (раньше Игорь видел такие только в западных фильмах). Они приехали в новый район города, который занимали только частные коттеджи. Игорю почему-то стало не по себе: многоквартирные дома вдруг показались ему более безопасными. — Всё! Реши этот вопрос и звони! — гаркнул мужчина и нажал на кнопку, заканчивая разговор. Сурово посмотрев на своего пассажира в зеркало, припарковал автомобиль около симпатичного двухэтажного дома из белого кирпича. Выйдя из машины, он открыл дверь Тихомирову и раздражённо вытащил его из машины. — Ладно вам, я сам могу, — отмахнувшись, Игорь поплёлся за своим «спасителем», прихрамывая. — Как тебя зовут? — спросил мужчина, нервно поправляя очки и стягивая с себя куртку, когда они уже были в просторной прихожей. — Игорь. А тебя? — разувшись и раздевшись, Тихомиров пригладил светлые волосы и рассеянно осмотрелся. Хоромы были, конечно, не бедные. Чего только стоил компьютер, стоящий в гостиной, дверь в которую была открыта. — Степан Дорсов. Может, слышал? — не глядя на Игоря, мужчина прошёл на кухню, достал из аптечки бинт, мазь от сильных ушибов, а из холодильника — лёд. Вернувшись, жестом велел гостю идти за собой, и прошёл в гостиную. — Нет, не слышал, — честно признался Тихомиров, присаживаясь на чёрный кожаный диван в гостиной. — И почему я не удивлён? Но это дело времени. Скоро обо мне будет знать каждый бродяга нашей необъятной родины, ибо грядёт время компьютеров, — с нотками цинизма отозвался Степан и положил на стол всё, что принёс, — думаю, ничего серьёзного с твоей ногой не случилось, иначе ты бы выл от боли. Мазь классная, из Австрии. Сам справишься, надеюсь. — Да, справлюсь. Спасибо, — расстегнув ширинку, рассеянно отозвался Тихомир. Степан изогнул бровь, скользя бледно-зелёными глазами по лицу Игоря. Из раздумий его вырвал писк сотового телефона. Выйдя в коридор, он ответил на звонок. Тем временем Тихомиров снял джинсы и осмотрел «побои»: синяк на бедре размером с ладонь становился темнее. Тяжело вздохнув, Игорь что-то пробормотал и нанёс на него мазь, затем покрутил в руке бинт и приложил к ушибу пакетик со льдом. Усевшись на диван, он осмотрел стену, на которой висело немыслимое количество грамот и дипломов. — Очередная знаменитость, — рассудил Игорь, — странно, очень странно, что он так похож на Адама… От воспоминаний об этом человеке на сердце сделалось больно и тепло одновременно. Где он теперь? Думает ли о нём хоть иногда? В гостиную вернулся Степан. Не глядя на блондина, опустился за компьютер и включил монитор. Какое-то время он сидел неподвижно, явно что-то читая, а потом принялся быстро печатать. Тихомиров икнул и тут же сконфузился: — Ой, прости… Это ото льда, наверное… — А ты странный, чёрт побери, — помолчав, сурово произнёс Степан, мельком глянув на Игоря, — чудак. — Возможно. А курить у тебя можно? — Нет, — отрезал Дорсов, — я не курю и тебе не советую. — Глупости, — отмахнувшись, Тихомиров положил пакетик с подтаявшими кубиками льда на столик, — я всё. Жить буду. Дверь распахнулась и в комнату вошёл полноватый мужчина в очках. Его чёрные волосы небрежно спадали на плечи. Заметив Игоря, он глуповато улыбнулся: — Здравствуйте. — Здрасьте, — брякнул Тихомиров, прикрывая трусы джинсами. — Я не помешал, Степан? — переминаясь с ноги на ногу, промямлил незнакомец, краснея. Дорсов медленно выпрямил спину и повёл лопатками туда-сюда, разминаясь. Недовольно посмотрев на своего подчинённого, неспешно произнёс: — Ты же уже здесь. Что там у тебя, Денис? — Презентация «Мака» перенесена на месяц. Только что звонили из Архангельска. — Что-что?! Не будет никаких переносов. Пусть идут к чёрту! — в глазах Степана смешались злость и ироничность. — Но Варсов против… Им нужна площадка для фестиваля в эти же дни… — испуганно заметил Денис. — Варсов будет нам кофе приносить, — ворчливо ответил мужчина, — мы месяц готовились к этому. Пусть идут к чёрту! Лучше глянь, что я придумал. Подойди. Денис сунул папку подмышку и подошёл к столу. — Оу, это же триколорная система учёта… — Да! Мы можем внедрить это в каждый компьютер! Прекрасный графический продукт: лёгкий и не требующий никаких знаний, для пользователя здесь всё совершенно интуитивно. — Надо же! Гениальная идея! Воспользовавшись тем, что оба мужчины вдохновенно