Глава 3. Начало конца
4 января 2018 г., 15:26
Когда Гермиона очнулась, была уже глубокая ночь. Она лежала на колючей еловой подстилке, укрытая щекочущим нос меховым плащом. В нескольких десятках футов неподалёку по-прежнему бурлила река. Над лагерем гномов нависала чёрная скала, а на ясном чернильном небе перекатывалась с боку на бок половинка луны. В нескольких шагах от её лежанки затухали угли костра, отбрасывая на спящие физиономии гномов красноватые блики.
Она приподнялась на локтях. Совсем рядом, прислонившись к скале, раскуривал трубку дозорный Балин. Выпустив в ночную тишину несколько дымных колец, он неторопливо повернул голову и молча протянул Гермионе тёплый еще бумажный сверток. Она вдохнула полной грудью ночной воздух, отдающий запахом трав, и села, спрятав под себя ноги. Со стороны реки сразу повеяло холодом, из-за непросохшей до конца одежды по телу пробежали мурашки, и она поспешила снова укрыться широким плащом. В свертке оказался внушительный кусок сыра, прожаренные на костре ломтики мяса и кусочки нежной розоватой рыбы, выловленной кем-то на ночь глядя. Девушка заулыбалась — она и забыла, как хотелось есть. А этот вкус походной еды!
Она зашуршала бумагой и в мгновение съела всё до последнего кусочка. Правда, сыр пах довольно странно, а рыба оказалось недожаренной, но впечатления это совсем не испортило. Балин подтолкнул к ней кожаный бурдюк, в котором оказалось слабое вино. Гермиона скривилась, а старик-гном довольно усмехнулся себе в бороду.
Наутро она проснулась от свежести. Тёплый плащ куда-то пропал, от остывшей за ночь земли закостенели конечности, и чтобы согреться, пришлось хорошенько размяться. Гермиона отошла в сторону, попрыгала, сделала зарядку, к которой привыкла в последние месяцы, осторожно умылась, ухватившись рукой за нежную прибрежную травку, и раскрасневшаяся вернулась к лагерю.
Гномы уже расселись вокруг кострища и перебрасывались орехами. Бильбо, повеселевший, но всё такой же расцарапанный, ловко колол их и аккуратно складывал шелуху в кучку. Заметив её, гномы оживились. Фили подскочил к Гермионе и, странно стушевавшись, протянул тонкий изогнутый клинок в кожаных ножнах.
— Гэндальф просил передать, — пояснил гном, — Он сказал, что это оружие реагирует на тех, кто идет к тебе с недобрым намерением. Осторожнее с ним.
И ворча что-то вроде: «Не нравится мне это всё», он вернулся обратно и начал сосредоточенно складывать вещи в мешок. Гермиона пожала плечами и поймала взгляд улыбающегося Ори. Тот показал ей большой палец, подмигнул и резво подскочил на месте, услышав окрик Торина. Девушка улыбнулась и опустила взгляд.
Кожаные ножны были старательно вычищены: сверху-донизу их покрывал вышитый грубыми нитками растительный орнамент, а кайму пронизывала темная кожаная лента. Девушка надавила на рукоять; пришлось применить некоторое усилие, но после клинок как по щелчку выскочил и удобно упал в ладонь. Длиною он был чуть больше предплечья и ближе к острию плавно изгибался. Рукоять тоже оплетала кожаная лента, несколько резных выступов должны были защищать ладонь от ударов, а вдоль обоюдоострого лезвия — по самому его центру — вилась изящная растительная гравировка. Кто-то бы возможно сказал, что этот нож (Гермиона решила называть его именно ножом — звучало безопаснее) выглядел просто, но было в нём что-то притягательное, изысканное, если хотите.
Гэндальф куда-то исчез и объявился только к вечеру, когда гномы уже утвердились в мысли, что окончательно заблудились в этих предгорьях. Но волшебник не был бы им, если бы в мгновение ока не разрулил все проблемы и не нашёл тот обрыв, за которым стелились сады и высились башни Последней Приветной обители. Правда, сам он чуть не упал туда, пока вместе с гномьей командой обходил яму-ловушку, но до этого уже никому не было дела. Гномы погрузились в созерцание. Бочком приближаясь к обрыву, Гермиона заметила, что только Торин и Двалин угрюмо таращились в сторону. Это что у них тут — расовое противостояние?
Но заметив, наконец, обиталище эльфов, девушка напрочь забыла о недовольных гномах. Такой изысканной резной архитектуры, такого обилия цветов и красок, такой нежной музыки, которая доносилась до слуха путников за сотни футов, она никогда не видала и не слыхала. Это было просто невероятно.
Далеко внизу бегали светло-зеленые человечки, но приглядевшись, Гермиона поняла что это и есть эльфы: высокие люди с белоснежной кожей, разодетые в одеяния, цвет которых переливал от лилового до коричневого и от коричневого до зеленого, — они беспрестанно перемещались и по движениям их было похоже, что они играли.
