Загадка в действии

Девушка открыла глаза, не понимая почему проснулась. Комната была необычно освещена, едва солнце показалось на горизонте. Она редко просыпалась в такое время. Где-то в доме раздавались шаги, копошение и голоса. Только вот Лан не могла разобрать ни слова, зато поняла что ее разбудило. Протирая глаза и подавляя зевок, она вышла из своей комнаты и застала встревоженных родителей в гостиной. В это время послышался нарастающий гул сирены. – Что случилось? – сон как рукой сняло. – Неподалеку кого-то нашли, – размыто ответила Ким Джунг. И машина скорой помощи промчалась мимо их дома. – Я пойду посмотрю что там. – Может не надо, Джунг? – поспешил отговорить мужчина. Но та уже быстро надела обувь и побежала к дороге, ответив, что она вернется быстро. Лан тоже стало интересно. Она накинула на себя пальто и принялась за кеды. – И ты туда же? Тебе так точно там делать нечего, – недовольно сказал Ким Сунан. – Я не пойду туда. Просто отсюда посмотрю, – ответила девушка и выбежала из дома. Тут же её пробрал холодный воздух и она полностью укуталась в пальто. В нескольких домах стояла небольшая толпа из соседей, закрывающих то, на что пришли посмотреть все. Многие прикрывали свои рты, кто-то с кем-то перешептывался. Машина скорой стояла с открытыми дверями, и Ким невольно вспомнила как сама однажды была в такой. Когда Ким Джунг скрылась в этой толпе, девушка подчинилась желанию тоже все увидеть своими глазами. И она, закусив нижнюю губу, побежала вперед, не зная, что её там ждет. Приблизившись, она слышала как кто-то охает, тяжело вздыхает и говорит как это ужасно. Лан всматривалась в лица людей, но не находила среди них мать. Но, пробравшись дальше, увидела её. Женщина, будто почувствовав присутствие дочери, обернулась. Увидев во взгляде матери то, что лучше никогда не видеть: страх, растерянность и боль, Лан посмотрела за спину женщине и, сделав пару шагов, она все увидела. Огромное, багровое пятно, впитавшееся в асфальт, а рядом бездыханное, бледное, почти синее тело, которое уже перенесли на черный мешок и собирались застегивать. Девушка, узнав родного и любимого человека, сделала к нему шаг вперед. Но тут же упала не чувствуя ног, да и не чувствуя вообще ничего кроме нарастающей, сжигающей пустоты внутри и подступающего крика, отчего горло сразу заболело. Разом все вокруг зашумели, а Ким Джунг кинулась к дочери. Лан пыталась произнести имя. Имя, которое было выгравировано для нее теплом, защитой и поддержкой. Имя, после произнесения которого у нее внутри все порхало. Имя, рядом с которым она рисовала свое. Девушка всматривалась в лицо, пытаясь узнать в нем совершенно незнакомого человека. Ей надо было увидеть его. Она вставала на дрожащих ногах, направляясь к парню. Каждый шаг её поддерживала мать, потому что Ким не стояла на ногах, хотя упрямо шла вперед. – Лан, Лан, – шептала женщина, боясь, что это нехорошая идея. Замок черного мешка начали застегивать. – Нет! – истерично крикнула девушка и несколько ручейков соленной влаги медленно стекли к подбородку. Лан упала рядом с телом. Раздался плачь, выворачивающий каждую душу наизнанку, заставляющий чувствовать невыносимую утрату и боль. Глаза, которые застилал поток слез, видели только знакомую родинку на лице. Врачи начали снова застегивать тело, видя, что рядом поднимается истерика. – Нет, нет, нет! – набросилась на них девушка. Она не могла позволить ему оказаться в темноте. Если это случится, значит ничего не вернуть, значит он действительно мертв, значит он покинет её навсегда. Оставит в этом чертовом мире одну. Оставит её без него. – Нет, нет! – она пыталась убрать их руки, лишь бы они не забирали его. – Лан.. – Ким Джунг пыталась удержать её, пыталась сама не заплакать. – Вколите ей что-нибудь, – сказал кто-то. – Не трогайте его! – кричала девушка. И все, кто был рядом, навсегда запомнили крики больной и потерявшей слишком много души.

