Я возьму тебя с собой в небеса

*** Жить. Он хотел жить. Выкарабкаться, вырваться, оставить с носом подлую суку Смерть. Он готов был на все что угодно, лишь бы урвать еще кусок этой восхитительной, наполненной кислородом и магией жизни, оплаченной такой дорогой ценой. Именно сейчас, когда представился второй шанс. Именно сейчас. Умирать не страшно? Тот, кто так говорит, никогда не умирал, не заглядывал смерти в глаза, не ощущал ее дыхания на своем лице. Как раз поэтому все абсолютно безнадежно. Никто его не поймет. Никто. Потому что никто из них не возвращался с того света. Впрочем, был один, который мог бы. Если бы еще его не звали Гарри Поттер… *** — Гермиона, послушай… — Гарри, ты сошел с ума! — Гермиона, но ты же можешь это сделать. Ты же женщина, в конце концов! — И эта женщина любит Рона Уизли. Точка. — И тебе наплевать, что из-за тебя человека приговорят к Поцелую дементора? — Человека приговорят не из-за меня. А из-за того, что система правосудия в Магической Британии еще не вышла из каменного века или, на худой конец, из дремучего средневековья. — Но ты — именно ты! — способна его спасти, произнеся всего несколько слов! — Гарри Джеймс Поттер! Я глубоко уважаю профессора Снейпа. Я всей душой верю в его невиновность и в то, что он был на нашей стороне. Я готова нанять и оплатить для его защиты лучшего адвоката или всю жизнь таскать передачки в Азкабан, но я не такая дура, чтобы заключить Магический брак с человеком, которого не люблю и который, в свою очередь, терпеть не может меня. Магический брак нерасторжим. Точка. — Гермиона, но ты же знаешь: они отказываются принимать его воспоминания в качестве доказательств — якобы опытный легилимент мог подделать что угодно. И все его бывшие… — Коллеги? — Тьфу! Бывшие Упивающиеся уже получили свой Поцелуй. Только Снейпу повезло больше года проваляться в Мунго. — Сомнительное везение, Гарри. — Но… Он выжил, Гермиона, лишь для того, чтобы его снова убили! — Гарри, суда еще не было. — Они уже все решили, поверь мне. Я разговаривал с Кингсли. — И что? — Разводит руками. — Гарри… Я не могу. Его жизнь — на мою жизнь… Не могу. И Рон мне этого не простит. — Не плачь, Гермиона… Ну, не плачь же! Я дурак, я знаю. Просто цепляюсь за соломинку. — Это не соломинка, это — мираж. Фантом, призрак. Гарри! Ты сделал все, что мог. — Нет. Никто больше не умрет. Никто. Есть еще один выход. Только… Это не будет легко. — У тебя никогда ничего не бывает легко. — Точно. Все так. Прости, что испортил вечер. * * * — Профессор Снейп! — Бывший профессор, Поттер. Давайте называть вещи своими именами. — Хорошо, господин бывший профессор. Не могли бы вы уделить мне… — Все оставшееся у меня время — ваше, Поттер. Сколько там? Пятнадцать минут до начала заседания? — Вообще-то, десять. — Десять! Что нам делать с такой уймой времени? Исповедоваться? Заняться выяснением отношений? Пасть друг к другу в объятия? Не бледнейте, Поттер. Это всего лишь сарказм. — Я догадался… сэр. Но вообще-то у меня к вам серьезное предложение. — Давненько никто не делал мне предложений! Впрочем, учитывая обстоятельства, вы ничем не рискуете. Вперед! На ваше счастье, сейчас у меня под рукой нет банки с сушеными тараканами. — Да вы весельчак, сэр! — Отчего бы нет, Поттер? Жизнь, определенно, стоит того, чтобы улыбнуться ей на прощание. — Тогда… … — Вы сошли с ума, Поттер. Совершенно чокнулись. — Вполне возможно, сэр. — Вы хотя бы сами понимаете, что несете? — Отлично понимаю. — Вряд ли. — Мистер Поттер, мне очень жаль, но ваше время вышло. — Еще минуту, ладно? Сэр, сейчас начнется суд. — Что же, отлично! — Обещайте мне хотя бы подумать! — О чем тут думать, Поттер? — О жизни, сэр. Я предлагаю вам