уют

       В квартире Джихуна спать просто нереально, потому что каждые пять минут вскакивать со своего места и целиться в пустоту не очень-то и приятно. Слишком много шума. Сунен просыпается даже от проезжающей машины, на инстинктах убирая пистолет с предохранителя и целясь в воздух. Еще немного, и он начнет сходить с ума. Да еще и сам Джихун слишком беспокойный, ходит по своей комнате, топает своими ножками, иногда что-то бубнит, по ночам бывает как закричит, по звукам вскочит с кровати и больше не спит вообще.        Сунен отлично понимает, что у Джихуна кошмары. Ему самому они порой снятся, лицами и голосами людей, которых он убил. Ничто не проходит бесследно.        Сунена переполняет энергия, поэтому он начинает тренироваться прямо в гостиной Джихуна. Качает пресс, отжимается, целится в невидимые цели разряженным пистолетом. Он думает, что еще пара дней и точно превратится в ископаемое, и хрен потом от него польза будет. Хотя Сынчоль и отсылает его в Таиланд, Сунен знает, что Чхве его даже там достанет и скажет где, кого и как нужно убить. — Чего не спишь? — Джихун появляется неожиданно, заставляя вздрогнуть, на рефлексах развернуться и скрутить парня. — Боже, ну ты и дерганный… — Зачем ты подкрадываешься? — Сунен отпускает его, отходя на шаг. — Я так в один день покалечу тебя. — Силенок-то хватит? — Хмыкает Джихун, плюхаясь на диван и поправляя очки. — Чего это ты тут такой активный, я из-за тебя заснуть не могу. — Ты кричал минут пять назад, — закатывает глаза Квон, приподнимая ноги Джихуна, садясь на диван и укладывая их себе на колени. — Кошмары? — М, — тянет Ли, расслабленно прикрыв глаза. — Тебе не снятся? — Бывает иногда, — пожимает плечами Сунен, поглаживая голень Джихуна.        Джихун вздыхает, сгибая одну ногу в колене, пальцами проходясь по бедру Квона, улыбаясь, когда тот осторожно толкает стопу дальше от своего паха. — Сколько тебе было, когда ты убил впервые? — Спрашивает Джихун, смотря на Сунена из-под полуприкрытых ресниц, чтобы тот не заметил. — Восемь, — отвечает Сунен. — Меня тренировали с шести, а в восемь я убил своего тренера. Он хотел изнасиловать меня, думал, что я слабее. Приятное ощущение, когда знаешь, что превзошел человека, который учил тебя. — Почему тебя учили этому с шести? Это был какой-то элитный отряд детей или еще что? — Нет, там было еще четыре ребенка, помимо меня. Нас тренировали, потому что мы должны были стать живым оружием, мы были экспериментом. Все вышло из-под контроля, когда мы начали перевыполнять их выставленный график. К четырнадцати каждый из нас уже понимал, что к чему, — рассказывает Сунен. — Мы решили сбежать. Выжил только я. Затем меня нашел Сынчоль. Так я и стал охотником за головами. — Хреново, — заключает Джихун. — Что насчет тебя? — О, ничего особенного. Я не убивал никогда, но, пытать людей это что-то вроде хобби. Это не просто причинять кому-то боль, но я стал так делать, потому что со мной поступали и похуже. Сынчоль дал мне возможность отомстить, а затем уже было сложно остановиться. Люди такие жалкие, когда им что-то нужно. — Поэтому ты искушал их? — Сунен ведет пальцами до колена, несильно сжимая его. — Не знаю, что там люди обо мне думали, что я искушал только достойных. Пытать сексом это, конечно, весело, но я не шлюха. И спать с каждым вторым не в моих приоритетах, — отвечает Джихун, презрительно фыркнув и дернув ногой. — Я имею в виду, спроси Джонхана. Он-то знает, что бывает, когда я по-настоящему искушаю. Это все детские игры. Но, если честно, я люблю этот момент, когда человек падает ниже, чем он есть, просит и умоляет тебя сделать хоть что-нибудь, этого невозможно достигнуть причиняя боль. — Ты пытал Джонхана? — Да. Был момент, когда Сынчоль сомневался в нем, ходили слухи, что кто-то сливает информацию. Он заподозрил Джонхана, попросил убедиться. Ну, я подумал, почему нет? Да и вообще, злить потом Сынчоля фотографиями было очень весело, — Джихун смеется. — Никогда не забуду его — я попросил тебя пытать его, а не заниматься с ним сексом!        Они молчат какое-то время, Джихун медленно начинает проваливаться в сон, морща нос, когда Сунен снимает с него очки, и кутаясь в плед. Сунен прикрывает глаза, но не может заснуть, вслушиваясь в тихое сопение Джихуна.

***

       Сунен распахивает глаза, когда чувствует тяжесть на своих коленях, резко хватая чужие руки и уже собираясь скинуть с себя, как осознает, что это Джихун. — Ты что делаешь? — Квон отпускает его руки, на которых уже синяки от стольких неожиданных действий. — Умереть захотел? — А ты убьешь? — Джихун облизывает нижнюю губу, ерзая на коленях парня. — Очень смешно, — Сунен сжимает пальцами голые бедра Джихуна. — Слезай. — Вот еще, я только устроился, — тихо хрипит Джихун на ухо Квона, оставляя легкий поцелуй на шее.        Джихун ведет руками вверх по груди Сунена, пальцами касаясь оголенных участков у ключиц, затем удобнее устраивает их на плечах Квона, обдавая горячим дыханием шею и покрывая кожу поцелуями. — Тебе лучше прекратить прямо сейчас, — сдавленно говорит Сунен, прекращая сжимать бедра Джихуна, забираясь пальцами под ткань шорт, слыша тихий стон Ли возле своего уха. — Не хочу, — отвечает Джихун, без стеснения прижимаясь ближе, позволяя чужим рукам сжать свои ягодицы, и заходится в громком стоне: — Ах, Сунен…        Квон в один момент подминает Джихуна под себя, нависая сверху и прижимая его руки к мягкой обивке. Джихун просто хренеет от того, как быстро происходят изменения в Сунене. — Скажи честно, ты делаешь это, потому что Сынчоль тебя попросил? — Спрашивает Сунен, смотря прямо в глаза, словно по ним он сможет точно определить правду ли ему скажут, но он ведь не знает, что Мингю жил у Джихуна целых два месяца, от него Ли набрался немалого. — Это так выглядит? — Усмехается Джихун, приподнимаясь, языком касаясь губ напротив. — Если честно, то да, — отвечает Квон, толкнув Джихуна, чтобы тот окончательно упал на диван.        Джихун заливается смехом. — Я больше не работаю на Сынчоля, — отвечает он, сохранив улыбку на губах. — Ладно, отпусти меня, я на работу опоздаю.        Сунену начинает казаться, что это все подстава какая-то.