Воздух

Стоял ясный январский день. За окном всё было бело. Потягивая кофе из стеклянной кружки, Тихомиров зевал и почёсывал левую щёку, наблюдая за тем, как на Питер медленно падал снег. В такой день сидеть дома не хотелось. Степан уехал в офис, а одному Игорю почему-то было тревожно. Допив бодрящий напиток, он натянул джинсы, свитер, куртку, повязал на шею шарф и обулся. Дорсов... Прекрасный мужчина, хоть и характер его не так прост. После бурного секса в новогоднюю ночь, он подарил Игорю крупную сумму в ярком праздничном конверте. Тот смутился и не решался брать, но Степан был настойчив. — Купишь, что необходимо, — твёрдо заявил он тогда. Думая об этом, Игорь не заметил, как ноги сами привели его в тот дом, где произошла их странная и болезненная история с Адамом. Тихомиров почти не испытывал страха или волнения. Он был уверен в своих чувствах к Дорсову, но любопытство никуда не делось. Поднявшись на нужный этаж, Игорь с удивлением заметил, что дверь в квартиру Брендова не заперта. В какую-то секунду ему захотелось убежать, и навсегда забыть об этом месте, но вместо этого он толкнул дверь и вошёл в квартиру. Увиденное заставило его замереть от ужаса: никакой мебели, только голые стены, обои на которые так и не были наклеены. Неужели Брендов вернулся, забрал вещи, и уехал? Но куда делись чёртовы обои?! Ремонт?.. — Опять ты? Уходи, в иначе милицию позвоню! — раздался за спиной негромкий голос. Обернувшись, Тихомиров с удивлением посмотрел на невысокую женщину средних лет. Она с опаской глядела на блондина, крепко сжимая в руке увесистую сумку. — Мы разве виделись? — спросил ничего не понимающий Тихомир. — А как же. Ты же пробрался сюда и просидел в этой квартире несколько дней, разговаривая сам с собой. Пожалела я тебя, не стала никому звонить, ты казался безобидным. Только зачем снова-то явился? — О чём вы? Куда я пробрался? Я был здесь в гостях у Адама Брендова. Он жил в этой квартире, — хохотнув, напряжённо ответил мужчина. Помолчав, женщина отошла к двери своей квартиры и с недоверием посмотрела на Игоря: — Здесь жила семья Агаповых. Года два, как уехали. Куда — не знаю. Исчезли. С тех пор квартира пустует, бомжи как-то дверь взломали. Наш дом, вообще, не до конца сдан. Много незаселённых квартир. Наркотики, да? — Наркотики? — дрожа от услышанного, прошептал Тихомиров и снова в ужасе посмотрел на голые стены квартиры Адама. — Уходи отсюда. Жалко мне вас, бедолаг. Только вот я тоже человек и устала уже от ваших выходок. То наркоманы, то бомжи… — покачав головой, женщина недовольно поджала губы и скрылась в своей квартире. Игорь долго стоял в подъезде, словно громом поверженный. Когда первый ужас отступил, он выбежал на улицу. Глотая ртом холодный воздух, Тихомиров, шатаясь, побрёл в сторону своего дома. Ворвавшись в квартиру, дрожащими руками он отыскал в стопке бумаг рецепт, который ему выписывал его лечащий врач. Прошёл год! Он не принимал лекарства уже более трёх месяцев. И не явился на приём. Психоз овладел его разумом… Получается, Адам — плод его больного воображения… Тихомиров опустился на пол, снова и снова скользя взглядом по рецепту. Почему он бросил лечение? Забыл? Игорь мучил самого себя этим вопросом, но ответ не находился… — Игорь, здравствуй. Почему ты тогда не пришёл? — раздался за спиной знакомый голос. Содрогнувшись, Тихомиров обернулся и сглотнул: перед ним стоял Адам. Он был точно таким же, как в день их встречи. Даже одет в ту же одежду. — Ты забыл обо мне, — с сожалением добавил Брендов, покачав головой. — Ты — просто проявление моей болезни. Всё было иллюзией, — прошептал Тихомиров, медленно поднимаясь на ноги и сминая рецепт в кулаке. Какое-то время ничего не происходило, а потом стены пришли в движение. В голове возникли страшные приглушённые голоса. Лицо Брендова, искажённое сине-зелёным светом (непонятно, откуда падающим), то становилось невыносимо близко, то отдалялось. Тихомиров в ужасе распахнул окно и взобрался на подоконник, но тот тут же пришёл в движение, и скинул мужчину на пол. Игорь подтянул колени к груди и закрыл лицо руками. А голоса становились громче и громче…

***

— Ты в порядке? Едем в больницу, немедленно, — строгий голос Степана подрагивал от волнения. — Нет, не надо больниц… — слабо произнёс Тихомиров и опасливо огляделся, — его больше нет? — Кого? Ты был здесь, я пришёл минут десять назад и сразу переложил тебя на диван. — Он был плодом моей шизофрении! — зашипел Тихомиров, еле сдерживаясь, чтобы не впасть в истерику. Он сжал запястье любовника и с ужасом посмотрел в его глаза. — Адам? — тихо уточнил Дорсов. — Да… Я просто сидел в заброшенной квартире несколько суток и верил в то, что рядом со мной Брендов… Я не пил таблетки полгода и болезнь смешалась с явью… — Тише, ничего страшного не случилось. Мы обратимся к твоему врачу, он выпишет препараты и будем пить по графику. Я лично прослежу, — слегка улыбнувшись, Дорсов провёл ладонью по щеке Игоря, — какой же ты рассеянный. — Теперь мне не так страшно… — хрипловато признался Тихомиров и приник лбом к плечу Степана. Страх проходил. Боль утихала. У него есть настоящее, есть Степан, за всё это нужно бороться, он здесь нужен. А это главное… — Удивительно то, что я на него похож. И мы встретились. Только я не верю в чудеса, верю в мозг и науку, — задумчиво проговорил Дорсов, успокаивающе поглаживая любовника по спине. — А я верю, что чудеса случаются. И ты — лучшее тому доказательство.