Трусишка

– Плохие новости, Вернон. Звонила соседка Фигг. Она сломала ногу, так что мы не сможем отвести этого урода к ней. Придется брать его с собой. Гарри вздохнул. Ему нравилось в гостях у миссис Фигг. Она была доброй, рассказывала о своих любимых кошках и показывала их фотографии. Еще она его поила чаем с твердым печеньем и рассказывала интересные сказки. Но гостил он у милой бабушки редко. В основном, сколько Гарри себя помнит, он занимался хозяйством в доме. Родственники – дядя Вернон, тетя Петуния и кузен Дадли – его не очень любили. Если у Гарри не получалось что-то делать, то он получал подзатыльники и пинки от дяди и кузена. Тетя Петуния любит на него ругаться, повторяя, насколько он неблагодарный мальчишка. Гарри знает, что он урод. Иногда с ним случаются непонятные вещи, как по волшебству. Но волшебства не бывает. Гарри пытался выяснить, почему он смог отрастить себе волосы, когда тетя Петуния решила подстричь его налысо, но так и не нашел правды. Да и времени у него особо не было. После школы нужно было быстро идти домой, чтобы получить список дел на вечер. А ведь еще были уроки. Правда учиться лучше Дадли ему было нельзя, потому что за это его побьют ремнем. А мальчик этого не хотел. Он старался, очень старался, делать все так, как говорят Дурсли. Он боялся их, а в особенности он боялся банду Дадли, которая любила устроить "Охоту на Гарри". Если его ловили, то сильно избивали, а помощь у дяди с тетей он не мог получить. Им было все равно, ведь он урод, и таким как он помощь не оказывают. Самое удивительное было то, что на утро тело ни капельки не болело, и на нем не было следов побоев! Гарри не знал, что и думать. Дадли, увидев, что синяки у урода исчезают, с ослиным упрямством продолжал вылавливать очкарика вместе со своими друзьями. Тяжелее всего мальчику было, когда Дадли сваливал на него все свои проказы. То вазу разобьет, то ковер в прихожей испачкает грязными ботинками, то сок из графина на пол прольет, – а виноват во всем Гарри. Наказания за такое были куда тяжелее – больше не физически, а морально. Его запирали в чулане без еды на несколько дней. В туалет выводили два раза в день, а чтобы он не умер, выдавали стакан воды и корочку хлеба. Гарри было очень тяжело, так как работу по дому в эти дни никто не отменял, а сил у него не всегда хватало, чтобы доделать все дела из списка тети Петунии. – Вы можете оставить меня дома, а сами отправиться с Дадли в зоопарк, – сказал Гарри. – Чтобы ты взорвал этот дом? Еще чего! – возмущенно проговорила тетя Петуния, переглядываясь с Верноном. – Ты поедешь с нами. И учти, – хоть одна твоя ненормальная выходка, – из чулана не выйдешь неделю! – Тетя, а давайте вы мне дадите список дел, которые нужно сделать по дому и в саду, и оставите меня одного. Обещаю, ничего ломать и портить я не буду. Гарри чувствовал, что добром этот поход в зоопарк не кончится. И хотел избежать надвигающихся неприятностей. В чем они заключаются он не знал, но чувство опасности и и-н-т-у-и-ц-и-я (Гарри вычитал это слово в словаре – оно наиболее точно отражало его состояние, когда он мог сказать, кем из детей или взрослых он может быть побит или наказан) говорили ему всеми возможными способами избежать поездки с Дурслями в зоопарк. Петуния задумалась. Вести с собой этого ненормального не хотелось. Этот день рождения Дадлика они должны провести втроем, без всяких уродов, которые все испортят. И предложение Поттера было заманчивым, очень заманчивым... Только вот с чего такая покладистость? Впрочем, если нагрузить его работой, то вряд ли он успеет что-либо испортить до нашего возвращения. – Хорошо, – согласилась Петуния. – Сейчас иди к себе, список найдешь на столе. Выйти сможешь только тогда, когда за нами закроется дверь. Гарри мысленно выдохнул. Хорошо, что тетя согласилась. Он, конечно, тоже желал попасть в зоопарк, но меньше всего мальчику хотелось быть наказанным по выдуманной Дадли причине. Ничего, он уже привык.

***

В середине июля случилось кое-что странное. Утром почтальон принес письма и счета, и Гарри послали их принести. Один из конвертов привлек внимание мальчика. Он был плотным и толстым по сравнению с другими письмами и открытками. Запечатан конверт был сургучной (или восковой?) печатью с необычным гербом – щит, разделенный на четыре части, в каждой из которых изображены животные: лев, змея, барсук и какая-то птица, похожая на орла. Несмотря на маленькие изображения, животные угадывались в силуэтах отчетливо. Гарри запрещено было учиться в школе лучше Дадли, но мальчику все равно было интересно получать новые знания. Просто он их не показывал, и вычитывал что-то интересное больше для себя. Любимыми предметами у него были история и естествознание. Поэтому мальчик понял, что письмо это очень странное и необычное. Может, чья-то шутка? Гарри решил отдать его вместе с другими письмами Дурслям. Он так увлекся изучением печати, что даже не заметил, кому оно было адресовано. Реакция дяди с тетей была странной. Они испугались. Еще больше Гарри удивился, когда чем-то недовольная Петуния сказала, что он теперь будет спать в маленькой спальне. Сейчас там хранились сломанные игрушки Дадли. Их ему и предстояло убрать. Все это было очень необычно, но мальчик не задавал вопросов. Это было одно из главных правил в доме Дурслей. Получить оплеуху или подзатыльник за проявленный интерес он не хотел. На утро история повторилась, только почтальон принес уже не одно такое письмо. Гарри очень удивился, что его не послали их забирать. Дядя Вернон демонстративно, как показалось Гарри, сжег их в камине. С каждым днем любопытство Гарри разгоралось все сильнее, потому что писем становилось все больше и больше. Но мальчик не смог незаметно заполучить хотя бы одно, чтобы прочитать его. Дурсли не спускали с него глаз, загружая работой по дому и не выпуская на улицу. Петуния теперь сама ухаживала за садом. Гарри понимал, что рано или поздно правда откроется... Если это розыгрыш, то виновного поймают и накажут(?). Если нет – то тот, кто посылает такие необычные письма, должен как-то проявить себя... И он не ошибся... Ровно в полночь 31 июля в доме Дурслей по адресу Улица Тисовая, д.4 раздался грохот...