жизнь. — Жизнь? Разве это жизнь? — Мистер Поттер, из-за вас у меня будут неприятности! — Сейчас! — Ступайте, Поттер, не заставляйте суд ждать. — Мистер Поттер! — Все поправимо, кроме смерти. Все! Слышите? — Мистер Поттер! Я буду вынужден… — Иду. Простите. Иду. «Все поправимо, кроме смерти…» Сопляк! * * * Суд был… предсказуемым. Болела спина, застуженная в камере предварительного заключения Аврората. Ныли руки, притянутые цепями к подлокотникам жутко неудобного кресла для обвиняемых. Хотелось одного: чтобы все побыстрее кончилось. Показания Поттера казались жалкими и почти невесомыми на фоне толстых томов, составленных на основе сведений, данных бывшими собратьями по Черной метке накануне встречи с дементорами Азкабана. По всему выходило: Северус Снейп — мерзавец и убийца, заморочивший головы сначала старику Дамблдору, а потом — невинному мальчишке, да еще и сделавший это при помощи поддельных воспоминаний. Приговор не вызывал никакого сомнения. Поттер, сидевший в первом ряду (Как же! Герой войны!) пристально разглядывал сцепленные в замок пальцы. Снейпу очень хотелось знать, о чем думает в этот момент победитель Волдеморта. А еще хотелось тишины. А еще… Но он давным-давно запретил себе несбыточные желания. Даже несмотря на странный разговор перед началом суда. — …Признается виновным по всем статьям обвинения и приговаривается к Поцелую дементора. Ну вот и все. Северус прикрыл глаза. А он-то размечтался… Видимо, для некоторых даже такая простая штука, как самая обыкновенная жизнь – совершенно недопустимая роскошь. Интересно, приговор в исполнение приведут прямо сегодня или дадут ночь на всякие сентиментальности, к которым у него никогда не было склонности? Все стали подниматься с мест: зашуршали мантии, раздался ровный гул голосов. Сегодняшнее заседание суда не слишком-то затянулось. — Уважаемое собрание, господин председатель! Звонкий мальчишеский голос вспорол звуковую какофонию, точно острый киль корабля, разрезающий тяжелые волны. Северус отчетливо увидел своим внутренним взором этот корабль – огромный деревянный парусник с черными парусами и гневной фигурой на носу, держащей в руках обнаженный меч. — У меня есть дополнительное заявление, имеющее отношение к рассматриваемому делу. Любого другого они бы послали в… Запретный лес. Любого – но не Гарри Поттера – чтоб его! – победителя Волдеморта. Северус открыл глаза: мальчишка стоял посреди зала (и когда только успел перемахнуть барьер, отделяющий публику от пустого пространства перед креслом подсудимого?). Авроры, охранявшие преступника с двух сторон, ощутимо напряглись. Поттер был… именно таким, каким его не мог по обстоятельствам, как говорится, не зависящим от него, увидеть Северус в день Последней битвы, но неустанно восторженно описывали очевидцы в просмотренных еще в Мунго газетах: решительным, собранным, непреклонным. В этот раз Снейп, пожалуй, даже накинул бы Герою пару десятков дюймов к его, прямо скажем, не шибко выдающемуся росту. — Мы слушаем вас, мистер Поттер, — с деланной любезностью обронил председатель Визенгамота Октавиус Крейг – старый… хрен, сменивший на высоком посту покойного Дамблдора. Впрочем, это оказался как раз тот случай, когда Северус был уверен: хрен редьки не слаще. – Господа, прошу вас: наш уважаемый победитель Того-кого-нельзя-называть хочет нам что-то сказать. — Смею напомнить, — дерзко ухмыльнулся мальчишка, — его уже можно называть. Снейп мысленно даже поаплодировал мерзавцу. Чего-чего, а наглости у того всегда было с избытком. — Благодарю за напоминание, — скривился Крейг. – Так о чем же вы хотели нас просить? Северусу мгновенно захотелось откусить подлецу нос. «Просить»! Словно Поттер произнес