Гермиона Грейнджер и Перипетии времени

      В пещере троллей пахло просто отвратительно. Это Гермиона поняла, когда оказалась у самого подножия лестницы, куда почти не проникал утренний свет. Сердце тревожно билось, и она украдкой взглянула на Торина, который стоял в дальней части пещеры и усиленно делал вид, что ничего не произошло. Девушка поджала губы и тут же закашлялась: взгляд ее упал на серые обглодки в обилии устилавшие пол этого грязного обиталища.       Тем временем гномы успешно опустошали тролльи запасы. Фили и Кили беспрестанно жаловались на вонь, но всё же таскали наверх запасы хлеба, сыра и орехов, завернутые в загрубевшие тряпки. Мимо продефилировал довольный Бомбур, перекатывавший бочонок пива. Неподалёку копошился хоббит: Мерлин знает, что он выискивал в куче затянутого паутиной старого хлама. Гэндальф с несколькими гномами очищали от пыли и грязи найденное у стены оружие.       Гермиона боязливо огляделась. На стенах во множестве висела женская и мужская одежда, под ногами подозрительно похрустывали какие-то кости, а вся пещера насквозь пропахла гнилью и сыростью. Это не навевало никаких хороших мыслей, и девушка уже собиралась было вынырнуть на улицу и дождаться гномов там, как её кто-то грубо одернул за плечо.       — Возьми что-нибудь, — Торин указал на развешенный на стене гардероб и, мельком глянув на небольшую тканевую сумку, болтавшуюся у нее на плече, раздраженно закончил, — И засунь себе куда-нибудь.       В тот же миг он исчез и появился уже в другом конце залы. Одно слово — король. Гермиона покачала головой. Конечно, она не собиралась даже прикасаться к этой стене, но появившийся невесть откуда Кили её опередил. Он вприкидку сорвал со стены вполне себе чистый темно-зеленый костюм: штаны, камиза, жилет и куртка — явно принадлежавший женщине, потянулся куда-то, подсек с каменного уступа плоскую соломенную шляпу, водрузил её Гермионе на голову, скатал костюм в рулон, сунул его в безразмерный мешок, болтавшийся у него за спиной, отдал мешок девушке и, подмигнув, подтолкнул её к выходу.       — Но…       — Не собираешься же ты весь поход мотаться в этих панталонах? — он выразительно глянул на светлые гермионины джинсы и убежал на зов Гэндальфа.       Гермиона улыбнулась. Кили, в отличии от своего брата, чем-то очень сильно напоминал одного из близнецов Уизли. Она невольно поджала губы: не стоило сейчас вспоминать кого-нибудь из Уизли, иначе недолго и разреветься.       Задержав дыхание, она быстро преодолела скользские ступени и вынырнула на солнечный свет. Через несколько минут, когда все гномы были уже снаружи, Гэндальф (до того доказывавший что-то упертому Торину) объявил, что им следует добраться до Раздола, где обитают эльфы и где они могли бы найти приют. Со слов Бильбо Гермиона узнала, что идут они уже несколько дней; хоббит к тому же попытался объяснить ей, что из себя представляют эльфы, но честно говоря, получилось у него плохо. Девушка не могла избавиться от ассоциаций с домовыми эльфами и боялась случайно проболтаться кому-нибудь, что в магической Британии её времени никаких «высоких созданий с ангельскими ликами» не существует. Впрочем, Бильбо обмолвился, что эльфы живут так долго, что их считают бессмертными. Но ведь и домовики жили несравненно дольше других магических существ!       Гермиона встряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли, и машинально приняла из рук добродушного хоббита горстку наколотых орехов. Вот ведь Щелкунчик!       Когда гномы порядком перекусили и собрались в путь, возникла небольшая проблема. Сбежали пони. Гермиона, не видевшая лошадок с самого начала, и Бильбо, не очень-то любивший ездить верхом, только пожимали плечами, но Бифур, Бофур и Бомбур долго сокрушались. В конце концов, решили выдвигаться пешим ходом (как будто были другие варианты), и вскоре вереница гномов во главе с Гэндальфом начала спуск со скалы.       Из рассказа волшебника Гермиона поняла, что они находятся у самого предгорья Мглистых гор, за которыми находилось некое Глухоманье, от которого через Лихолесье лежал путь к Одинокой горе. Все эти названия ровно ни о чём не говорили, но на всякий случай девушка их запоминала. Сейчас она старалась не задумываться о том, получится ли у неё выбраться из этого мира: об этом она решила поговорить с Гэндальфом в Раздоле, где, как обещалось, их ждали сытный ужин и веселые песни. Но из-за отсутствия пони путь грозил растянуться дня на два. Так и случилось.       К вечеру, когда солнце уже спускалось за горизонт, а девушка почти не чувствовала ног от усталости, они добрались до бурной речки, срывавшейся с уступов горы. Волшебник заведомо бодро сообщил, что перебравшись через неё, можно устраивать привал, и гномы, ухватившись за свои дорожные посохи, один за другим попрыгали в воду. Речка была неглубокой, но некоторым из гномов доходила до пояса, и было заметно, что им тяжело дается попытка противостоять течению. Гэндальф быстро перебрался на противоположный берег и теперь подбадривал и поторапливал отстающих.       