A little help (goes a long way)

Когда Махди подходит к Исаку у локеров со странно напряженным выражением лица и без признаков Магнуса и Юнаса за спиной, Вальтерсен слышит тревожный звоночек. Под мотивчик «Bailamos» Иглесиаса, что само по себе странно. (Исак готов пойти дальше и обвинить во всем Эвена — и его чудовищную привычку петь серенады под кошмарную попсу со Спотифая — за то, что песня засела в его голове. Он совершенно точно не краснеет от воспоминаний) (Нет.) Исак не знает, что именно говорит о его жизни тот факт, что теперь он мгновенно подозревает худшее, стоит кому-нибудь подойти к нему в одиночестве. Но что бы это не значило, закончит Вальтесен, точно у психоаналитика. Когда Махди тянется к его локеру, то выглядит так, будто готов что-нибудь сказать… но не совсем знает, как. Диси… сомневается? Даже нервничает — что настолько необычно, настолько далеко от его характера, что этого почти достаточно, чтобы вызвать у Исака желание прикоснуться ко лбу Махди и проверить его температуру. Для парней это вообще нормально? Нет, да? — Я могу… помочь тебе? — осторожно спрашивает Исак, не совсем уверенный, что Махди не схлопотал сотрясение. Он всегда ездит на велике без шлема, хотя Исак постоянно говорит, что это сродни играм со смертью. Черепно-мозговая травма была вопросом времени. Махди просто опускает глаза, будто смущен. Исак предчувствует что-то очень и очень плохое. Он пытается спорить со своим внутренним скептиком. Это Махди. Самый спокойный человек, которого знает Исак. Черт, да он, может, самый спокойный чувак во всей Норвегии. Во всем полушарии. Типа, рекордсмен Гиннесса, достойный самой чумовой награды за свое спокойствие. Разумеется, он не… — Как ты понял, что нравишься Эвену? — выпаливает он. Просто… спрашивает. Никаких приветствий кулачками. Никакого «эй, бро». Ничего. Просто говорит, захлопывает рот и выжидающе пялится на Исака, будто птенчик, которому мамочка вот-вот срыгнет теплого червячка прямо в клювик. Ладно, может и не так. Если бы Исак мог смерить презрительным взглядом собственный мозг, он бы так и поступил, потому что фу. Однако если вычеркнуть из картины больное воображение Исака, ситуация, бляха, странная. Типа охуеть какая странная. Он знает, что по сути вопрос Махди не совсем из ряда вон. В конце концов, он спрашивает не об анальных шариках, что, кстати, пример реального сообщения Магнуса на прошлой неделе — сообщения, на которое Исак в ужасе пялился целую минуту прежде, чем молча сунуть свой телефон Эвену и побиться головой о стол. Эвен громко хмыкнул, а потом написал Магнусу, что Исак не в настроении и его лучше не беспокоить. Благородное одолжение, за которое Исак — умело и с энтузиазмом — вознаградил Эвена чуть позже той же ночью. Исак оперативно улавливает бонусы отношений с функцией экстренной поддержки. Но они с Махди… обычно так не делают. Они дружат внутри четверки (или пятерки, учитывая влившегося в компанию Эвена). Два паззла, дополняющие общую картину. Но это? Исак и Махди — Друзья-с-Секретиками? Это теория, которая пока не прошла проверку практикой. — Эмм, — тянет Исак наиболее адекватный ответ, который он в состоянии произвести, пусть и после минутки внутреннего философства. — Что? Махди выгибает брови. — Типа… как ты понял, что он хочет быть с тобой или как-то так. Исак тянет время, доставая залитую кофе тетрадку по химии из шкафчика и пихая ее в сумку, будто все это каким-то магическим образом сделает ситуацию менее сюрреалистичной. — Я… не знаю, — говорит он, потому что не уверен, что действительно знает. Честно, он не позволял себе даже мысли, что Эвен может хотеть его, до тех пор, пока они практически не сожрали лица друг друга в чьем-то бассейне. Да и то, не факт. Блядь, он едва верит в это даже сейчас. — Я долго не понимал этого. Не был уверен. Махди хмурится, будто с трудом верит ему. — Ты не понимал? — переспрашивает он. — Как ты мог не понимать? Потому что я ебучий идиот, чувак, что ты хочешь, чтобы я сказал? Исак