хоть слово о «просьбе»! — Вы ошибаетесь, господин Председатель, — спокойно отозвался тот, кого Северус до сих пор по привычке считал обычным мальчишкой. – Не прошу, но требую, согласно закону Биллиса от тысяча триста сорок восьмого года. Крейг посмотрел на Поттера с недоумением. Похоже, он впервые слышал про этого самого Биллиса. Еще бы! Снейп и сам до сегодняшнего дня не подозревал о существовании древней гадости. И откуда только сей закон раскопал вечный неуч Поттер? Заинтригованные члены Визенгамота снова вернулись на свои места: на горизонте маячило нечто поувлекательнее очередного нудного, предсказуемого процесса над бывшим Пожирателем смерти. — Закон, принятый Визенгамотом в тысяча триста сорок восьмом году, когда председательствовал многоуважаемый сэр Джон Биллис, гласит, что… — тут Поттер на секунду замялся, припоминая точную формулировку (хотя Северус не поручился бы, что все эти драматические паузы не были многократно отрепетированы перед зеркалом), — «буде какой маг или чародейка окажутся осуждены на смерть за преступления страшные и непростительные, жизнь его (или ее) может быть потребована любым уважаемым и благонадежным членом магического сообщества. Оный член магического сообщества (будь то мужчина или женщина) имеет право заключить с осужденным (или осужденной) Магический брак, приняв тем самым на себя ответственность за его жизнь и деяния и избавив не токмо от неминуемой смерти, но и от любого сопряженного с его преступлениями наказания». Надеюсь, Победитель Волдеморта считается уважаемым и благонадежным членом общества? Если бы не цепи, пожалуй, Северус бы вскочил со своего места и во все исковерканное шрамами горло закричал: «Браво!» А еще: «Бис!» Это было представление высшей пробы – куда там Ковент-Гардену! И зачем Поттеру понадобилось столько лет изображать из себя тупую бездарность, когда на самом деле он умел вот так?.. Тишину, обрушившуюся на зал заседаний Визенгамота, можно было черпать большими ложками и разливать по тяжелым серебряным кубкам. — Мистер Поттер, — наконец слегка пришел в себя пунцовый от негодования председатель, — даже вам не позволено превращать серьезную процедуру в… балаган! — Со всем моим уважением, сэр, – Поттер склонил голову («с уважением», ха!), — здесь нет никакого балагана. Я, Гарри Джеймс Поттер, Спаситель Магической Британии и Победитель Волдеморта, правом, данным мне сим законом, требую жизнь этого человека – Северуса Снейпа – дабы взять его в свои законные мужья через Магический брак. — Такого закона нет! – рявкнул Крейг. – Нет и быть не может! Потому что все это — чистейший бред, а вам, мистер Поттер, место в палате для умалишенных в лечебнице Святого Мунго! — Зачем вы так нервничаете, сэр? – очень мягко и очень заботливо поинтересовался стервец, словно являлся единственным любящим внуком означенного пунцоворожего «сэра». –Не дай Мерлин, вас хватит удар. А магическая медицина тоже ведь не всесильна. Присядьте, и давайте выслушаем мнение эксперта. — Эксперта?! — Надеюсь, — все тем же заботливым тоном, будто уговаривая годовалого младенца съесть ложечку мерзейшей тыквенной каши, продолжил Поттер, — сэр Джонас Миллиган, архивариус Визенгамота и Почетный доктор Магического права – достаточно надежный эксперт? «Но как?» — мысленно возопил Снейп, даже на миг забывая, что спектакль, разворачивающийся сейчас буквально перед его носом, имеет к нему самое непосредственное отношение. Сэр Джонас Миллиган слыл отшельником и архивной крысой, не склонной заводить внезапные знакомства, пусть и с самим Победителем (как здесь уже было многократно замечено) Волдеморта. В то время как сухонький невысокий старичок (явно не без гоблинов в дальнем