Я возьму тебя с собой в небеса

* * * — Гермиона, я его боюсь. Ну и что, что магический супруг. Это же Снейп! — Гарри, ты знал, во что ввязываешься. — Ты должна была меня остановить. — Тебя в тот момент не остановила бы даже Авада Кедавра. — Они бы его казнили. — Вот именно. — Гермиона, но… Я же не гей. Я же… Нет, лучше бы я тогда умер. — Не говори глупостей! — Все глупости уже сказаны, если хочешь знать. — А где сейчас профессор? — Отмокает в ванне. Сама понимаешь: сначала больница, потом — камера предварительного заключения. Спасибо еще, что в Азкабан до суда не упрятали. Вряд ли он там выжил бы. — Гарри, держись. — Гермиона, как мне быть? Я хочу назад свою жизнь! — Твоя жизнь будет такой, какой ты ее сделаешь. — Я хочу свою жизнь без Снейпа. Понимаешь, без! — Поздно, Гарри. Как говорят магглы: история не знает сослагательного наклонения. * * * Вода. Настоящая горячая вода. Если бы Снейпа спросили, что он думает о счастье, то ответить можно было бы коротко: «Целая ванна горячей воды». Тюремный холод понемногу покидал усталое тело, стянутые болезненными узлами мышцы расслаблялись, а мысли растворялись в тихом блаженстве вновь обретенного покоя. Главное в этой ситуации оказалось не думать о Поттере. Но в бывшем доме Блэков Поттер присутствовал везде: в запахе шампуня на полке, в черном волосе на отвороте белого халата, висящего на настенном крючке, даже в явно ношеных домашних шлепанцах, предоставленных радушным хозяином. (Или теперь уже следовало говорить «законным супругом»?) Хорошо еще, что Снейпу не предложили хозяйский халат — в белом он был бы просто нелеп. Впрочем, он был нелеп в любом — даже в темно-синем вполне благородного оттенка. Северус слегка просушил волосы полотенцем, оделся, сунул ноги в тапочки и с тяжелым вздохом покинул ванную. Все хорошее когда-нибудь заканчивается. Ему не хотелось выходить из блаженного влажного жара, не хотелось видеть Поттера… своего мужа «ныне, присно и во веки веков». Не хотелось выяснения отношений в стиле бывшего Гриффиндора. Но больше всего не хотелось наступления ночи. Внизу, в гостиной, мальчишка с кем-то разговаривал через камин. Северус бесшумно добрался до верхней площадки лестницы и прислушался: «Я хочу свою жизнь без Снейпа! Понимаешь, без!» Ага, стало быть, версию про внезапно вспыхнувшую неземную любовь можно смело отметать. Уже легче. Поттера, пускающего слюни на Снейпа, требовалось бы срочно обездвижить и сдать в Святого Мунго. «Что ж, мальчик, — мстительно подумал Северус, — добро пожаловать во взрослую жизнь! Со Снейпом». И начал решительно спускаться в гостиную. Мерлин! Как же он ненавидел проклятый дом Блэков — теперь уже — во веки вечные — его собственный дом! За все унижения, пережитые в этих стенах. За мерзкую ухмылку Сириуса Блэка, который — хоть убей! –никак не желал достойно покоиться в своем посмертии и, словно призрак, мерещился в каждой тени. За проникновенный шепот Альбуса — великого манипулятора и душеведа. За всегда подозрительный, но иногда еще и сдобренный жалостью взгляд из-под рыжих ресниц Молли Уизли. За… многое. Вон, даже ступеньки омерзительно скрипели под ногами, будто жалуясь, что недостойный попирает их своими костлявыми конечностями. Поттер отпрянул от камина и, не рассчитав, шлепнулся на задницу, виновато хлопая ресницами. Старший супруг, как же! Северус поймал себя на крайне странном ощущении: раньше он с удовольствием применил бы к мальчишке весь имеющийся в его распоряжении ядовитый сарказм, облив презрением и сровняв с дубовым паркетом дома Блэков. А сейчас… Сейчас он просто сказал: — Не знаю, как вы, Поттер, а я бы поел. Завтрак случился довольно давно и был не слишком калорийным. — Я… Да… Конечно… Простите, сэр! Северус вспомнил эффектное явление Героя в зале суда и подумал, что вот такой лепечущий Поттер нравится ему гораздо меньше. «С кем бы ты хотел провести вечность, Снейп? С этим жалким ничтожеством или с тем, другим?» Мысли о вечности с любым из Поттеров откровенно пугали. — Кричер! В гостиной тут же появился отвратительный домовик Блэков. Северус услышал: — Еще один презренный полукровка! Ох, бедная моя хозяюшка! Дожили до