***

Лан сидела на кровати в своей комнате, накрытая одеялом, и уставившись в одну точку. Солнце стояло высоко в небе, показывая, что еще весь день впереди. Но девушка не обращала внимания на время, она не обращала внимания вообще ни на что. Не выходила из комнаты днями, ничто ела, ни с кем не разговаривала. Голос подавать не хотелось от слова совсем. Она часто вспоминала похороны в дождливый день, где наконец поняла, что его больше нет. Что он действительно не покажется ей больше на глаза, не дотронется своими большими и мягкими ладонями, не успокоит. – Ты во всем виновата! Ты! – кричала О Су Хён, захлебываясь собственными слезами. Лан даже поверила ей на какое-то мгновение. Она плакала, билась в истерике. А потом настало молчание, изредка переходившее в тихий и безэмоциональный плачь, – одни слезы на лице. Девушка была днями в своей комнате, игнорируя абсолютно всех. Спала отрывками, а когда просыпалась на рассвете, её по-новому захлестывала боль. Хотелось разбить окно вдребезги, лишь бы не видеть за ним время. Не вспоминать как увозят от нее родное тело. С тех пор Ким не выносила рассветы. И от части закаты, потому что понимала, что Сехуну не удалось прожить еще один чертов день. В комнату постучали, и на пороге показалась слегка растерянная Ян Сяо, по которой было заметно, что потеря подруги сказывается и на ней. Лан отвела взгляд, догадываясь, что сейчас может последовать. Слова сожаления, поддержки и утешения. Сяо её подруга, и поддержка естественна. Но девушка не хочет. Не хочет слышать ни какие слова, потому что знает, что всем жаль. Но всем жаль не парня, а её. Брюнетка осторожно села на кровать, боясь произнести лишнее слово. Она смотрела на подругу, взгляд которой остановился где-то на плинтусе. Несмотря на свое желание проигнорировать Сяо, Лан взглянула в ответ, тут же поняв, как сильно она скучала, как ей не доставало её поддержки. Они крепко обнялись, не пытаясь сдерживать эмоции. Ким чувствовала родного человека рядом и появилось желание сидеть вот так вот вечность. – Пойдем прогуляемся, – спустя какое-то время сказала Ян. На самом деле это и было целью её визита. Безусловно, она приходила и раньше, однако не могла зайти к Лан. Не знала что делать, как правильно говорить. Боялась навредить. И сильно корила себя за это. А сейчас Ким уже больше недели не выходила на свет, что сильно беспокоило её родителей. Её каждодневная головная боль и темные круги под глазами, которые явно уже были темнее самой темной ночи в году, были не только от недосыпа. – Нет, – едва различимо ответила девушка, мотнув головой и отстраняясь от подруги. В последний раз она гуляла с Сехуном. И если она снова увидит ту дорогу, кафе, дома… Только от одной такой мысли становилось невыносимо плохо. – Тогда хочешь уедем куда-нибудь? – будто прочитав её мысли, предложила брюнетка. Лан отрицательно покачала головой. Тогда девушка набрала побольше воздуха и смелости: – Он не хотел бы, чтобы ты вечно страдала и гробила свою жизнь. – сказала она, и добавила, – Сехун хотел бы, чтобы ты была счастлива. – Откуда ты можешь знать?! – прошептала Ким, глаза которой уже успели стать влажными. – Такого бы хотел любой любящий человек для своей любви, – осипшим голосом ответила Сяо.