смотрели в экран компьютера, Игорь натянул джинсы и выскользнул в коридор. На полу в прихожей сидела женщина с короткой стрижкой и чертила чертёж на листе ватмана. — Добрый вечер, — взглянув на Тихомирова, улыбнулась она, — мы все в работе, как видите… — Так у вас тут офис? — Да. Но скоро переедем в нормальные кабинеты в центре города. Сейчас там ремонт… А вы, значит, со Степаном?.. — в голосе дамы было столько интереса, что Тихомиров немного растерялся. Он хотел было объяснить ситуацию, как дверь в гостиную открылась и в прихожую вышли Степан и Денис. — А если у меня не получится? — улыбаясь, спросил второй. — Уволю к чёрту. И провисишь неделю на доске позора, — сухо ответил Дорсов и улыбка слетела с лица его собеседника. Что-то промямлив про то, что будет стараться, он ретировался на второй этаж. — У вас здесь строго, — беззлобно хмыкнув, заметил Игорь. — Нужно быть во всём лучшим. Или не быть вообще. Мотивация, одним словом, — стащив с носа очки, Степан задержался взглядом на лице Тихомирова, — пошли со мной. Игорь кивнул и, прихрамывая, направился за мужчиной на второй этаж. Они прошли в просторную ванную комнату. Степан запер дверь и открыл дверцу шкафчика: — У меня тут есть лекарства. Они рецептурные. Потому никому ни слова. Понял? — Ладно. А что за лекарства? — Обезболивающее. Хорошее. Без побочных. Держи, вдруг будет беспокоить, — развернувшись к блондину, Степан протянул ему белую баночку. — Спасибо, — Игорь взял лекарство и снова вспомнил об Адаме. Этот мужчина был старше, его волосы уже тронула седина, но черты лица… Боги, как он походил на Брендова… — Что так смотришь-то? — Напоминаешь мне одного человека… — шепнув, Тихомиров протянул руку и коснулся пальцами скулы мужчины. Вспышка. Словно какая-то магия овладела обоими: шагнув друг другу навстречу, они слились в страстном поцелуе. Степан оглаживал спину блондина сквозь ткань кофты и терзал губы своими, а после раздвинул их языком и ворвался в раскалённую полость рта. Языки столкнулись и начали дерзко ласкать друг друга. Когда стало нестерпимо жарко и дышать было уже нечем, Тихомиров со стоном отстранился, хлебнул воздуха и тут же приник лбом к плечу Дорсова. Он обнимал его, словно был утопающим. А боль отступала… — Ты только должен понимать, что я — не он, — ласково поглаживая Игоря по волосам, прохрипел Степан. — Да, я знаю… И мне всё равно… — поспешно отозвался тот, потираясь лбом о плечо. Дорсов пах дорогим парфюмом. Тихомирову очень понравился этот запах. — Тем лучше.

***

Все последующие дни Игорь проводил то в офисе, то дома у Степана. Тот проживал в высотном доме на шестнадцатом этаже. Вид из окон открывался просто прекрасный! Тихомиров ощущал, что между ним и Дорсовым зарождается особая связь. У них не было секса: Степане не торопился, что было в его характере. Он словно присматривался, наблюдал. И Игорю это нравилось. Он искренне верил, что они чудесно справят вместе Новый год. Но вышло иначе. Весь вечер 31-го Тихомиров просидел за праздничным столом в ожидании Степана. Тот явился вместе с боем курантов. Злобно поджимая губы, он разулся, стащил пальто, и прошёл в гостиную. Сердце Игоря сжалось в комок: он понял, что его сейчас пошлют. Он сидел здесь с шести вечера, а о нём попросту забыли. — Салаты уже не свежие, — заметил Степан, рассматривая блюда. — Вижу, ты зол. Что случилось? — стараясь скрыть волнение, спросил Игорь и смял салфетку в кулаке. — Ничего. — Но я же ви… — Слушай, может, ты прекратишь? Просто заткнись! — вспыхнув, неожиданно заорал Дорсов, — есть я это не буду — можешь выкинуть. С Новым годом, чёрт тебя дери! Ор стих. Какое-то время стояла гробовая тишина. После, немного придя в себя, Тихомиров медленно поднялся. У него был заготовлен для Степана подарок, но теперь это было неактуально. На ватных ногах он вышел в коридор, оделся и покинул квартиру Дорсова. Он брёл, не разбирая дороги. В ушах всё ещё звенел крик Степана. Крик, полный ненависти. Изредка мимо него пробегали весёлые компании с зажжёнными бенгальскими огнями, искристый свет которых напоминал о том, что в стране праздник. И, что греха таить, это был худший Новый год в жизни Игоря. Светофор загорелся зелёным и Тихомиров начал переходить пустынную дорогу, как вдруг ему преградил путь автомобиль. Из