позора! «Бойтесь своих желаний!..» Поттер пружиной взметнулся с ковра и прошипел, почти не разжимая губ (вышло даже как-то слишком похоже на парселтанг): — Еще хоть слово, оскорбляющее моего супруга — и я подарю тебе одежду, мерзкое отродье! Похоже, для Кричера подобный Поттер тоже оказался в новинку — внезапно Северус ощутил с мгновенно напрягшимся и мертвой хваткой вцепившимся в свои морщинистые уши уродцем какое-то глубинное внутреннее родство: «Кого мы породили себе на беду, идиоты-экспериментаторы? Думали, что растим ягненка на убой, а получили оружие, да еще к тому же и обладающее собственной волей?» — Хозяин Северус отныне такой же твой господин, как и я. Его приказы — мои приказы. Неподчинение ему — неподчинение мне. Про последствия ты все знаешь. Не надейся, твоя голова не украсит собой стены этого дома — ты будешь навеки изгнан и предан забвению. Северус стоял онемев. — Как прикажет молодой хозяин Гарри, — почти подобострастно прошамкал Кричер. — Хозяин Северус… — низкий, чуть ли не земной поклон. — А теперь сооруди нам праздничный ужин на двоих, — велел Поттер уже совсем другим — спокойным и доброжелательным — тоном. И, улыбнувшись, добавил: — Не каждый день твой хозяин вступает в брак. Эльф исчез с легким хлопком. — Пойдемте, я покажу вам вашу комнату. — У меня будет своя комната? Очень трудно, стоя посреди гостиной ненавистного особняка Блэков в чужих халате и тапочках, да еще и рядом с мальчишкой, по какой-то нелепой иронии судьбы объявленным вдруг твоим супругом, надменно приподнять бровь и выразить всей своей уродливой физиономией холодное любопытство. Но Снейп постарался. — Разумеется, сэр. В этом доме полно комнат. Они снова поднялись наверх. Лестница отчаянно взвизгивала под их шагами, не делая исключения даже для легконогого Поттера. — Я… еще не занимался ремонтом, сэр. Как-то все руки не доходили… — в голосе новоявленного супруга отчего-то звучали извиняющиеся нотки, словно мальчишке было стыдно за разруху, царившую в его родовом гнезде. — Вы спасали сначала мир, а потом — меня. Полагаю, вам не за что просить прощения. Гарри странно посмотрел на него через плечо, точно ожидал совсем другой реакции, но не сказал ни слова. «Теряю хватку!» — отстраненно подумал Снейп. Впрочем, ему с этим новым, непонятным Поттером еще сегодня в постель ложиться. Первая брачная ночь и все такое… Не стоит будить лихо — прилетит на твою же многострадальную задницу. Комната оказалась вполне себе ничего — даже побольше, чем старая спальня Снейпа в Хогвартсе. Учитывая общее бедственное состояние дома, он полагал, что будет совсем скверно, а тут… Огромная кровать, шкаф для одежды (Проверить на предмет боггартов! Хотя что он мог сделать здесь без палочки?), старое потертое кресло, стул, комод, книжный шкаф. Поттер смотрел тревожно, будто ему и впрямь было хоть какое-то дело до впечатлений Снейпа о его новом обиталище. — Я попросил профессора МакГонагалл прислать ваши вещи из Хогвартса, — мальчишка махнул рукой в сторону тяжелого даже на вид и весьма потрепанного судьбой сундука в углу. — На первое время. Если что-то еще понадобится… — Благодарю, — поджал губы Снейп. — Меня все вполне устраивает. Он хотел сказать: «Вы очень добры», — но побоялся, что Героя от такой внезапной вежливости попросту хватит удар. — Тогда… — Поттер скользнул взглядом по заправленной зеленым слизеринским покрывалом постели и отчего-то мучительно покраснел, — переодевайтесь и спускайтесь на кухню. Я, знаете, как-то не планировал сегодня ничего такого… особенного. А есть ужасно хочется. Так что на кухне. Это… — Я знаю, где это. Поттер уже приготовился испариться, но Снейпу требовалось выяснить еще кое-какие подробности: — А где располагается ваша спальня? Если раньше казалось, что дальше пунцоветь физиономии Поттера уже невозможно, то сейчас выяснилось: это не так. — На другом… кхм… конце коридора… Направо, — неопределенный взмах руки. — Между нами как раз… ванная. Снейп великодушно кивнул. Зрелищем лепечущего Поттера можно было наслаждаться бесконечно, но голодное урчание желудка намекало на совсем другие радости бытия. * * * Ужин оказался по-настоящему