***

Лан все-таки согласилась, несмотря на то, что выходить из постели не было никакого желания. Согласилась только потому, что надо. Увидев дочь, Ким Джунг тревожно поднялась из-за стола. Спросила про обед и, получив в ответ отказ, стала еще тревожнее. Сяо что-то говорила женщине, но девушке было все равно что. Она стояла перед выходом и не могла выйти. Понимала, что надо, но тело будто не слушалось. Ян нагнала подругу и, сделав вид или же всерьез не заметив замешкавшуюся Ким, подтолкнула её вперед. Они молча дошли до такси, стоящего прямо у ворот. На улице была прекрасная погода: чистое ясное небо, греющее солнце и, кажется, хорошее настроение у людей; в машине играла веселая летняя песня. Ким Лан со злостью захлопнула дверь. Было такое ощущение будто всему миру было наплевать, что О умер, будто горе было только у девушки. Лан быстро выкинула эти мысли из головы, понимая, что это глупости. Однако все равно внутри затаилась обида. Водитель хотел было возмутиться по поводу такого отношения к машине, как брюнетка бросила на него неодобрительный взгляд, дающий понять, что лучше помолчать и также выключить неуместную сейчас музыку. Они молча проехали пару кварталов. У Ким по-прежнему не развязывался язык. Ей даже было все равно куда ее везут. Среди напряженной тишины раздался стандартный рингтон, и Ян поспешила ответить. – Давай в другой день, – слегка сдвинув брови, сказала она. – Я не могу сейчас. Это может подождать до завтра. – девушка начинала нервничать. Послушав кого-то на другом конце трубки еще пару секунд, она сбросила звонок. – Что-то срочное? – спросила Лан. Не то, чтобы сейчас её это волновало. Скорее она поинтересовалась из вежливости. Сяо отмахнулась в ответ, давая понять, что ничего страшного. Хотя глаза выдавали некое беспокойство. – Если это быстро…, – промолвила Ким и словила на себе непонятный серьезно изучающий взгляд. – Это быстро, – кивнула брюнетка и, правильно поняв лучшую подругу, принялась звонить обратно. Ким Лан уставилась в окно, в котором проплывали высокие здания, угрюмые и веселые люди, разные деревья и прочее, на что девушка постепенно перестала обращать внимания, полностью отдавшись своим мыслям. Сквозь их неугомонный поток она услышала хорошо знакомый ей адрес. – Институт? – недоуменно спросила она. – Да. Там с документами проблема, – ответила Сяо. Весь появившийся на мгновение интерес исчез. И в глазах опять играло равнодушие, которое совсем не радовало брюнетку. – Куда потом? – Я подумала, что может быть в наш город, – сказала Ян, на что «каштанка» подняла взгляд. – До него недалеко. Мы можем вернуться к ночи… или можем остаться там. Тот город был полон родных и любимых мест, на что брюнетка и расчитывала. Но Лан сдержанно отреагировала на эту идею. Внутри нее ничего не билось в конвульсиях, отговаривая её. Вскоре перед ними показалось огромное кирпичное здание, изредка окруженное высокими, уже чуть потускневшими деревьями. Ким стало как-то не по себе. – Будешь здесь ждать? – спросила Сяо, когда машина остановилась. – Да, – ответила девушка, но вдруг ей стало как-то душно и голова будто закружилась. Ей явно нужно на свежий воздух. – Я подожду возле машины. – Я быстро, – брюнетка захлопнула дверь и, бросив последний взгляд на подругу, побежала ко входу в учебное заведение, понимая, что подруге совсем не хорошо. Ким заметила на крыльце одиноко стоящего рыжего парня, который выглядел ужасно подавленным и явно находился где-то далеко в своих мыслях. Тут вышел другой невысокий, который и затащил рыжего внутрь. И только когда их спины скрылись за дверью, девушка вспомнила где видела его. На похоронах. В тот день она была не в настроении всех разглядывать, но все же видела некоторых. Сопоставив все, что она ранее слышала о рыжем парне, она поняла кто это. Она глубоко вздохнула. Нехватало еще здесь расплакаться. Лан отвернулась, оперевшись на автомобиль. Прохладный ветер, который едва касался девушку, не заставляя ее волосы ходить ходуном, приводил ее в чувства. Стало лучше. Послышалось безумно знакомое имя, и Лан не сразу, но повернулась на звук. Из института выходил Чанель и девушка, с которой он целовался в клубе, Земфирка. Они все-таки помирились. Ким грело душу, наблюдая за этими двумя. Она знает, как парень влюблен. Да и несмотря на это, было видно, как они подходили друг другу. По походке Пака сразу было видно, что недавняя рана давала о себе знать. – Уверен, что тебе следует ходить на пары? Все-таки… – говорила брюнетка парню. – Да, – в который раз повторял Чанёль. – Я в порядке. И все же, когда он спускался по ступенькам, девушка прихватила его за руку, видя, как сжимается его челюсть. Они не смотрели вперед, только под ноги. И когда наконец спустились парень поднял взгляд, застыв на какое-то мгновение. – Чанёль… – Земфирка заметила застывшего Пака. И, проследив за его взглядом, увидела Лан. – Я догоню тебя, ладно? – он бросил на нее взгляд, ожидая ответа. – Ладно, – она вновь посмотрела на девушку. И по глазам стало ясно, что брюнетка все знает. Пак Чанёль, подойдя к Лан, не замешкавшись, обнял её, выражая полное сочувствие. Потерять любимого – это как оторвать от себя небывалую часть, заставив другую подыхать от её нехватки. Парень не мог себе в полной мере представить, что чувствует девушка. Лан отстранилась, стараясь не показывать влагу выступающую на глазах. Но Пак как всегда все заметил. – Я… это… ужасно, – слова не складывались в предложения. Все они казались не теми. И может от того, что Чанель ничего не знал о отношениях Сехуна и Лан или же от того, что ни одни слова не помогут девушке пережить утрату. Ким кивнула в ответ, понимая, что хочет сказать парень. – Как твоя рана? – спросила она. – В порядке, – спустя пару секунд ответил Чанёль, не спуская глаз с девушки. – Знаю ты довольно долго не выходила из дома, – он видел её нездорово бледную кожу, темные, опухшие глаза и губы, просившие хоть немного влаги. – Я рад, что ты наконец вышла. Лан промолчала. – Ты тут по какому-то делу? – спросил Пак. – Жду Сяо, – ответила она. И молчание между ними начало нарастать. – Иди. Не заставляй себя ждать. Парень натянуто улыбнулся, обняв подругу на прощание. – Звони, – сказал он, отойдя. – Пока, – сухо ответила Лан.