Гермиона обреченно взглянула на свои новые кожаные полуботинки. Вытащив палочку, о которой не забывала с самого утра, она наложила на них заклинание непромокаемости: кончики пальцев неприятно закололо. Так, а с этими ощущениями еще предстояло разобраться. Может это покалывание появляется из-за того, что в этом времени большую часть заклинаний ещё не изобрели? Гэндальф успел шепнуть, что здесь существует лишь пять сильнейших волшебников. Она не очень поняла, что это означает. Остальные что — маги-недоучки?       Перехватив обеими руками посох, который совершенно случайно оказался у кого-то в запасе, девушка смело шагнула в бурный поток. Каждую клеточку тела сразу пронизало холодом, но накладывать согревающие чары было уже поздно, и Гермиона с трудом сделала первый шаг. Течение действительно было сильным.       Хуже всех приходилось хоббиту. Вода в реке доходила ему едва ли не до груди, и кто-то из гномов, кажется Двалин, почти волок его за шиворот. Добравшись до берега, Двалин внезапно сделал неверный шаг, поскользнулся на скользком каменистом дне и едва не упал. Стараясь удержать равновесие, он выпустил воротник бедного хоббита, и того сразу уволокло вниз по течению. Бильбо, правда, успел ухватиться за выставленный вперед посох Балина, но старик-гном сам чуть не повалился следом. Его ухватил Глоин, мгновение назад споривший с Оином, того схватил Дори, но Нори, уцепившийся последним, не удержал падающих гномов, и все они ухнули в течение.       Гермиона испугалась, воткнула что было силы свой посох между камнями, и вцепилась в него как в последнюю соломинку, бросая взгляды то на гномов, которых несло к маленькому водопаду, то на Гэндальфа, который почему-то ничего не предпринимал.       Фили, уже выбравшийся на берег, бросился вниз по течению, надеясь кого-нибудь поймать, за ним помчался Ори. Кили, который, между прочим, очень неплохо плавал, бросил на берег свои вещи и нырнул следом за товарищами. Сквозь гул и всплески воды хорошо были слышны отчаянные вопли хоббита и торопливые крики Фили. Остальные гномы пытались быстро преодолеть горный поток и выбраться на берег. Очень быстро Гермиона осталась поперек брода одна, крики Бильбо почему-то смолкли и будто сквозь пелену до неё донёсся громогласный рёв: «Он тонет!».       Тяжело дыша, девушка повернулась к Гэндальфу. Ей хотелось закричать: «Сделайте же что-нибудь!», но слова застревали в горле. Тогда она, не отрывая взгляда от того места, где голова хоббита ушла под воду, вытащила из рукава палочку и выпалила первое, что пришло в голову: «Импедимента!».       Пальцы тут же свела болезненная судорога, и Гермиона почувствовала, что не в состоянии их разжать.       Поток реки разом остановился, бурлящая вода мигом превратилась в озёрную гладь, какая бывает при безветренной погоде, и в янтарных лучах солнца глянцевая поверхность заискрилась алыми бликами. Звуки стали громче. Гномы один за одним хватались за посохи Фили и Ори и, откашливаясь, выбирались на берег. Кили вытянул со дна Бильбо и с помощью остальных вытащил его на берег. Гермиона, чувствуя стук сердца в ушах, остановила заклятье.       Вода схлынула. На несколько мгновений дно под её ногами обнажилось, и девушка, вздрогнув, огляделась по сторонам. Гномы и Гэндальф окружили хоббита. Шум реки снова стал громче, с каждой секундой он всё нарастал. Вдруг кто-то завопил: «Выбирайся быстрее!».       Гермиона, вырвав посох из щели между камнями, оглянулась. Река, сдерживаемая несколько секунд заклятьем, накопила целый водопад воды, который грозил обрушиться на её голову. Она была только на середине брода, но успела сделать несколько шагов и почти ухватилась за берег, прежде чем её с головой накрыл ревущий поток воды. В то же мгновение ее кто-то схватил за обе руки и одним мощным усилием вытянул на землю.       Она закашлялась и перевернулась на живот, пытаясь перевести дыхание. Но оказавшийся прямо над нею Торин сразу схватил её за локоть:       — Вставай, быстрее! Он задыхается.       Одним рывком он поставил её на ноги и подтолкнул к хоббиту, окруженному спасенными гномами. Гермиона приблизилась. Сквозь гул голосов и крики: «Дери вас горная горгулья, он не дышит!», она как в тумане увидела побледневшее лицо Бильбо, покрытое множеством свежих царапин. Наведя на него палочку, которая чудом осталась у нее в руках, девушка прошептала: «Анапнео!». Хоббит подавился и, сильно зажмурившись, перекатился на бок, отплёвываясь от воды и сгустков тины. В то же мгновение перед глазами всё поплыло и Гермиона, спрятав на груди занемевшую руку, повалилась на землю.