хорош. А уж после почти трех недель на казенных харчах — и вовсе превосходен. Кто бы мог подумать, что старый мерзавец Кричер вполне прилично готовит? Кажется, Поттер был изумлен ничуть не меньше Северуса. — Вот это да! — восхищался он на каждом новом блюде. — А меня кормил переваренным шпинатом и пережаренной яичницей. Пришлось самому осваивать кухню… — Судя по вашей бездарности в зельеварении, Поттер… Лично я бы предпочел переваренный шпинат. Самое потрясающее, что, вместо того чтобы набычиться и выпустить колючки, Поттер улыбнулся и приступил к десерту. А Северус с грустью подумал: вот как раз на эти восхитительные пироженки со взбитыми сливками его совершенно точно уже и не хватит. Это ли не первый признак надвигающейся старости? За обедом они выпили: Поттер — шампанского, а Снейп — «Огденского». — За свадьбу? — съехидничал Северус, поднимая стакан. — За жизнь, — очень серьезно ответил Поттер. Он вообще был нынче странным: улыбался в ответ на обидные замечания, замирал прямо посреди фразы, глядя в пляшущие языки пламени в кухонном очаге. Северус отметил, что, похоже, совсем не знает того, с кем исхитрился связать свою жизнь. Чем темнее становилось за окном, тем молчаливее делался Поттер, а сам Снейп испытывал дикое желание закрыться в своей комнате и не выходить оттуда пару десятков лет. Но это можно было обозначить только одним словом — «трусость». Они заключили контракт. За все надо платить. За радость жить — так и вовсе по высшему тарифу. — Вынужден вас покинуть, — поднимаясь, чопорно сказал Северус. Ему показалось, что во взгляде Поттера мелькнуло облегчение. А может, это был просто случайный отблеск пламени. — Спокойной ночи. «Издевается или не понимает? Скорее всего, издевается», — решил Снейп. — Спокойной, — дернул он уголком рта. Кому как. Кому как. Ему отчаянно не хватало отнятой во время ареста и так и не возвращенной после освобождения палочки. И что теперь прикажете делать… без нее? …— П-п-профессор… А вы зачем здесь? — Снейп вздохнул. Нет, все-таки Поттер — это диагноз. — Жду вас. И прекращайте называть меня «профессор». Замерший на пороге собственной спальни мальчишка с трудом сглотнул явно ставшую вдруг слишком вязкой слюну. — З-зачем вы меня ждете? Снейп зябко натянул на голые плечи одеяло. Надевать свою старую, изношенную, но все же достаточно теплую ночнушку он не стал — бесполезная трата времени и сил. А осень нынче выдалась ни капли не солнечной — дожди и дожди — под стать его не слишком-то радужному в данный момент настроению. — Поттер, только не говорите мне, что вы не озаботились хоть немного прочитать о действе, в которое ввязались! — К-каком д-действе? — Магический брак, Поттер. Магический брак. Мальчишка взглянул на свое запястье, потом — на Северуса. На лице Героя появились признаки напряженной работы мысли. — Но… я думал… — Оно и заметно! — не удержался от привычной реплики Снейп. Ему тоже нужна была хоть какая-то толика нормальности в этом абсолютно сумасшедшем доме. — Неужели вы не понимаете, что без… завершающей стадии брачных отношений любой брак, даже Магический, считается фиктивным? — Завершающей стадии?.. Снейп вздохнул. Кажется, все будет еще тяжелей, чем он предполагал. — Это эвфемизм, Поттер. А-а-а! Не напрягайтесь. Просто вы должны меня трахнуть — и дело с концом. — Я бы предпочел… не делать этого, сэр. Мальчишка наконец перестал заикаться и заговорил уверенней. Такие перемены утешали. — Я бы предпочел завтра обойтись без свидания с дементором. А подобное обязательно произойдет, если в документах Министерства утром не появится соответствующая пометка об… осуществлении супружеских отношений. Стало быть, наш брак будет признан недействительным, а меня отправят в Азкабан. Видимо, аргумент показался Поттеру достаточно весомым. Он приблизился к постели, но все еще продолжал пристально изучать старый потертый ковер на полу. — Тогда… Если вы не против… Не могли бы мы… Не могли бы вы… трахнуть меня, сэр? А не наоборот. Казалось, он сейчас в буквальном смысле провалится сквозь землю: сквозь все этажи особняка Блэков. И даже сквозь ковер. — Предпочитаете быть снизу, Поттер? Тот испуганно вскинул