него вылез Степан. Быстро подойдя к блондину, он сжал его плечи. — У меня был тяжёлый день. Извини, что сорвался, — было заметно, что ему с трудом даются слова извинений. — Отстань от меня, — уязвлённо ответил Игорь и отпрянул назад. — Ты же не хочешь, чтобы я бегал за тобой? — хмуро спросил Степан. — А я давал тебе повод орать на меня? Орал бы на своих компьютерных гениев, которые сделали твой день поганым, — проворчал Тихомиров и пошёл в обратную сторону. Дорсов мог бы сесть в автомобиль и уехать. Мог бы… Но этот странный парень был самым светлым событием в его жизни. Его непосредственность пленила. Он был… настоящим. Поэтому, наступая на гордость, он нагнал Тихомирова, и заговорил так, как родитель разговаривает с ребёнком: — Мы ещё не привыкли друг к другу. Я бываю груб и даже жесток. От этого не застрахован никто. Но риски можно снизить, не допытывая «что стряслось». Сам расскажу, если захочу. А день действительно был ужасным. Я получил аналитику по продаже своего нового детища: всё плохо. Конкуренты переиграли меня. Ещё и в газетке напечатали обо мне статью… очень лживую статью… Тихомиров ощутил, что обида отступает. Вечно закрытый, холодный Степан говорил с ним по душам, а это было ценно. Остановившись, он повернулся к своему спутнику: — Мне жаль, что у тебя выдался такой день. Твои слова приму к сведению. — Спасибо, — чуть улыбнувшись, отозвался мужчина. Медленно падал снег. В окнах горели ёлочные гирлянды. И хотелось лишь одного: уюта. — У меня подарок для тебя, — Тихомиров достал из кармана коробочку и протянул. Степан принял подарок и с интересом заглянул внутрь. Там оказались часы: свои старые Дорсов как раз на днях потерял. — Спасибо! — надев их на запястье, мужчина потянулся за поцелуем. Игорь стащил с него очки и позволил себя поцеловать. А потом они вернулись в квартиру Дорсова к новогоднему столу и ёлке. Когда программы по телевизору надоели и почти всё было съедено, мужчины прошли в спальню и легли на кровать. Сперва они просто разговаривали и целовались, а потом начали стягивать друг с друга одежду. Степан тяжело дышал, покрывая жаркими поцелуями грудь и соски Игоря. Тот вплёл пальцы в его волосы и выгнулся дугой. Розовые соски стояли торчком. Степан облизал каждый по очереди и пососал их. После этого стянул с блондина штаны вместе с бельём. Разведя его ноги в стороны, он согнул их и провёл кончиком языка по сжатому анусу. Тихомиров застонал ещё громче, жмурясь и сгребая простынь в кулаки. Степан отстранился и стащил с себя бельё. С желанием глядя на Игоря, он лёг рядом и начал мастурбировать, пальцами свободной руки цепляя его соски. Тихомиров, дурея от происходящего, навалился на Дорсова. Зацеловывая его шею, он шептал всякие романтичные бредни. Степан облизывал губы, крепко сжимая бёдра блондина и усаживая его на себя. Игорь выпрямился, хватаясь руками за изголовье кровати и начиная тереться анусом о влажный, стоящий колом член. Степану казалось, что ещё немного, и он кончит. Постанывая, дрожащей рукой он стащил запотевшие очки. Нащупав на тумбочке крем, выдавил его на пальцы и начал неспешно растягивать дырочку партнёра. Сперва один палец, потом второй… Игорь стонал, сжимая-разжимая пальцы своим анусом, уже мечтающем о члене Степана. — Мой наездник, — хрипло шепнул Дорсов, любуясь Тихомировым. Резко вытащив пальцы, он в одно движение усадил любовника на свой член. Тот вскричал и принялся прыгать на органе, ловя кайф от боли. Он закатывал глаза, царапая короткими ногтями светлую грудь Степана. Звуки ударов кровати о стену смешивались с криками наслаждения. У Дорсова снесло крышу от ритма, в котором Игорь скакал на его члене. В какой-то момент низ живота свело, лицо исказила судорога. Рыча, словно бешеный лев, он бурно кончил в пульсирующий анус. Каждая венка, каждая мышца в его теле показалась и напряглась. Оргазм был невероятно сильным. Наблюдая за этим сквозь поволоку удовольствия, Тихомир тоже начал кончать, не в состоянии прекратить движения на члене. Крича, он дёргался в судорогах и расплёскивал сперму, с упоением ощущая семя Степана в себе. Финальный крик рассёк воздух… и стало тихо. Игорь рухнул на грудь Дорсова, хватая ртом воздух и боясь открыть глаза. Так они и лежали, обнявшись: голые, потные и счастливые.