Куда только целился купидон?

There's gotta be another way out. I've been stuck in a cage with my doubt. I've tried forever getting out on my own. Тихо скуля и потирая свое плечо, что было в синяках и ссадинах, русоволосый парень лет шестнадцати, сидел на чуть ли не рваных коленях на кафельном полу. Когда-то карие глаза, наполненные радостью и весельем, потухли, уже не так блистая как раньше. Капли горьких слез стекали по округленному лицу, что окрасилось в алый цвет из-за переизбытка бурных и гневных эмоций. Совсем запутавшись в себе, не пытаясь даже разобраться, некого звать на помощь, да и видеть кому-либо такое не очень хотелось, все сторонники, фанатки и другие старательно мирно проходили мимо него, чуть косясь и направляя на бедного юношу непонятливый взгляд. Забив на все, в том числе и на свою же высокую репутацию в богатенькой школе, бесшумно рыдал взахлеб, так и продолжая сидеть на холодном полу, чуть опираясь о стенку спиной. Взор устремился на руки, что были в пыли, после чего вытер их об брюки, не задумавшись даже о своем виде в таком положении. Лучшее решение, что приходит на ум Александра в ту же минуту: сбежать с уроков, дабы не позориться еще больше. Но где же этот дом? Даже в обставленной его самим комнате, из которой с радостью не выходил бы годами, нет того, что заставит обрести покой до конца. Там холодные, голые стены не таят в себе ничего, кроме ожидания и тоски, и пошарканный кем-то незнакомым линолеум чужд не меньше пола в общественном месте. Отсутствие фотографий в фоторамках, — люди вокруг безлики. Такие же уязвимые и бездомные, бродят по сырым улицам, не понимая зачем, не осознавая, что в поисках дома. И парки, скверы и аллеи не хранят в себе намеков. Идти не куда, лишь по пустым улицам, заворачивая куда-либо на каждом шагу. Где-то должен быть выход, но он застрял в себе со своими же сомнениями и всем тем, что колит сердце. Стараясь выбраться самому оттуда, только углубляется, все идет наперекосяк. Что-то колит в глазах и бесшумно капает, стекая по щекам мелкими каплями и падая на испорченные шрамами кисти рук. Снова становиться плохо, он снова застрял в себе. But every time I do this my way, I get caught in the lies of the enemy Лгать себе нет смысла, и в том, что он очередной раз все испортил, не так уж и трудно признать. Пронизывающий все и резкий звонок на урок для учеников и преподавателей не поднимает ученика, что сидел отчаянно в коридоре и всхлипывал каждые пять секунд. Никто не был смел к нему так близко подойти и спросить, что не так, поэтому коридор на раз два остался пустовать, оставляя юношу в полном одиночестве на все сорок пять минут. И, заглушая рыдания, он прячет лицо в ладонях, смешивая кровь со слезами и болью. Безразличие во взгляде ближних заразительно. Словно со слабым иммунитетом оказался в самом очаге распространения опасного вируса. Черты лица стираются, подобно тому, как постепенно исчезает граница между жизнью и смертью после каждой новой мысли. У него есть одна сигарета в кармане и бесконечно много желания сдохнуть. И кто научил его искать спасение в людях, вдребезги разбивая хрустальные бокалы, наполненные темно-красным ядом прошлого, а затем в порыве чувств, желая покончить с собой, жалеть о пролитой отраве? Бежать от проблем, от нужды в решении их, от ответственности, от чувств вины и совести, от удушающей атмосферы. Скрываться от будущего в темном, укромном местечке, заключив в нежные объятия прошлое, и ждать лучшие времена. Времена, когда больше не следует тяжелая темная туча с засасывающей всё черной дырой в себе. Только после ее исчезновения можно нормально жить. А сейчас, в реальности — не в его голове, — над ним продолжает нависать грузное нечто. Хочется поскорей сдохнуть в небытие. I lay my troubles down. I'm ready for you now. Внезапно, чья-то кисть руки медленно и совсем аккуратно ложиться на юношу, заставляя того поднять голову вверх на того, кто посмел его тронуть и побеспокоить. Злость на человека пополняется сполна где-то внутри, не давая выйти наружу, и кажется, что тело вскоре совсем не выдержит и взорвется в чертям из-за порыва эмоций. Порой злость разъедает его изнутри быстрее обычного. Сощурив глаза из-за света, поступающее через пыльное и