глаза, и, к своему удивлению, Северус увидел в них закипающие злые слезы. — Я… у меня нет предпочтений, сэр. Но… я полагаю, что для вас, сэр… Он не договорил, однако Северус понял и на мгновение зажмурился. Никто и никогда не думал о том, как было бы предпочтительнее самому Северусу Снейпу. Выпади аналогичный шанс унизить старого врага недоброй памяти Джеймсу Поттеру или Блэку, любой из них, безусловно, нашел бы массу приятных моментов в положении Старшего супруга. Но не Гарри. Нет. Северус впервые назвал мальчишку «Гарри» и сам удивился своей реакции. — Поттер… — сказал он, стараясь сделать голос как можно мягче. — Это невозможно. В нашем браке Младший супруг — именно я. Стало быть, в первую брачную ночь я — леди. И не тряситесь так. Уверяю вас, это совершенно не страшно. Во всяком случае, данную ситуацию я бы не охарактеризовал как «участь хуже, чем смерть». Мальчишка теребил верхнюю пуговицу на своей нелепой маггловской рубашке так, будто собирался оторвать несчастный кусок пластмассы. — А вы уже… Были… ну… — Снизу? — Мерлин, такими темпами они никогда не доберутся до, собственно, исполнения супружеских обязанностей! — Приходилось. Два раза. И это был явно не тот опыт, который Северус хотел бы повторить. Но не объяснять же такие… хм… нюансы почти теряющему сознание Герою, который, на несчастье Северуса, к тому же, похоже, оказался еще и девственником! — Тогда… хорошо. Похоже, Поттер принял решение. А Северус мысленно выдохнул с облегчением. — Идите в душ. И найдите в своем хозяйстве что-нибудь, что можно использовать в качестве смазки. Вместо того чтобы ожидаемо покраснеть, мальчишка стал почти неестественно белым. — Смазки, сэр? — Там очень тесно, — серьезно сказал Снейп. И, не удержавшись, хихикнул. Надо же! А ведь еще сегодня утром он готовился гордо и мужественно встретить смерть. День, определенно, выдался чересчур длинным. — По-моему, это сильное преуменьшение, — отозвался Гарри и тоже хихикнул. Через пару секунд они уже от души ржали, словно два старинных школьных приятеля, услышавших на переменке скабрезный анекдот. Это была самая странная борьба со стрессом, которая только встречалась в жизни Северуса — но она работала. Потом Поттер наконец уполз в душ и долго отсутствовал. «Может, решил смыться в водослив? Как говорится: «Концы в воду»?» — подумал Снейп. Все-таки за свою достаточно длинную и не слишком благостную биографию он должен был привыкнуть к ожиданию всяческого дерьма. Ан нет, не привык: даже икры на ногах сводило от страшного, какого-то космического холода, поселившегося внутри. «И себе, и мальчишке испортил жизнь. Зачем ты на это согласился, Снейп?» Когда Поттер вернулся, осторожно переступая по полу явно босыми пятками, Северус не взглянул в его сторону. Так и лежал, свернувшись в зябкий клубок, подтянув колени к подбородку, отвернувшись к занавешенному плотными и какими-то неизбывно пыльными шторами окну. Прошуршал скинутый на стул халат, брякнула на тумбочке стеклянная тара, прогнулась под тяжестью опустившегося на нее тела кровать. Снейп понимал: ждать от мальчишки первого хода совершенно бессмысленно — проще дождаться очередного возвращения Волдеморта. Усилием воли он заставил себя распрямиться на ледяных простынях и перевернуться на другой бок, чтобы очутиться нос к носу со своим Старшим супругом. (Северус всегда ненавидел гадкое слово «супруг»: оно казалось ему казенным и высокопарным. А женщин, именовавших подобным образом своих мужей, можно было смело записывать в ряды пустоголовых идиоток.) А уж представить в роли супруга, да еще и Старшего (с большой буквы, да-да!) Поттера было и вовсе невозможно. А в роли своего собственного Старшего супруга… Глаза за стеклами очков были большими и испуганными — этого не сумели скрыть ни полумрак, царивший в спальне, ни тени, отбрасываемые на стены дрожащим пламенем двух магических свечей. Какая там страсть! При таком раскладе мальчишка и вовсе на всю оставшуюся жизнь мог сделаться импотентом. Что-то срочно требовалось предпринять. Похоже, в этой постели не Снейпу грозил самый страшный позор в его жизни. В прошлом Северус, скорее всего, попробовал бы