Со стороны долины доносилась ненавязчивая и бессмысленная песня. Гермиона, конечно, не понимала языка, на котором она пелась, но постоянное повторение одних и тех же слов не навевало мыслей о глубокомысленном содержании. Сколько бы ни приходилось ей скитаться по всей Британии в прошлом году, но этого неожиданного приключения она боялась — неизвестно какая магия скрывалась в чертогах Земли сотни лет назад. Да и Земля ли это вообще?
А от Обители веяло спокойствием, чистотой и той непредвзятостью, с которой маглорожденные волшебники в первый раз переступают порог Хогвартса. Даже после того, как Пожиратели побывали в магической школе, она по-прежнему казалась Гермионе самым надёжным местом на земле. Именно там она впервые по-настоящему поверила в свои силы и поняла, что может быть сильнее.
Не важно сильнее кого — мальчишки-одноклассника, который задирал её в младшей школе, или самого кровожадного мага современности. Она в состоянии защитить людей вокруг себя. Магия — это её сила.
— Эй, Гармония, ты собираешься спускаться? — окрикнул Дори, когда все уже, согнувшись в три погибели, чтобы не упасть со склона, начали спуск.
— Гермиона, — машинально поправила та, встряхнув головой, и торопливо двинулась следом.
Впрочем, им потребовалось что-то около двух часов, чтобы спуститься. Бильбо, не привычный к акробатическим упражнениям, свалился и едва не расшиб себе голову, благо ему попался заросший мхом уступ. Несколько раз Гермиона тоже едва не повторила его судьбу, но в последний момент её всегда кто-нибудь хватал, и оставалось только удивляться, откуда у гномов такая реакция и такая сила.
Гостей ждали.
Это было совершенно чудесное место. Прямо за резными золотыми воротами, открывавшими вход в Обитель, плескались чистые фонтаны, пели птицы, зеленели деревья и цвели папоротники. Гермиона долго приглядывалась к этим горящим розовым цветам среди тонких листьев.
Поверить невозможно! Мифический цветок папоротника, как ингредиент для зелий, в магической Британии стоил целое состояние.
Здесь путников обмыли, накормили лакомыми плодами, уложили спать, и развлекали всё следующее утро. После сна Гермиона почувствовала себя хуже, — сказался сон на земле — но эльфы и тут помогли: напоили горячими отварами и к вечеру всё прошло. По правде говоря, она не могла налюбоваться их совершенными весёлыми лицами, ухоженными волосами и гармоничными фигурами. Даже вейлы, расу которых признавали прекраснейшей у нее дома, не могли сравниться с красотой здешних обитателей.
Тем же вечером она решила поговорить с Гэндальфом. Ещё не один раз Гермиона колдовала в Обители, но неутешительные итоги только подтверждались. Простейшие бытовые чары почти не приносили неудобств, те, что были посложнее, словно замораживали руку, не позволяя толком колдовать. Но любое заклинание, какое хоть косвенно могло считаться боевым, всегда отдавало болью; и, чем мощнее было заклятие, тем меньше сил оставалось, чтобы противостоять этой боли. Девушка не могла найти этому причину — в её мире никогда не происходило ничего подобного.
Но чародей быстро понял, в чём дело.
— Это он не даёт тебе колдовать, — промолвил он, указывая посохом на мешочек на шее Гермионы, куда она спрятала маховик, — Он мстит.
— Но… — она замотала головой, — это же невозможно, это всего лишь…
— Создающий артефакт дарит ему душу.
Девушка оторопело замолчала:
— Вы хотите сказать…
— Если тебе нужна магия, избавься от него.
Гермиона нахмурилась.
— Так просто?
Гэндальф улыбнулся и покачал головой:
— Этот маховик — твой единственный шанс вернуться.
— Что вы имеете в виду?
— Эта вещь куда древнее, чем тебе кажется, — волшебник выпустил ей в лицо облачко дыма, — Его изобрели первые эльфы, когда эти земли сотрясали небесные молнии, из глубин вырывались горы, а безбрежные моря топили всё вокруг. Большая часть эльфов погибла от руки природы, хотя сами они являлись едва ли не высшим её творением.
Гэндальф сделал паузу и простучал чубук.
— Маховик позволил им выжить. По-хорошему, стоило бы сразу уничтожить все экземпляры, но даже среди эльфов не все честны. Несколько штук сохранилось. Затем кому-то удалось их выкрасть, а после чудесные артефакты попали к гномам.
— Но маховик не может вернуть меня обратно. Он способен перемещать только назад во времени! — перебила Гермиона.
— В том виде, каков он у тебя в руках — да. Я могу лишь сказать, что дополнив артефакт важной его частью… — чародей выразительно повёл бровями.
Девушка незаметно облизнула пересохшие губы.
— И где находится эта часть?
Гэндальф блаженно затянулся и выпустил в потолок одно за другим вереницу дымных колец. Гермиона с минуту стояла не шевелясь, но старик словно бы больше не замечал её, погрузившись в свои мысли. Она задумалась.