фыркает. — Я… надеялся, наверное, но… — произносит он, а потом вспоминает, что, ха, этот разговор может стать взаимным допросом, Махди. — Почему ты вообще спрашиваешь меня об этом? Махди просто пожимает плечами — самый отвратительный ответ, вызывающий у Исака дикое желание заорать. — Просто так, — говорит Диси, слишком спокойно. Исак не верит ему ни на сантиметр, на который может бросить Махди. Что, если честно, не так уж и далеко — Исак, может, и высокий, но Махди — сплошные мускулы. Когда Вальтерсен пытался толкнуть его на той самой вечеринке Эммы, то будто в кирпичную стену вманался. — Лаааадно, — тянет Исак, всеми фибрами души надеясь, что они закончили этот набирающий обороты неловкости разговор. Есть причина, почему для них все это нетипично: между Исаком и Махди нет того уровня близости, что он достиг с Юнасом за годы и годы дружбы, а самому Махди просто не хватает бесстыдства, чтобы заваливать друзей неловкими вопросами, как это мастерски делает Магнус. Но в этот раз Диси не уходит. Он закусывает губу, будто ему еще есть, что сказать, но он не знает, позволено ли ему. — Знаешь, когда ты нравишься девушке, она типа… смеется и играет со своими волосами, там, касается твоей руки и все такое? — наконец-то спрашивает он. Хотя Исак и старается не жалея живота своего стереть все малейшие воспоминания о тех временах, когда он был бойфрендом Сары, у него действительно осталось несколько расплывчатых картинок в голове. В основном он помнит, как ужасно себя чувствовал каждый раз, когда она как раз таки играла с волосами или переплетала их пальцы или кидала на Исака флиртующие взгляды. Потому что он никогда не мог заставить себя ответить ей взаимностью, всегда искал наиболее быстрый способ отвязаться от нее, чтобы пойти домой и оказаться в благодатном и прекрасном одиночестве. Он смотрел много порнушки в те дни. Очень много. Слишком много, если честно. То были времена бесконечного трения. — Да, наверное, — произносит Исак. Это проще, чем рассказывать Махди о его старой нездоровой привычке копировать поведение окружающих. (Или о трении). — Ну, э… — начинает Махди, мастерски подхватывая ручку Исака, выкатившуюся из шкафчика, больше напоминающего место ядерного взрыва, и возвращает ее ему. Потому что он спокоен даже в худшие моменты жизни. — С парнями все точно так же? Хм. Это… интересно. — Наверное? — говорит Исак, подавляя дикое желание задать вопрос, вертящийся на языке, потому что это не его дело, пока Махди не сделает его таковым. Может, это и неизведанная территория их дружбы, но Исак хочет быть хорошим товарищем, даже если это убьет его. От чего бы он не умер, это все равно будет связано с его друзьями, так что. Никто не удивится. — Тут может быть много вещей, эм, улыбки, например — продолжает он, потому что хотя Эвен и старался держаться спокойно (и преуспел в этом, кстати, потому что Исак был таким влюбленным дураком, что успешно проигнорировал огромный неоновый знак Я ЛОШАРА! прямо на лбу Насхейма), он был — и остается — улыбчивым заразой. — И он… часто смотрел на меня? Махди смеряет его глубоко невпечатленным взглядом. — Он часто на тебя смотрел, — безэмоционально повторяет он, явно не в восторге от размытого ответ Исака. — Я не знаю, чувак! — взмахивает руками Вальтерсен. — Я пытался не смотреть в ответ, окда? Неудачно, кстати. Махди знать об этом необязательно. В глазах Диси расцветает понимание и он улыбается — этой слишком счастливой и всезнающей улыбкой, что превращает его лицо в одну из самых агрессивно-позитивных физиономий, что Исак когда-либо видел. — Пытался держаться холодно, — говорит Махди, одобрительно кивая. — Умно. Тот факт, что Исак не начинает ржать ему прямо в лицо, скажем прямо, чудо господне. — … Точно, — произносит он. Так гораздо проще, нежели объяснять, насколько крошечную стратегию (то есть, вообще несуществующую) составил Исак, и что его действия были квинтэссенцией неловкости запертого в шкафу задрота, изо всех сил пытающегося не выглядеть