обратиться к зельям. Составов, повышающих потенцию, что в магической, что в маггловской медицине было пруд пруди. Но… В клятве шла речь о любви. Вряд ли магия признала бы за таковую искусственно вызванную похоть. Тут требовалось нечто радикально-человеческое. То, в чем Снейп не имел никакого, даже наипаршивейшего опыта. Но все-таки собирался рискнуть. Если после его эксперимента супруг с воплями убежит на край света — значит, так тому и быть. Поцелуй дементора поставит замечательно-правильную точку во всем этом фарсе. Если же нет… Дальше он не стал думать. Протянул руку, обхватил пальцами затылок Поттера, коснулся напряженной шеи, слегка погладив выступающий позвонок. — Сними очки. — Ладно. Очки отправились на тумбочку. — Все будет хорошо. Он, Северус Снейп, сказал Гарри Поттеру, что все будет хорошо — и мир не осыпал их брачное ложе серым пеплом Армагеддона. Глаза Поттера смотрели близоруко и отчего-то доверчиво. Мерлин! И вот с этим существом он должен заниматься сексом? — Иди сюда, — Северус опрокинул мальчишку на спину и, наклонившись над ним, прижался губами к темным прохладным губам — быстро и решительно, пока не передумал. В системе личных ценностей Северуса Снейпа поцелуй стоял где-то рядом с Непростительными проклятиями — то, чего лучше не делать или делать только в самом крайнем случае. За свою жизнь он до сих пор никогда не приближался так близко к краю. Итак, их сомкнутые рты соединились, что дальше? Губы Поттера имели слабый привкус мятной пасты, которой он чистил зубы. Северус осторожно провел по ним языком. Точно, мятная паста. Губы дрогнули и приоткрылись навстречу. И… Северус пропал. Почему-то его хваленые мозги враз отключились, а включилось что-то другое — неопределенное, дикое, заставляющее рваться вперед, брать в плен, исследовать жаркую глубину, почти теряя сознание от собственной наглости, ласкать языком ребристую твердость чужого неба и ловить всем своим существом низкий и какой-то совершенно беспомощный стон, выдохнутый прямо в рот. Под всей этой мятой был Поттер: гладкая эмаль зубов, подвижная шероховатость языка, сладкая слюна с легким металлическим привкусом. Кровь? Мысль отрезвила Северуса, и он отодвинулся, пристально вглядываясь в запрокинутое лицо человека, который еще совсем недавно был до отвращения чужим, а сейчас… — Северус? Поттер и вправду это сказал? Не «профессор, сэр», а… Северус? Но если вдуматься… Странно обращаться друг к другу официально, собираясь заняться любовью. Хотя… При чем тут любовь? — У тебя кровь. — У тебя скол на зубе. Царапается. Северус прошелся кончиком языка по собственным зубам: точно! Вот ведь дрянь. Кажется, при аресте какой-то ретивый аврор самым вульгарным образом впечатал мордой в косяк. Хорошо еще, что пострадал зуб, а не нос. Снейповскому носу больше страдать уже было откровенно некуда. От таких невеселых мыслей жаркая волна, еще минуту назад качавшая Северуса в своих объятиях, почти схлынула, оставив после себя горькую нотку сожаления. — Поттер, тебе… неприятно? — А было похоже? Что за дурацкая привычка отвечать вопросом на вопрос? Северус вздохнул и попытался взять себя в руки: в конце концов, у них есть дело, и это дело должно быть завершено во что бы то ни стало. «Дело» звучало гораздо хуже, чем «заниматься любовью», но значительно точнее отражало сложившуюся ситуацию. — Нет. — Только... Ну что еще?!! — Ты не мог бы называть меня «Гарри»? Хотя бы… здесь. «Здесь» — это в кровати. Действительно. Мальчишка прав. У Снейпа был не слишком обширный опыт постельных разговоров. — Хорошо… Гарри. Он даже не успел удивиться: Поттер всем телом рванулся к нему навстречу, и через мгновение рот Северуса оказался атакован с решительностью и настойчивостью, которым мог бы позавидовать любой настоящий исследователь. О! Похоже, Гарри Поттер счел тонкие, ничем особо не примечательные губы Северуса Снейпа достойным объектом для своих глубоких и вдумчивых изысканий! В ход пошло все: язык, губы и даже зубы. Поттер ласкал, облизывал, посасывал, мурчал от удовольствия, будто огромный книззл. И привкус крови в сладости чужой слюны уже не казался чем-то неправильным. Северуса никто