разбитой кем-то окно, парень пытался разглядеть "врага". В нем он узнал своего "друга", что довольно-таки обеспокоено смотрел на него своими серыми глазами и пытался что-то выдавить из себя открыв рот. Послав про себя нахуй Алексея, ступил взгляд и сжал зубы до боли в деснах, не желая контактировать с одноклассником. Он знает, ему нельзя оставаться одному — вряд ли выдержит еще одного раза. Но видя, как внезапно появившаяся пропасть между ними увеличивается, начинает испытывать ужасающую панику и ощущать, как беспокойство скручивает внутренности. Случайная мысль — шальная пуля, неожиданно повалившая его, и сомнение находит себе место в подсознании, располагается по соседству со страхом, практически бок о бок с ним, и неумолимо заставляет задаваться вопросами: «почему?», «Не от того ли, что стал зависимым от тебя? Возложил непосильную для тебя ношу?», «Могли бы мы иметь другой конец?» Bring me out. Come and find me in the dark now. Взяв себя в руки, совсем не ломаясь внутри и искренне смотря на бедного паренька, "враг" просто падает возле него на кафельный пол, схватывая крепко руками и прижимая к себе тело страдальца и положив свою голову на другую, чуть улыбаясь с дуру. Прожигающий душу взгляд показал путь до крайней степени отчаяния, заставив задыхаться, вмиг довел до пароксизма и учащенного сердцебиения, что стуком отдается в моей черепной коробке. Одно душевное страдание порождает другое: они тянутся звеньями бесконечно длинной цепи, связавшей его онемевшие конечности, раны на которых не заживают вот уже несколько лет. Он практически не ощущает тупой непрекращающейся ни на секунду боли, что раньше была вызвана то ли безграничной ненавистью к нему, то ли необъятной любовью. Постоянное ресентиментное состояние, одурманивающее уже и без того помутневший рассудок, собрало в голове огромную коллекцию имплицитных страхов и фобий, которые давно переросли в индивидуальное душевное заболевание, носящее твое имя. Единственное, что осталось, да и их совсем уже мало: лишь на то чтобы сигареты зажигать рукой дрожащей, да скучать вечерами темными, когда сартровская тошнота к горлу подкатывает, не давая слова ни в рифмы, ни в строчки красивые складывать, только мысли разгоняя, как тучи над головой тяжелой. Хоть все не так просто между ними, как казалось, они не отвергают друг друга, хоть и негативно отзываются вслед и выходят на стрелы каждый божий раз. Пульсирующая боль в голове не дает собрать свои мысли в охапку, они жгутся, словно высокие кусты темно-зеленой молодой крапивы. От Алексея веет теплом и домашним уютом в зимние вечера, и кажется, будто все прошлое уже позади, если бы не внутренние угнетения. Everyday by myself I'm breaking down. I don't wanna fight alone anymore. Улыбаясь и даря своему "врагу" улыбку, что отдается спокойствием где-то там, пара обнимается до хруста костей, вовсе не реагируя на происходящее позади них. Это чудо вытаскивает его из этого глубокого моря отчаяния и тоски, накрывающего с головой, своими солеными волнами неприятно щекочущие еще не до конца зажившие раны. В ответ уже не слышится той насмешки и неприязни, что испытывали раньше двое, осталась только боязнь будущего, что их ждет. Он теперь не одинок в этом гниющем мире, и хочется до безумия крепко обнимать сзади бесконечными темными ночами, когда лишь его спокойное, размеренное дыхание прерывало полуночную тишину. Мечтает посмотреть на себя свысока, но боится, что вырвет черной желчью души прямо на свое тело с точки моего наблюдения. Ненавидит себя, и эта ненависть не является поиском любви или привлечением внимания. Она сваливается тяжелым грузом в тот самый момент, когда только что пробужденный разум, отходя от беспокойного сна, начинает работать с бешенной скоростью, заводя миллионы механизмов в его голове, рисуя в сознании темные картины. О, нет, он не любит себя даже ночью, и мои смутные сны напоминают мне об этом снова и снова. Ненавидит все в себе: поведение, поступки, привычки, громкий смех, звонкий голос, свою улыбку, свое тело. Прикрывает его длинными красными рубцами, вырезая на нем слово «ненавижу», и размазывает кровь по лицу. Испытывает ненависть даже за ненависть к себе. Не она ли является его эгоизмом и самолюбованием? Уже неважно.