ебнутым идиотом. Махди снова сосредотачивается. — Так, на это клюют парни? — спрашивает он, будто студент, пытающийся впихнуть еще один вопрос преподавателю за три секунды до звонка. — Когда ты строишь из себя недотрогу? Ебаный насос. Учитывая, что знания Исака базируются на его опыте с впечатляющим количеством подопытных в виде целого… одного парня, он не совсем уверен, что знает ответ на этот вопрос. Если, конечно, он не станет вспоминать свое едва начавшееся знакомство с Grindr, но и тут концепт «недотрога» вряд ли может ассоциироваться с этой ужасающей залитой спермой пустыней. — Честно, бро, — начинает он, закрывая локер и облокачиваясь на него. — Я… не совсем подходящая кандидатура, чтобы ответить на твои вопросы. Эвен — единственный, с кем я когда-либо… ну, ты знаешь. Брови Махди взлетают вверх. — Ты никогда не пытался… Эм, нет. Друзья Исака серьезно думают, что он все это время жил тайной гейской жизнью? Он не знает, обижаться или гордиться. — Неа, — пожимая плечами, отвечает Вальтерсен. Махди кивает, по-чемпионски молниеносно впитывая информацию и, спасибо божиньке, не продолжает наседать на эту тему. Исак не уверен, что способен пережить допрос об (отсутствии) его сексуальной истории, так что он благодарен за такт. Ему хватает подобной херни от Магнуса, спасибо большое. — Ну так… что делает Эвен, когда хочет, чтобы у тебя встал? Исак чуть не давится собственной слюной. — Что? Так-то ему за недооценку беспардонности Махди. Очевидно, доверять нельзя никому. Кроме Эвена. Эвен все еще крутой. Эвен приготовил ему яичницу утром, нарисовал полезные иллюстрации на билетах по биологии и сделал охуенный римминг ночью, так что. А что сделал ты, Махди? Даже пред лицом внутренней борьбы Исака, Махди умудряется сохранять свою отвратительно раздражающую ауру спокойствия. — Я серьезно, — говорит он. — Как он ведет себя? Он подает какие-нибудь, эм, сигналы… — Сигналы? — пищит Исак. И знаете, что? С него хватит этого дерьма. Если ему приходится страдать в такую рань, он считает, что имеет право знать, почему. — Окей, что происходит, бро? — в лоб спрашивает Вальтерсен, подозрительно хмурясь. — Ты проводишь какой-то криповый научный анализ? Даже если это совсем не в духе Махди, Исак почти зауважал бы его за это, будь это правдой. Диси — ублюдок — просто снова пожимает плечами. — Не знаю, мужик, — говорит он. — Если я скажу, что да, ты перестанешь увиливать и ответишь на мой чертов вопрос? Окей. Нахуй это. Честно, такое неуважение… — Не, если ты не хочешь, чтобы я помог, — небрежно бросает Исак, разворачиваясь, чтобы уйти. Он знает, что поступает по-скотски, но в последнее время он очень вырос морально и просто скучает по своей старой сучности. Время от времени выпускать ее на волю никому не повредит. Махди тянется, чтобы перехватить руку Исака, и едва смеется. — Да ладно тебе, бро, — говорит он. — Ты должен помочь мне, — его взгляд, обычно мягкий, яркий и такой счастливый, теперь буквально молит Исака. И внезапно Вальтерсен понимает. Он ошибался. Теперь ему даже не нужны слова Махди. Это Диси нужен толчок. — Ты… — начинает Исак, сомневаясь и изучая реакцию Махди на предмет паники. — Ты хочешь подкатить к парню? Выражение лица Махди абсолютно точно говорит о том, как ему неловко, но еще в нем есть капелька облегчения, и Исак знает, что поступил правильно. Он вспоминает прошлый год, когда каждая клеточка его тела буквально молила расскажи кому-нибудь, пожалуйста, когда он приложил титанические усилия, чтобы наконец-то признаться Юнасу, пусть и не совсем прямо. Тогда он не понимал, что больше всего на свете хотел, чтобы кто-нибудь из его друзей просто… спросил его. Махди еще раз чуть пожимает плечами, почти рефлекторно, и потирает шею. — Может быть, — произносит он, и этого достаточно. — Круто, — спокойно отвечает Исак. Вот и все. Повисает слегка неловкое молчание, и… ох. Точно. Теперь вроде как его очередь предложить какой-нибудь ценный совет. Супер. — Слушай, — говорит