и никогда не целовал так. Никто и никогда. Даже в юности он был слишком уродлив и слишком умен для подобных поцелуев. В крайнем случае ему перепадало кое-что от благотворительности — о чем он не мог вспоминать без острого отвращения. Но вот так: открыто, откровенно, словно объект интересен сам по себе, а не в качестве довеска к какому-нибудь весьма заковыристому зелью… Северус почувствовал, как оттаивает его смерзшееся в ледяную глыбу «я», отмирает, возвращается к жизни, как бежит по венам горячая кровь, заполняя собой все-все: от кончиков пальцев до… Вот именно. Руки сами собой потянулись обнять, стиснуть, прижать к себе гибкое, жесткое тело. Молодое тело, полное огня, и… Совершенно не равнодушное к происходящему. Кажется, им удастся обойтись без зелий. Северус решительно сдернул с Поттера пижамные штаны. (Пижамные штаны! Придурок!) Тот на миг замер, точно задетый (совсем чуть-чуть и вскользь) Ступефаем, но потом расслабился, неожиданно доверчиво прижимаясь к партнеру, вжимаясь в него в откровенном и почти до боли отчетливом невербальном призыве. Первым порывом Снейпа было отстраниться, сбежать — куда угодно: на свою половину кровати (за баррикаду из подушек высотой до потолка), в ванную, в Азкабан. Потом разум объединился с взбесившимися гормонами, и «надо» стало «хочу». Если бы, конечно, можно было сделать так, как мечталось Северусу. Но… Он стиснул горячие упругие ягодицы прильнувшего к нему мальчишки, жестко прошелся по атласу напряженной плоти, поймал губами отчаянный стон. Потом все-таки нашел в себе силы отстраниться: — Давай, Поттер, вперед! — Я — Гарри. Вот ведь упрямый! Даже теперь, расплавленный от желания и готовый почти на все (Северус это чувствовал буквально шкурой), он собирался спорить и качать права. Отстаивать что-то, как оказалось, невероятно для него важное. Глупый Поттер! Гарри. — Ладно… Гарри. Где там твоя смазка? — он очень постарался, чтобы вопрос прозвучал спокойно и несколько по-деловому, потому что больше всех иных человеческих пороков ненавидел и презирал трусость. Но при этом сейчас сам испытывал какой-то нелепый, первобытный, совершенно иррациональный страх. — У меня — только мазь. Заживляющая. Я тут недавно на лестнице лодыжку растянул. Северус, не удержавшись, хмыкнул: вот ведь ирония судьбы! Мазь. Заживляющая. Тем не менее, консистенция у этой мази вполне подходящая. Почему бы и нет? — Хорошо. Пусть будет заживляющая. У мальчишки тряслись руки, а со дна глаз опять стала подниматься прежняя паника. Пришлось снова увлечь его в поцелуй. Баночка с мазью, которую он так при этом и продолжал сжимать в кулаке, неприятно холодила бедро. Впрочем, недолго: через пару минут Поттер расслабился, глухо застонал, провел свободной ладонью по груди Северуса, осторожно, словно прося разрешения, коснулся выступающей тазовой кости своего любовника, погладил нежную кожу у него в паху. Северус, не удержавшись, дернул бедрами навстречу горячей ладони. Уловив намек, та обхватила, робко двинулась вверх-вниз. От прошившего тело наслаждения захотелось выгнуться дугой и застонать, но Северус сдержался, почти до боли сцепив зубы. Он не мог… Просто не мог настолько раскрыться перед этим… смотрящим испуганно и странно… перед… Поттером… — Хватит! Где твоя палочка? — Моя… что? — Это не эвфемизм! Где твоя волшебная палочка? Мальчишка дернулся при слове «эвфемизм», будто Северус только что изрыгнул то ли черное проклятие, то ли непристойное ругательство. Снейп тут же поклялся себе воздерживаться от умных слов в общении с Поттером. — Вот… сэр. Почему-то от этого буднично-привычного «сэр» что-то натянулось внутри, грозя оборваться. Обозвав себя сентиментальным дураком, Снейп перевернулся на живот, а затем приподнялся на четвереньки. — Поттер, Очищающее! Это прозвучало именно так, как когда-то на уроках: «Вы болван, Поттер! Минус десять баллов с Гриффиндора!» Снейпу и самому не понравилась интонация, а уж мальчишке… Северус увидел, как дрогнуло лицо Гарри, как стекло с него выражение радостного предвкушения, как потухли глаза, плотно сжались припухшие от поцелуев губы. — Куда Очищающее, сэр? Обозлившийся на себя Северус