Высшие обязанности

Утро этого дня Джон мог с полным правом назвать обыкновенным. Всё прошло по испытанному неоднократно сценарию: чашка крепкого утреннего чая, несколько строк в личном блоге, осмотр пациентов на работе и прочие рутинные дела и обязанности. Часто бывает так, что, продумав и тщательно спланировав свой день, начинаешь чувствовать себя спокойно и уверенно. Кажется, будто ты управляешь миром, каждой новой секундой своего существования. Но внезапно нелепая случайность с невероятной быстротой разрушает стены могущества, построенные тобой, и ты предстаёшь перед насмешливой жизнью абсолютно беззащитным. Кто-то думает, что это козни судьбы, кто-то – что козни Бога. Но Джон был уверен, что это наказание. Наказание за все совершённые прежде ошибки и промахи. Наказание для него. *** На смену солнечному и суховатому дню пришёл дождливый, хмурый, ветреный вечер, ничем, впрочем, не отличавшийся от большинства осенних лондонских вечеров. Дождь то яростно грохотал, то тихонько накрапывал, но не на секунду не переставал лить. Ватсон шёл с работы, натянув на голову промокшую насквозь куртку и проклиная себя за то, что забыл взять зонт. «Наверное, Шерлок опять весь день просидел дома, - размышлял Джон. - Когда я оставил его утром, он неподвижно сидел в кресле. Скорее всего, так будет продолжаться ещё как минимум три дня». Придя к этому умозаключению, блогер зашагал быстрее, надеясь в кратчайший срок добраться до дома. Вскоре он остановился, чтобы вынуть из сумки внезапно завибрировавший телефон. «Лестрейд. Странно - уже довольно поздно». - Алло, Грег?... - Нет времени! Сзади! – прокричал инспектор хриплым, сорвавшимся голосом на другом конце провода. Джон, встревожившись, поспешно обернулся и остолбенел. На крыше Бартса чернел силуэт, и врачу понадобилось лишь мгновение, чтобы узнать в нём Шерлока. Он выронил телефон, который с громким всплеском приземлился в лужу. Совершенно потеряв самообладание и способность о чём-то думать, Джон стоял и смотрел в сторону силуэта. «Что он там делает? Очередной его трюк? Хочет произвести впечатление?...» Но то, что последовало дальше, заставило его вскрикнуть. Силуэт стремительно полетел вниз, раскинув в стороны руки. В сознании Ватсона, затуманенном непониманием и жгучим холодом, всё перевернулось. Будто во сне он наблюдал за тем, как спустя мгновение другой силуэт метнулся к краю крыши. - Мориарти?... – прошептал бывший военврач и прислонился спиной к стене ближайшего дома, опустив голову и положив руки на виски. Голова как будто наполнялась водой, сливаясь с шумом бесстрастно, мерно накрапывавшего дождя. *** Flashback Шерлок знал, что Джеймс Мориарти не угрожает впустую. Он прекрасно осознавал всю опасность, которой подвергался, собирая разные сведения о своём сопернике и раз за разом вставляя палки ему в колёса. Но только сейчас, стоя под проливным дождём на крыше больницы Святого Бартоломью, он понял, что ходит по краю пропасти. Они стояли плечо к плечу, глядя туда, где тысячи капель ежесекундно разбивались об асфальт, отстукивая ритм подобно крошечным барабанщикам. Как ни странно, обоих завораживало это зрелище – зрелище текущей по улице воды – и оба испытывали ничем не объяснимое, но вполне естественное для любого, кто находится на высоте, желание спрыгнуть. Да, оба. С той только разницей, что в душе Шерлока это желание смешивалось со страхом – Мориарти же отдавался ему безотчётно, с готовностью и маниакальным рвением – так, как он отдавался любому владевшему им чувству. - Ты ведь знал, что рано или поздно это случится? – нарушил Джим гнетущее молчание. Эта фраза, похожая на упрек, прозвучала как утверждение. Преступник-консультант не смотрел на своего визави, но ощущал горькую усмешку, в которой искривились тонкие губы. - Ты в любой момент мог бы прекратить эти глупые попытки разрушить мою организацию. Но тебе всегда будет мало. Начав что-то, ты не способен остановиться. Впрочем, как и я, – до этого бесстрастное, холодное, словно гипсовое лицо Мориарти вдруг ожило: он широко улыбнулся, запрокинув голову и позволяя дождю испещрить лицо сотнями прозрачных бисеринок. - А если мы оба не в состоянии бросить начатое, - продолжал он уже чуть громче, - Исход становится предельно ясен. И вот, ты и я, мы стоим на этой старой крыше. И пусть один из нас сегодня обретёт вечный покой! - Ты будто играешь на сцене, - без тени усмешки заметил Холмс. – К чему все эти театральные речи? Джим отвернулся от врага, чтобы скрыть счастливую улыбку, и нарочито медленно зашагал вдоль парапета. «Всё-таки догадлив. Играю. Конечно, играю. И пусть пока думает, что всё идёт по правилам. Нужно добавить драматизма, заставить сердце назойливого детектива разорваться на части, а потом, как это бывает в литературе и в кино, одним словом обескуражить и вогнать его в краску» - в предвкушении Джим облизнул губы. - Театр – моя слабость, - отмахнулся Мориарти. – Тебе ли не знать…- тут он подошёл вплотную к Холмсу и заглянул ему в глаза. – Но прежде чем мы начнём, я… - тут он, как и полагалось, сделал паузу. – Я хочу тебе кое-что сказать, - продолжил Джим, не прерывая зрительного контакта. Шерлок непонимающе и, как удовлетворённо отметил Джим, с плохо скрываемым волнением смотрел на него. Раздался оглушительный раскат грома. Окно в соседнем заброшенном здании порывом ветра распахнулось настежь. – Я ненавижу тебя. И буду ненавидеть вечно, - знакомая песня, не так ли? Джим отошёл и сделал вид, будто вновь не спеша прогуливается по крыше. На самом деле он украдкой наблюдал за реакцией человека в пальто. Шерлок некоторое время неподвижно стоял, о чём-то размышляя. Джим думал, что он сломлен, разбит, и отчасти это было правдой. Как бы то ни было, произошедшее в следующую секунду стало полной неожиданностью для Мориарти. Не дав врагу опомниться, детектив в одну секунду исчез за краем крыши. Шерлоку показалось, что падал он не дольше десятой доли секунды. И всё же, падая, детектив ясно услышал далёкий и запоздалый крик, однако слов разобрать не смог. «Всё сработало идеально». Много вариантов развития событий прокручивал в голове Джим, поднимаясь на эту злосчастную крышу. Но все они так или иначе сводились к одному. Вернее, он хотел, чтобы все они свелись к одному. Но медлил, медлил… Чёрт возьми! Непозволительно медлил. Переборщил с драматизмом… Но на то он и гений, что подготовился к любому варианту. Для него было два пути. Один он утратил. Остался последний. В кармане лежали всего два предмета. Один – холодный, тяжёлый. Другой – легкий и тёплый от долгого держания в руке. Джим уверенно сжал в руке пистолет. За звуком выстрела последовал другой - мелодичный, чуть дребезжащий. В свете молнии что-то сверкнуло золотым блеском и, звеня, скатилось по водосточной трубе.