Исак, подумывая положить руку на плечо Махди, но решает, что это превратит его в папочку, дающего оборяющий совет сынку, пойманному за мастурбацией. — Я не эксперт или типа того, — преуменьшение века, — но… ты милый, симпатичный и забавный парень. С хорошей, как там ее, душой. И мышцами. И все такое. Кем бы ни был тот парень, я уверен, он хочет трахнуть тебя. Супер, Исак. Мастер красноречия в здании. Махди выглядит так, будто пытается сдержать смех, но в конце выбирает широкую благодарную улыбку. — Спасибо, бро. Исак с удивлением обнаруживает, что улыбается в ответ, снова озадаченный уже привычным «какого хуя» моментом. — Просто, ну, будь собой, — продолжает он. Это беспроигрышный совет — невозможный на практике, конечно, но стопроцентный в теории. — Скажи ему, чего ты хочешь. Если этому суждено случиться, то так и произойдет. Видишь, Махди? Не ты один здесь царь спокойствия. — Окей, — говорит Диси, поправляя лямку рюкзака, и парни начинают идти по коридору, плечом к плечу. Исак смутно помнит, что их следующие классы находятся в одной стороне. Как только Вальтерсен успокаивается и решает, что их разговор наконец-то повернет в лучшую сторону — он просто умирает от желания рассказать кому-нибудь, что наконец-то побил Юнаса в фифа, потому что очень сомневается, что Юнас расскажет кому-нибудь, ведь это произошло без свидетелей — Махди в голову ударяет мысль, что он не совсем закончил. — Так… это отличается от девчонок? — мимоходом спрашивает он. — В смысле? — хмурится Исак. Махди выгибает брови. — Ну, ты знаешь… Оу. Оу. Несмотря на все его усилия, щеки Исака заливает краска. — Эм, — произносит он, пока его мозг набирает первую космическую, пытаясь понять, как справиться с очередной задачкой от Диси. К несчастью, единственным решением оказывается правда — наименее болезненная опция. — На самом деле я никогда, эм. С девушкой, — выдавливает он. — Да. Махди, раскрыв рот, останавливается на месте. Это исключительно не в стиле Диси. Долгую секунду гробовой тишины спустя он фыркает и качает головой. — Воу, — произносит он. — Все это время я думал, у тебя с этим все на мази. Исак стопроцентно знает, что это совершенно не так, что ему просто дичайше повезло найти свою вторую половинку, которую устраивает его неловкий флирт, но не может не возмутиться. — Эй, — предупреждает он. — Я бы заполучил любого, если бы захотел. — Конечно, — говорит Махди, потому что на самом деле глубоко, глубоко в душе он очень и очень злой человек. — Я был занят другими вещами! — Какими, например? — фырчит Махди. — Например тем, чтобы быть стопроцентным геем. К этому времени они оба смеются, так что аргумент теряет задуманную силу. Исак, к собственному удивлению, совсем непротив. * — Броооооо, — в следующий понедельник тянет Магнус, возникая перед Исаком и Юнасом, сидящими на скамье. Он едва дышит. — Чувак, успокойся. Что такое? -говорит Юнас, будто Магнус — пес, воющий о том, что ребенок в опасности. — Вы слышали, что Махди сосался с кем-то в эти выходные? — возбужденно спрашивает он, упираясь руками в колени и пытаясь отдышаться. Юнас пожимает плечами. — И? Он меняет девчонок как перчатки. — говорит он, что есть… чистая правда. Когда дело касается перепихов, у Махди из них всех наилучшие показатели. Может, даже из всей школы. Глаза Магнуса почти выпадают из орбит. — Да, но… мы не слышали о нем все выходные, — говорит он. — Вы с ним разговаривали? Теперь, когда Исак думает об этом, то понимает, что Махди был необычайно далек последние пару дней. Обычно от фонтанирует идеями, чем заняться, начиная от вечеринок и заканчивая просмотром претенциозных датских фильмов Эвена, от которых Исак хочет выколоть себе глаза, но он не появлялся вот уже… ну. С того самого дохрена неловкого разговора в пятницу. — Хм, — Юнас, очевидно, приходит к тому же выводу. — Должно быть, та девушка была очень горячей. Интересно, кто она? Он и Магнус начинают устно пробегаться по списку всех свободных девушек, что они знают, а Исак