Артефакты попали к гномам. Гномы. Гора. Ну конечно!
Не помня себя, она выбежала из комнаты.
В Обители они не задержались надолго. Случайно подслушав разговор Гэндальфа и Элронда, Гермиона узнала, что за ними едва ли не по пятам следуют орки. И очень сомнительно, что те имеют исключительно благие намерения. Тем не менее, хорошенько изучив карту Торина на предмет рун (Гермиона прислушалась — не зря же она углубленно изучала этот предмет в школе) и не найдя там ничего, кроме того, что Элронд уже прочитал, компания короля-под-горой переступила границу Последней Приветной Обители.
Было раннее утро. Гермиона, которой отвели комнату едва ли не в другом конце роскошного эльфийского дворца, чуть не опоздала к назначенному времени, и она могла поклясться, что гномы готовы были уйти без неё. Потому большую часть дня она угрюмо молчала, становясь в этой эмоции похожей на подгорный народ, который тоже обуревали отнюдь не радостные настроения. Разговор клеился только с Бильбо, который догнал их уже у границ перевала, и теперь, под впечатлением от уютного приема, который был им устроен эльфами, распинался о своей хоббичьей норе.
Распинался… Подумать только, с каких это пор она стала говорить фразочками младшего Уизли? Гермиона нахмурила брови, не к месту вспомнив их последнюю с Роном встречу. Он наотрез отказался сопровождать её в этом путешествии, мотивируя это тем, что время менять непозволительно, негуманно, нельзя и вообще Дамблдор этого бы не одобрил. При всём этом он не сделал ничего, чтобы усмирить решительность Гермионы и остановить её.
Впрочем, она всё равно сделала бы это. Если есть хоть какая-нибудь надежда вернуть родителям память, было бы преступлением не воспользоваться ею.
А теперь… правильно ли она поняла волшебника? Есть ли хоть какой-нибудь шанс, что она вернется домой? Ведь там её ждало блестящее будущее — лавры Героини Войны и…
Мысль в голове запнулась. И… что?
— Эй, смотри под ноги! — кто-то из гномов тряхнул её за плечо, и Гермиона очнулась на краю извилистой каменистой тропинки. Они уже поднялись достаточно высоко, в глаза слепило солнце. Приближался полдень.
Торин с Балином, шедшие впереди всех, беспрестанно сверялись с картой, которую дал им Элронд. Ведь стоило только переступить с одной тропки на другую или перепутать перевал, как над маленьким отрядом могла нависнуть нешуточная опасность.
Но на пятый день пути что-то всё-таки пошло не так.
После обеда погода внезапно испортилась. Гэндальф по-прежнему не догнал их, и гномы, поначалу даже уверенные в успехе своего путешествия, с каждым часом всё более проникались упадническими настроениями. Сквозь туман проступали редкие солнечные лучи, поднимался ветер. Гермиона, вяло перебирая ногами, вглядывалась в окрестности, временами бросая взгляды в сторону гномов, которые лениво грызли увядшие запасы зелени, которыми их в избытке снабдили эльфы. Гномьи желудки, конечно, требовали чего посерьёзней, но все молочные продукты кончились ещё два дня назад, а добыча мяса противоречила нежной эльфийской натуре. В тому же, за всё время пути в горах отряду не встретилось ни одно живое существо — здесь даже не летали птицы!
К вечеру небо совсем затянуло. Балин твердил, что собирается буря, что стоило бы остановиться где-нибудь в пещерах до следующего утра, но Торин был непреклонен и упрямо тащился со всей поклажей против усиливающегося ветра.
Сырость и промозглость пробирали до костей. Гермиона уже давно сняла свой привычный костюм и переоделась в одеяния найденные у троллей. Преодолевая неспокойные ощущения на душе, она выстирала всю имеющуюся у себя одежду ещё в пристанище эльфов: в конце концов, оказалось, что выбранный Кили костюм куда удобней и теплее её собственного.
Кутаясь в длинный плащ, самолично подаренный Элрондом в их последний вечер в Обители, девушка всё не могла избавиться от мысли о своём будущем. Так и этак переставляя в своей голове карты, выданные ей в том и в этом мире, Гермиона всё примеривалась — какой расклад лучше. Уж конечно, ей очень хотелось вернуться домой и всё исправить, это определенно было бы правильно.
Но мысль всё не отвязывалась.
Внезапно стало темно, как в бочке. Задрав голову, девушка поняла, что что-то огромное и определенно движущееся заслонило слабый свет луны и блески молний, сверкавших на горизонте.
Все фонари погасли.
Кто-то взвизгнул: «Ложись!». Гномы, шедшие впереди, упали как подкошенные.
В следующее мгновение что-то большое снесло Гермиону с ног, она с размаху приложилась затылком к скале, закрыла глаза и, чувствуя, как что-то придавливает её к земле, провалилась во тьму.