злобно прошипел: — А самому догадаться не судьба? Краска прихлынула к лицу Поттера, потом — исчезла, уступив место почти меловой бледности. Он проделал требуемую процедуру, едва не оцарапав кончиком дрогнувшей в руках палочки нежную кожу вокруг очищаемого места. Снейп поморщился, но промолчал. Неуклюжесть Поттера стала закономерной — нечего было пугать мальчишку. У Северуса никак не получалось думать о нем как о мужчине, муже, супруге. Какое там! Девятнадцать с лишним лет, закончил Хогвартс, победил Темного Лорда, а на поверку — все тот же: локти, ребра, коленки. Неукрощаемые вихры, очки эти дурацкие, некстати прорезающееся косноязычие. Правда… нынче в суде он был совсем другим: сильным, язвительным, страшно сказать — взрослым. А вот теперь… — Что дальше? — и голос потухший, словно речь идет о добавлении в зелье глаз тритона. Ни азарта, ни страсти. Умеешь ты окрылить, Снейп… Северус перевернулся на бок, посмотрел в глаза своей нелепой судьбе, сидящей подле него на коленях с волшебной палочкой наперевес. — Я прошу прощения. Давай попробуем сначала. У Поттера нервно дернулся кадык. Видимо, извиняющийся Снейп казался ему предвестником близящегося конца света, какого-нибудь, прости Мерлин, Рагнарёка местного масштаба. — Давай. Удивительно, но он не держал на Северуса зла. Губы Поттера сказали все, что Снейп хотел знать: и о прощении, и об отчаянном желании пережить уже хоть как-нибудь эту нелегкую для них двоих ночь. Губы были неумелыми и щедрыми и возбуждали совершенно немилосердно. В этот раз уже Северус не смог задушить в себе стон. И Поттер не просто сцеловал, а буквально съел этот стон с его дрожащего языка. Это оказалось… почему-то очень правильно: целоваться с Поттером и ощущать на себе его напряженное горячее тело, его искреннее вожделение и совершенную открытость. Когда у обоих уже стали потихоньку отключаться мозги (Поттер лидировал), Северус все же нашел в себе силы выдохнуть: — Смазку, — Гарри оторвался от него, тяжело дыша, потряс лохматой башкой, словно пес, вылезший из реки на берег, потянулся к тумбочке. — Нужно объяснить, куда? Северус старался говорить максимально нейтральным тоном, но у него не слишком хорошо получалось. При одной мысли о том, что должно вот-вот произойти, в животе скручивался ледяной клубок, а вся страсть исчезала где-то в туманной дали. Нет, он хотел Поттера. Но не так. Совсем не так. — Я догадываюсь, — кажется, мальчишка даже хмыкнул. Молодец! Десять баллов Гриффиндору за храбрость. Запахло арникой и мятой. Похоже, Поттер для него теперь на веки вечные будет ассоциироваться с мятой. Такая судьба. — Сначала один палец. И медленно. Когда немножко… растянется, добавишь второй. — А потом? — А потом… исполнишь свой супружеский долг. Мальчишка сосредоточенно кивнул. Про долг он знал многое, если не все. Правда вот, похоже, с супружеским сталкивался в первый раз. Ну… Ничего. Переживет. Северус снова встал в коленно-локтевую. Почему-то ни одна поза в сексе не заставляла его чувствовать себя настолько унизительно. Задница — она и есть задница. Кому нужна твоя уродская морда и прочие интимные подробности, Снейп? По спине скользнула ладонь: от шеи — вдоль позвоночника — вниз, к копчику. Теплые пальцы огладили лопатки, прошлись по выступающим ребрам, приласкали ягодицы. Это было почти… нежно? Только вот… зачем? Отчего-то захотелось прогнуться в пояснице, бесстыдно подставляясь под эту ласковую, такую внезапно… человеческую ладонь. В личной жизни Северуса Снейпа при ближайшем рассмотрении обнаруживалось не слишком-то много… человеческого. Нет, не в том смысле, что он предпочитал монстров. Просто так вышло, что и людей к нему не тянуло. Он целиком отдался новым впечатлениям и почти забыл о главном. Поэтому почти не напрягся, когда почувствовал прикосновение… там. Сначала — робко, потом все настойчивее. Потом палец все-таки проник внутрь. На удивление, это оказалось не больно и не гадко, а в сочетании с непрекращающимися поглаживаниями спины — даже… эротично. Он мысленно покрутил это слово. Оно, как ни странно, вполне адекватно отражало происходящее. Эротично. Поттер несколько раз двинул пальцем. И хотя