родстве) располагался на свидетельском месте, Поттер бросил быстрый взгляд на сидящего чуть в стороне Кингсли Шеклболта. Так вот откуда ветер дует! А Северус еще удивлялся странной туманности свидетельских показаний новоявленного господина Министра. Впервые идея Поттера показалась ему чем-то большим, чем горячечный бред сорвавшегося с тормозов мальчишки. Впереди замаячила надежда. Вряд ли хитрый лис Шеклболт даже ради своего любимчика Поттера ввязался бы в абсолютно безнадежное дело. — Ваши имя и должность? — Джонас Миллиган. Архивариус Визенгамота. — Что вы имеете сказать суду о так называемом законе Биллиса? Слово в слово! Поганец выучил проклятый закон слово в слово! Даже мистер Миллиган оказался не в состоянии сообщить высокому суду ничего нового. Разве что некие сведения из истории Магической Британии. Довольно забавные, кстати, сведения! — …Эпидемия Черной смерти унесла около восьмидесяти процентов всего населения Британии и приблизительно пятьдесят процентов обитавших на этой территории магов. Беззащитность волшебников перед страшным бедствием историки объясняют тем, что сам всплеск эпидемии чумы был спровоцирован магически ради борьбы с магглами, но в конце концов вышел из-под контроля. Лекарство создавали довольно долго. Дошло до того, что популяция магов Альбиона оказалась под угрозой вымирания. В этих условиях казалось преступлением тратить генетический материал впустую. Именно тогда и приняли закон о Магическом браке, более известный под названием «закон Биллиса». «Кому известный, а кому и так…» — ухмыльнулся про себя Снейп. Выражение масляной физиономии господина председателя не поддавалось никаким художественным описаниям. — Но… Почему же никто из присутствующих никогда не слышал об этом законе?! — Последний раз к нему обращались в тысяча шестьсот шестьдесят шестом году, когда очередная эпидемия обрушилась на Британию. Оставшаяся вдовой леди Эллис Блэк – (Ух ты! И здесь Блэки!) – потребовала себе в мужья прибывшего из Индии и осужденного на смерть за использование Непростительного заклятия во время дуэли Самхида Раду. Ее требование было удовлетворено судом, после чего супруги навсегда покинули Британию. Разумеется, родственники леди Эллис постарались предать сей прискорбный инцидент забвению. Однако, несмотря на то, что закон давно не использовался, его никто не отменял, и он имеет вполне законную силу на территории Магической Британии. «Прелестно! — неожиданно весело подумал Снейп. – Просто невыразимо прелестно!» — Но… — господин председатель, по всей видимости, решил бороться до последнего, — где гарантия, что избегнувший наказания преступник не вернется вновь к прежнему образу жизни, ступив на скользкий путь порока и злодейства? — На сей счет в законе ясно сказано: «Всю ответственность за деяния избегнувшего смерти берет на себя магический супруг или супруга последнего (или последней, ежели спасена была чародейка)». Бывали случаи, когда в качестве подстраховки в заключенном таким образом браке младший супруг (или супруга), каковыми неизбежно становятся спасенные подобным образом маги, лишались палочки или же вообще возможности колдовать. А вот это была новость не из самых приятных! Снейп вздрогнул, постаравшись не слишком откровенно демонстрировать собственную нервную реакцию сидящей на деревянных скамьях зала суда публике. Впрочем, похоже, зрители оказались чрезвычайно поглощены тем, что сейчас творилось на свидетельской кафедре. Интересно, если все получится так, как задумал Поттер, хватит ли у мальчишки наглости и впрямь лишить своего супруга магии? Хотя… Почему бы и нет? Снейп на его месте точно бы подстраховался. «Ты все еще этого хочешь, Северус?» — «Хочу! Жить! Любой