молчит. Ему интересно, а была ли… хммм. Интересно. * — Исак! — звонкий девичий голос раздается прямо за его спиной, и когда Вальтерсен оборачивается, то видит Нуру, бегущую ему навстречу с пакетом в руках. — Привет, — реагирует Исак, удивляясь и радуясь встрече. Теперь он пересекается с Нурой только на вечеринках, да и тогда она не отлипает от Вильяма. И, ну. Исак не может вытерпеть все пытки мира. Он человек, и не настолько ненавидит себя, чтобы страдать больше пяти минут в день. Жизнь слишком коротка. — Привет, — говорит Нура, слегка запыхавшись. — Хорошо, что я поймала тебя. Можешь передать это Махди, когда увидишь? Только сейчас Исак узнает, что сжимает в руках Нура — голубую адидасовскую кофту Махди. Он точно не ошибается, потому что это та самая толстовка, что он несколько раз «брал взаймы», надеясь, что когда-нибудь Махди забудет о ней. Пока безуспешно. Что? Это хорошая кофта. Эвен говорит, что голубой подчеркивает его глаза. Исак только на шестьдесят процентов понимает, что это значит, но он довольно уверен, что это нечто хорошее. С осторожностью, будто она может укусить, Исак забирает кофту из рук Нуры. — Лааадно, — медленно тянет он в замешательстве. — Откуда она у тебя? Нура просто пожимает плечами. Почему все внезапно такие спокойные? Это бесит. — Он оставил ее у нас на выходных И… стоп. Погодите. Погодите-ка, бляха муха. Он не… Махди что, сосался с Нурой? Исак знает, что его челюсть здоровается с полом, и он хлопает ртом, как удивленная форель, но, типа… что? Заставив Исака поучаствовать в том долгом и мучительном разговоре в пятницу, Махди просто пошел и трахнул девчонку? Какого хрена? Исак имеет полное право чувствовать себя оскорбленным. С другой стороны… — О, так ты наконец-то рассталась с Вильямом? — спрашивает он, потому что важно фокусироваться на позитиве в такие темные времена, как это. Нура смотрит на него с нечитаемым выражением лица. — Что? — Это здорово, — продолжает Исак, все больше радуясь неожиданному повороту событий. Может, он и Эвен наконец-то смогут зависать в коллективе, не переживая, кто подглядывает за ними. — Я всегда говорил, что он недостаточно хорош для тебя. Он не может дождаться, когда расскажет обо всем Магнусу — самому большому ненавистнику Вильяма — об этих великолепных новостях, но замечает, что Нура смотрит на него так, будто Вальтерсен отрастил вторую голову. — Исак, — перебивает она его. — Мы с Вильямом не расстались. Ты о чем вообще? И… оу. Упс. Неловко. -…оу, — захлопывает рот Исак, быстро моргая и отчаянно пытаясь придумать, как все вернуть на место. — Точно. То есть… хорошо. Вы, ребята, такие… классные вместе. Как пара. Я всегда так говорил. Супер-выход, дружок. Судя по сердитому взгляду Нуры, она не очень-то согласна. Время сменить тему. Так быстро, как только человечески возможно. — Так почему Махди был у вас? — спрашивает Исак, потому что теперь ему супер-любопытно — насколько он знает, Махди проводил время в коллективе только в контексте визитов к Исаку. Нура снова пожимает плечами. — Он был с Эскилем. Подождите, что? — Подожди, что? — переспрашивает Исак, надеясь, что на самом деле его голос не звучит так высоко, как кажется. — Эскилем? — Нура кивает. — Почему? Чем они занимались? Нура задумчиво склоняет голову, будто пытается найти подходящие слова, чтобы донести ужасающие вести. Будто доктор, собирающийся озвучить смертельный диагноз. Это совсем не радует. Наконец на ее губах медленно расцветает хитрая улыбка — и Исак каким-то образом чувствует себя еще хуже. — Ты не хочешь этого знать, Исак, — говорит она, разворачиваясь и уходя. Эм, да, хочет, о чем она вообще? — Подожди, что? — кричит он ей в спину. — Что? Нура оборачивается и подмигивает. Иисусе. * Когда Исак передает кофту Махди и спрашивает, чем тот занимался на выходных, кончики ушей Диси краснеют, словно рак в кастрюле. Исак никогда-никогдашеньки за время знакомства с Махди не видел, чтобы тот краснел. И да, знаете, что? Нура права. Исак не хочет знать.