никакой такой волшебной точки, о которой приходилось слышать Северусу, он не коснулся, по телу пробежала волна чувственной дрожи. Гарри… (пусть он все же хоть сейчас побудет Гарри…) ощутил эту дрожь и расшифровал ее, похоже, верно, потому что движения не прекратились, а наоборот — усилились. Потом палец выскользнул, оставив после себя совершенно иррациональное ощущение пустоты и потери. Однако затем добавился второй. Сначала казалось неприятно, почти больно, но Поттер был осторожен, двигался медленно, свободной рукой продолжая ласкать все, до чего только смог дотянуться. А дотянуться он смог… до многого. Талантливый мальчик. Храбрый мальчик. Северус почувствовал, что теряет голову, что ему уже совершенно все равно, что там происходит сзади и сколько там пальцев. Или нет… не все равно… Потому что внезапно захотелось большего, захотелось… всего. Тело, которое держали на голодном пайке столько безрадостных лет, словно решило враз наверстать упущенное. — Давай! — выдохнул Снейп сквозь зубы. — Сейчас. — Может быть, третий? — Сейчас! — Но… — Поттер, у тебя не стоит? — получилось опять чересчур резко, но он боялся, что все остальное прозвучит совсем уж жалко. — Помочь? — Да нет, спасибо, я готов. Северус бы не поручился, что Поттер не врет. Больше было похоже, будто сейчас он просто аппарирует из этой проклятущей супружеской постели со всей своей пресловутой готовностью. Разве способен кто-нибудь добровольно захотеть… Он ошибся. Поттер был готов — и даже очень. Вернее, чересчур. Сначала пришла боль — мальчишка слишком быстро двинулся вперед, а может быть, консистенция мази не совсем подходила для задуманного ими дела. Северус в последний момент успел сдержать рвущийся наружу болезненный стон. Нельзя! Сейчас главное — Поттер. То есть Гарри. Не сбить его с настроя, не сорвать всю эту тщательную подготовку… Ну же! Раз. Другой. Третий. Терпел же Снейп Круциатусы! Гарри дышал рвано, неровно, стонал сквозь зубы, вбивался отчаянно и… очень недолго. К счастью. Наверное, если засечь по часам, это было почти мгновенно. Но Снейп не смотрел на часы. После того, как его любовник… супруг… кончив, откатился в сторону, Северус лег на бок, подтянув колени к подбородку, чувствуя там, внизу, неприятную липкость и отступающую саднящую боль. Это было ничего. Терпимо. Зато все закончилось. Закончилось? Кажется, он слишком плохо знал своего супруга. Тот пододвинулся сзади, робко положил руку на бедро, осторожно погладил. — Ты как? Снейп неопределенно хмыкнул. Губы не слушались. На такую глобальную ложь, как «Хорошо», он сейчас был попросту не способен. — Я все испортил, да? Будь ты проклят, Поттер, со своим стремлением вечно докапываться до истины! Будь ты проклят. Северус откашлялся. — Думаю, процедуру консумации брака можно считать осуществившейся. — Ты же знаешь, я не большой знаток умных слов, — шепнул Поттер. — Но, по-моему, это утверждение в данном случае ошибочно. — Даже самый придирчивый судья не посмел бы сказать, что мы с тобой не вступили в полноценные половые отношения. — Я бы не назвал их полноценными, — голос вливался в ухо, растекался по венам сладким эльфийским вином, вересковым медом, заворачивал сердце в мягкий бархат — как Северус это делал с флаконами особо дорогих зелий. — Разреши мне… Снейп уже совершенно не соображал, на что именно дал согласие, когда его губы беспомощно шевельнулись: — Да. Рука Поттера нашла, обхватила, двинулась по опавшей плоти. Сначала прикосновения были осторожными, почти нежными, потом — по мере того, как к Северусу стало возвращаться желание — сменились на более быстрые и жесткие, словно Гарри и в самом деле понимал, что делает. С другой стороны, почему бы и нет? В сложных вопросах близкого общения с собственным членом любой мальчишка с детства — почти академик. А где собственный — там и любой другой, разница невелика. И это оказалось последней мыслью. Потому что чужие руки ни капельки не напоминали свои. Потому что ритм, выбранный Поттером, был правильнее правильного. Потому что… Северус Снейп впервые не хотел ни контролировать процесс, ни думать. Он отпустил себя на свободу. И эта свобода была прекрасна.