ценой – жить! И Мордред с ней, с магией!» Раньше он назвал бы такие мысли трусостью. Раньше – до того, как ему довелось умереть. — Стало быть, нет никаких препятствий к тому, чтобы мерзкий Пожиратель смерти, черный маг и убийца вышел сегодня из зала суда свободным и полностью оправданным? — Решительно никаких, — серьезно подтвердил архивариус. – Мистер Поттер – совершеннолетний маг, к тому же абсолютно благонадежный с любой точки зрения. — Но разве само желание взять в мужья бывшего Пожирателя не является признаком тяжелого умственного расстройства? Вот! Северус Снейп в кои-то веки был готов целиком и полностью согласиться с мнением Октавиуса Крейга. Именно это до сих пор не давало ему покоя: зачем подобная обуза молодому и вполне успешному магу, и не есть ли это следствие какой-нибудь загадочной душевной болезни? Проще говоря, не свихнулся ли Победитель Волдеморта в самом расцвете своих юных лет? Гарри Поттер прошествовал к месту председателя и положил на стол солидного вида пергамент, заверенный несколькими ярко-красными печатями лечебницы Святого Мунго. — Вот справка о моем полном душевном и физическом здоровье, а также об отсутствии на мне темномагических проклятий, включая Империо. За подписью главного колдомедика больницы – целителя Сметвика. Желаете вызвать господина Сметвика в качестве свидетеля? Крейг желал! Желал всей своей гнусной душой! Но выказать подобное неуважение к Герою было бы уже чересчур – и председатель сдался. — Нет, благодарю, мистер Поттер. Письменного свидетельства вполне достаточно. Но… В конце концов, вы же мужчина! В Магической Британии не разрешены браки между мужчинами! У нас здоровое общество! На этом моменте пламенной речи Снейп уже не смог сдержать ехидной ухмылки: здоровое общество, породившее Волдеморта, а потом доверившее мальчишке миссию по уничтожению этого монстра! Да-да, здоровее просто не бывает. — Разумеется, господин Председатель, — чопорно поджал губы Поттер. – Но, смею заметить, в законе Биллиса ничего не сказано о том, какого пола должны быть вступающие в брак супруги. Все еще не покинувший свидетельское место архивариус кивнул, подтверждая его слова. — А перед Магическим браком все равны – на него не распространяются гражданские законы. И это тоже было правдой. К Магическому браку нынче прибегали так редко именно потому, что соединял он порой самое несоединимое, но расторгнуть его становилось практически невозможно. — Тогда… — председатель уже хрипел, словно это его, а не северусово горло драла своими ядовитыми зубами покойная Нагайна. – Остается только одно: спросить согласия Северуса Снейпа. Северусу показалось, будто напряженные плечи Поттера слегка расслабились. Полагает, что победа уже близка?.. Мальчишка сделал три решительных шага по направлению к проклятому креслу, в котором все еще находился прикованный цепями подсудимый, и остановился прямо напротив. — Согласен ли ты, Северус Снейп, признать меня, Гарри Джеймса Поттера, своим законным Старшим супругом перед лицом всех этих добрых людей и магии? «Добрые люди» затаили дыхание. Что думала в этот момент магия, так и осталось неизвестным. Когда-то, в прошлой жизни, Северус Снейп ни за что и никогда не стал бы связываться с кем-то, носящим фамилию Поттер. А уж тем более — не стал бы признавать над собой власть своего самого ненавистного ученика. Когда-то, в прошлой жизни, Северус Снейп знал, что такое гордость. Собственно, ничего, кроме гордости, у него на тот момент и не оставалось. Но потом он успел узнать, как отвратительно пахнет дыхание смерти. И объятия (или что там еще) Поттера были в любом случае куда предпочтительнее. Жить! Любой ценой – жить! «Все поправимо, кроме