уют

       Джихун засыпает впервые за последние четыре дня, чувствуя тепло ладони Сунена на своей голени. Сон словно окутывает его, втягивая в объятья и говоря, что ничего плохого не случится. Джихун наивно верит.        Непонятный шум будит Джихуна, он, не открывая глаза, лезет под подушку, собираясь вытащить свой нож, но, не найдя там оружие, распахивает глаза. Осознание бьет по голове — он спит не в комнате. Джихун вскакивает со своего места, и Сунен, что стоит к нему спиной, реагирует на шум сзади, поворачиваясь, перехватывая его руку и прижимая пистолет ко лбу. — Какого черта? — Джихун толкает Квона в грудь. — Ты так резко встал, извини, — Сунен убирает пистолет. — Я же сказал — избавься от него, — цокает Ли, плюхаясь на диван. — Не могу, это подарок, он дорог мне, — оправдывается Сунен, потирая глаза. — Я собирался в душ. — Делай это тихо, — стонет Джихун, отворачиваясь от парня и сворачиваясь в маленький сопящий комок.        Когда дверь в ванную за Суненом закрывается, Джихун осознает, что на переносице как-то слишком уж легко и перед глазами все расплывчато. Повернувшись, он обнаруживает свои очки на столике перед телевизором и фыркает.

***

       Сунен, кажется, прирастает к дивану за эти пару дней, сидит там все время, как думает Джихун. Потому что Ли уходит на работу в девять, Сунен сидит на диване и возвращается в шесть, тот все еще сидит на диване.        Джихун изводит Сунена, как может. Сверкает почти голый перед ним, специально облизывает губы, кусает нижнюю, ведет языком по палочкам, когда что-то ест. Ему доставляет удовольствие наблюдать за реакцией Квона, который смущенно отводит взгляд. Ли в мыслях смеется в голос, но в реальности лишь криво усмехается, снова занимая большую часть дивана и закидывая на колени Сунена свои оголенные ноги, перебирая пальцами в воздухе.        Сунен на это уже реагирует нормально, по хозяйски размещает свои ладони то на голени, то на ляжках, иногда на коленях. Когда как хочется. А хочется очень сильно. — Ладони у тебя теплые, — замечает Джихун, прикрыв глаза и откинув голову на подушку, забивая на очередной неинтересный фильм.        Джихун специально кусает нижнюю губу, издавая тихий полу стон, придвигая ногу ближе к паху Квона. Он слышит, как Сунен шумно выдыхает, но руки не убирает, наоборот, ладонью ведет вверх по коленке, доходя до бедра, несильно сжимая пальцами. Кожа у Джихуна нежная, мягкая, такая приятная-приятная, что хочется все время трогать. — Нх… — Ли прижимает ладонь к своим губам, сводя брови к переносице, от чего очки съезжают на кончик носа. — Потрогай еще.        Сунен пальцами оглаживает кожу на бедрах, поднимаясь прикосновениями выше, забираясь под ткань шорт и оглаживая горячую кожу у боксеров Джихуна, на что тот сдавленно стонет, пальцами зарываясь в свои волосы, несильно сжимая их. — Еще, — с придыханием просит Джихун.        Пальцы Сунена спускаются вниз по бедру, едва касаясь, щекоча горячими прикосновениями. Сам Квон склоняется, оставляя легкий поцелуй на коленке. — Еще, — хрипит Ли на сорванном дыхании, перехватывая руку Сунена, поднимая ее выше, забираясь под свою футболку и заставляя Квона трогать себя там.        Сунен понимает, что Джихун просто играет, но не может остановиться, потому что Джихун сводит его с ума абсолютно всем. Сынчоль предупреждал, что такое может быть. Но куда там вспоминать предупреждения Чхве, когда Джихун так откровенно стонет, выгибаясь, стоит Сунену едва коснуться его сосков.        Джихун резко выпрямляется, словно опомнившись, поправляет свои съехавшие очки и скрывается в своей комнате. Сунен не знает, что делать с бешено бьющимся сердцем.        Ли прижимается спиной к прохладной двери, жмуря глаза. Этого он не планировал. Но прикосновения Сунена оказались приятнее, чем хотелось бы, чтобы они были. Джихун не привык к нежности. У него секса-то не было уже года три, не меньше. А тут такое. — Тупой Сынчоль, — ругается Джихун. — Чтоб ты сдох, дерьмо несчастное!