Уроки правильного пикапа

Идёт второй час их вроде как милой и непринуждённой беседы, только вот свою руку Хосок вряд ли планирует убрать с острой коленки Кима в ближайшее время. Наоборот, ладонь намертво прилипла к ткани чёрных джинс шатена, будто Чон явно переигрался с суперклеем. Гибкая рука старшего, будто проворная змея, смело пробирающаяся к своей жертве, поднимается всё выше и выше по худой ноге Тэхёна, у которого внутри всё сжимается от телодвижений брюнета. Длинные пальцы медленно и терпеливо поглаживают внутреннюю сторону бёдра младшего, в то время, как выражение лица Хосока остаётся непоколебимым: парень громко смеётся, запрокидывая голову назад; лепечет что-то о своём, мельком поглядывая на Кима, и облизывается жадно, как будто думая, что у младшего напрочь отсутствует боковое зрение, и он ничего не замечает. Сам Тэхён раз десять успел прокрутить сюжет последующих действий танцора. Вот Хосок прижимает его к стенке, потом грубо втрахивает в кровать, а после скажет что-то вроде «мне пора, сладкий», небрежно поцелует и навсегда уйдёт. В принципе, такое продолжение вечера должно как-никак устраивать журналиста, ведь под упругим и горячим телом Хосока, наверное, желают оказаться многие, да и самому Тэ ни к чему не обязывающая разрядка сейчас очень даже не помешала бы, так ведь? Да тут вроде бы всё ясно уже, мол, вон охуенный Чон Хосок, который уже готов из тебя всю дурь вытрахать, вон туалет, вроде как даже чистый, так что же мешает тебе, Ким, ёб твою мать, Тэхён? Эх, ну во-первых, не «что», а «кто», ну а во-вторых этот «кто» и есть всеми горячо любимый Чон-гандон и его орех в особенности. Нет, улыбка! Улыбка, способная самый дерьмовый день превратить в наилучший. Хотя, может всё-таки взгляд? По-детски наивный и одновременно проницательный? Да блять, Чон Чонгук и есть одна сплошная особенность. Этот парниша делает тебя зависимым, затягивая, словно самый сильный наркотик; от одного его присутствия рядом в животе порхают бабочки, а сердце выпрыгивает из груди. Все эти навязчивые мысли об этом мелком засранце заставили Кима как-то грустно улыбнуться и убедиться, что сегодня с Хосоком спать он точно не будет. Вмиг двусмысленные прикосновения старшего превратились в не то что нежеланные, а скорее в отвратительные. — Хён, послушай, ты классный, но... — Тэхён осмелился сказать хоть что-то только тогда, когда рука Чона накрыла пах младшего, а загрубелые пальцы свободной руки перебирали мягкие пряди. — Но что?! — брюнет сменил свой тон на более грубый и притянул к себе Кима, до жуткой боли ухватив его за волосы, — Если ты, сладенький, думаешь, что я перелся сюда с другого конца города и убил здесь несколько часов своего времени, чтоб услышать твоё противное «ты классный, но...», то ты сильно ошибаешься. — Ребят, у вас всё в порядке? — ощутив странность происходящего, спросил сидящий на коленях своего парня Чимин. — Конечно, Минни! — и снова эта ухмылка, вызывающая безграничное доверие, — Тэхёну просто плохо стало, мы это, подышать свежим воздухом выйдем. — Интересно, если он захочет быть снизу, я всё равно буду считаться изнасилованным? — промелькнуло в голове у младшего, когда Хосок грубо схватил его за запястье, царапая нежную кожу, и потянул к выходу. Вот бы Тэ знал, что очень скоро ему будет совсем не до смеха. Под безразличные взгляды охраны, Чон, не без усилий конечно, но всё-таки вытолкнул шатена на улицу, бесцеремонно впечатав того в бетонную стену у чёрного выхода из клуба. — Ааай, мне же больно! — попытался сопротивляться Тэхён, почувствовав, как голова начала раскалываться на маленькие кусочки после болезненного удара. — Нет, малыш, больно будет немного позже. — старший улыбнулся, приставив свою ладонь к пухлым губам Кима, таким образом заткнув его. Хосок вдавил колено между тощих ног шатена, которые сейчас нервно подкашивались, и принялся жадно выцеловывать бархатную шею, оставляя алые отметины. Тэхён чувствует, что ноги стали ватными, а капли холодного пота стекают по вискам. Когда на светлой коже не осталось ни единого живого места, танцор снова хмыкнул, и решив, что хочет подчинить себе эти на вид приторно-сладкие губы, убрал свою ладонь с них, дав Тэхёну несколько глотков свежего воздуха. — Побудь для меня пай-мальчиком, — не прерывая напряжённого зрительного контакта, хищно облизнулся Чон, — и тогда я может быть, пожалею тебя. Брюнет, несильно царапая, ногтями вцепился в заднюю часть шеи Кима, тем самым затянув того не в самый нежный поцелуй. Тэхёну снова предательски не хватает кислорода, и он даже не знает почему: из-за напористого поцелуя, или из-за обиды, что его телом хотят воспользоваться, будто какой-то красивенькой куклой. Хосок дерзко прикусывает нижнюю губу младшего, заставляя того промычать что-то нечленораздельное прямо в влажные уста своего мучителя. Сильные руки бессовестно хозяйничают под одеждой журналиста и поглаживают бока, задрав футболку, а возбуждённая плоть упирается прямо в бёдро младшего. Нервы на пределе, горькие слёзы стекают по покрасневшим щекам, а штаны спущены. «Я конечно ненавидел эти брюки, но не настолько же.» — обязательно пошутил бы Ким, не оказавшись в подобной ситуации. Танцор запускает руку под резинку боксёров шатена, тем самым оттягивая резинку трусов. Стоит только грубым пальцам Хосока прикоснуться к чувствительной головке, как вдруг рот тёмноволосого парня открылся в немом крике. Тяжёлое тело, словно старое дерево, с соответствующим звуком падает на мокрый грязный асфальт, получив болезненный удар первой попавшейся под руку, бутылкой по голове. «Спаситель», получив своё, не останавливается, а наоборот, беспрерывно бьёт ногами по обездвиженной тушке, что есть сил и злости, заставляя Тэхёна поднять испуганный взгляд. — Чонгук? — единственное, что сумел выдавить из себя Ким. Парень прекратил выбивать всю дурь из полумертвого Хосока, и поднял свои тёмные глаза на старшего. Взгляд вмиг сменился с злобного на нежный, заботливый, пронизывающий до самых костей. — Хён, боже, — Чонгук, не тратя ни минуты, подбежал к Тэ, крепко обняв того, дабы тот никуда не сбежал, — ты в порядке? Тэхён, если он хоть пальцем притронется к тебе, то в следующий раз я точно его убью! Я обещаю. — Гук? Ты, ты как вообще тут оказ...? — Чимин-хён написал мне, что ты ушёл с каким-то подозрительным типом. — младший убрал мешающие пряди волос с мокрого от слёз и пота, лица Кима, — Я такой дурак, хён. — парень носом зарылся в шею старшего, не выпуская из объятий. — Конечно ты дурак! Надо было не бутылкой, а битой сразу его колбасить! Чтоб наверняка! — прошипел Тэхён и резко отпихнул от себя брюнета, смущённо натягивая ненавистные брюки. — Не строй из себя глупого, ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, Тэхён! — нахмурился Чонгук, скрестив руки на груди, — Я же люблю тебя, хён! — Бухать, и пиздеть, что учишься по субботам ты любишь, но меня ты уж никак любить не можешь. — почувствовав, как накатывает буря из разных эмоций, промямлил журналист. Такая смена настроения Тэхёна не сильно обрадовала брюнета, но младший лишь, словно маленький ребёнок, топнул ногой по асфальту, и специально надул щеки, пытаясь сильно не психовать (получилось, если честно, так себе). — Я сейчас кого-то другого битой пиздить начну. — Смотри не усни во время процесса, ты у нас умеешь! — не переставал бубнить старший. — Хватит уже! Я специально тогда это сделал, СПЕ-ЦИ-АЛЬ-НО! — не выдержал Гук, — Не знаю, как ты, но я не сильно хотел, чтоб мой первый раз случился, когда у меня перед глазами единороги, а у партнёра три головы и шесть рук! — Первый раз? — насмешливо, но как-то по-доброму улыбнулся Тэ, — Получается, наш Чон-гандон на самом деле Чон-целочка? — журналист заметно расслабился, руки засунул в карманы, и ещё сильнее расплылся в довольной ухмылке. — Чон-гандон?! — Скажи «спасибо», что не Чон-противозачаточная таблетка. — звонко рассмеялся Ким, широко расставив руки в разные стороны, будто зазывая в свои объятия. — Так ты простил меня, хён? — вопросительно посмотрел младший, сильнее прижавшись к своему любимому хёну. — Ох, как будто у меня был другой выбор, Гуккии... Тэхён наконец-то счастлив: у него бабочки в животе, воющий кит в желудке и хлопающая в ладоши, обезьянка в голове. Шатен трепетно провёл по щеке младшего, убрав с неё упавшую ресницу, и не сумев сдержать глупой, но самой искренней улыбки, которая за считанные секунды расползлась по всей физиономии. — Гукки, — пробасил Ким, немного приподняв подбородок брюнета, дабы тот посмотрел прямо на Тэхёна , — Мне кажется, нам срочно нужно поехать ко мне домой и обработать твои раны! — Тэ , ты о чём? У меня ни царапинки, правда. Я же его не руками в конце концов бил... — Чон начал наивно хлопать ресницами, не понимая, что от него хотят. Через несколько мгновений, словив на себе изучающий взгляд старшего, парень всё-таки осознал, чего добивается его хён. Чонгук слегка улыбнулся и сильнее прижался к шатену, нежно чмокнув того в маленькую родинку на кончике носа, — Я только «за». — Хён, а чё это за штаны у тебя, а? — Одалживаю их у Чимина, если вдруг начинаю чувствовать, что становлюсь натуралом.