смерти», — в чем-то сопляк оказался прав. — Я… — голос прозвучал хриплым карканьем, дыхание сбилось. – Я… согласен. Кажется, зеленые глаза стоявшего перед ним мальчишки зажглись отчаянным торжеством. * * * — Я, Гарри Джеймс Поттер… Взываю к магии и беру тебя… Северус Снейп… в свои законные мужья… И обязуюсь… любить и защищать… пока смерть не разлучит нас. — Я, Северус Снейп… Взываю к магии и беру тебя… Гарри Джеймс Поттер… в свои законные мужья… И обязуюсь… любить и подчиняться… пока смерть не разлучит нас. Северус проглотил застрявший в горле колючий комок. «Любить и подчиняться…» Он в самом деле только что это сказал? Впрочем, не его вина, если магические клятвы составлялись в те блаженные стародавние времена, когда никому даже в самом страшном сне не могло пригрезиться, что произносить ответные обещания придется мужчине. Гарри протянул руку, и Снейп не сразу осознал, что ему предлагается взять эту руку в свою, а когда понял, почувствовал к происходящему почти отвращение. Почему-то слова казались просто словами, но горячие и влажные от пота пальцы его новоявленного супруга хотелось брезгливо оттолкнуть – настолько они были пугающе-реальны. Скрепляющий брак министр Шеклболт взмахнул палочкой, словно рисуя в воздухе знак бесконечности. И тут же вокруг их запястий заискрились две ленты — золотая и серебряная. Насколько Снейп помнил, золотая была признаком старшего супруга, серебряная – младшего. Разумеется, ему досталось серебро. А золото – кто бы сомневался! – Поттеру. Через мгновение их левые руки украшали совершенно одинаковые во всем, кроме цвета металла, простые узкие браслеты: серебряный у Северуса и золотой у Поттера. И никаких дурацких колец с бриллиантами и изумрудами. — Поздравляю, — сказал, ухмыляясь, Шеклболт, и Северусу захотелось немедленно кинуть в него каким-нибудь особо гадким проклятием. Правда, он тут же одернул себя: все могло бы получиться гораздо хуже. В конце концов, брак, заключенный без свидетелей в кабинете и при поддержке самого Министра магии, был куда более предпочтительным выходом из создавшейся ситуации по сравнению с тем же браком, заключенным в зале заседаний Визенгамота под пристальными взглядами толпы любопытствующих или просто равнодушных. Кажется, какие-то остатки глупой гордости продолжали трепыхаться в выжженной душе Северуса Снейпа. — Благодарю, Кингсли, — тепло улыбнулся Министру Гарри. («Мерлин! Мне же теперь придется называть его «Гарри»?») – Без тебя у меня бы ничего не вышло. Шеклболт кивнул: — Не мог же я допустить, чтобы моего соратника по Ордену Феникса отправили целоваться с дементорами. — То есть ты знал, что я не виновен? – стараясь сохранять спокойствие, очень осторожно спросил Снейп. И даже не добавил отчаянно рвавшееся с языка «скотина». — Скажем так, я хотел надеяться, что Альбус не ошибся в своей вере в тебя. И что Гарри не собирается сделать величайшую глупость в мире, спасая преступника от наказания. — Кингсли! Я же просил! – при желании, голос Поттера мог, оказывается, звучать весьма весомо. — Хорошо, Гарри. Как скажешь. Полагаю, одно ты точно заслужил – право распоряжаться своей жизнью. Снейпу показалось, что от этих слов за версту несет лицемерием. Поттер же просто пожал плечами. — Оно как-то все само… распоряжается. И мною, в том числе. «Точно. Разве кто-то мог сам для себя распорядиться заключить Магический брак со старым уродливым мужиком, вдвое старше себя, да еще и с бывшим Пожирателем?..» — Пойдемте, сэр, — Поттер впервые после того, как их руки соединила магия, осторожно прикоснулся к Снейпу. Не утруждая себя долгим прощанием с господином Министром, Снейп молча кивнул и шагнул вслед за старшим супругом в новую жизнь.