***

Такси свернуло на одну из улиц Сеула и, наконец, стало ближе к окраине города. Все реже показывались огромные здания и дорогие машины. Лан понимала, что они едут в их старый город, который казался уже далеким воспоминанием. И каждый раз, когда они становились всё ближе к нему, что-то внутри говорило ей остаться. Было какое-то незаконченное дело, не дающие покоя девушке. И она была вся в смятениях. Ким не могла уехать. Не сейчас. – Нет, – произнесла Ким, и самой себе, и подруге. – Что? – непонимающе посмотрела Сяо. – Я не поеду. Брюнетка не сводила глаз с девушки, пытаясь понять, что стало причиной изменения решения. Можно было спросить, но она инстиктивно чувствовала, что лучше не надо. Поэтому без лишних слов, попросила таксиста остановиться. – Тебя отвезти домой? – спросила она. Лан на секунду задумалась. А потом ответила, что не нужно. И, открыв дверь, чтобы выйти, она тут же закрыла её. Белая иномарка пронеслась почти прямо перед её носом, оставляя всех в не ком замешательстве. – Какого черта вы делаете? – уже не в силах сдержать своё негодование, воскликнул водитель, отъезжавший в безопасное место. – Давай прогуляемся здесь, – сказала Лан, повернувшись к подруге. – Ладно, – чуть погодя, будто обдумав все «за» и «против», ответила та. Достав из кармана несколько помятых купюр, протянула мужчине, который уже остановился и ждал тот момент, когда освободится от проблемных пассажирок. Девушки вышли на полупустой тротуар, обе заметившие, что в таком районе, где не так много заведений, они остановились именно у одного из них. – Подожди меня здесь, – Ким указала на «закусочную Вана». – Я хочу прогуляться одна. – Уверена? – спросила Сяо, не желавшая оставлять подругу. – Да, – уверенно ответила та. Брюнетка не решилась спорить и, бросив на подругу последний взгляд, направилась внутрь помещения. Лан пошла прямо по улице, не обращая внимания ни на что вокруг. Вдохнув побольше воздуха, она стала копошиться в своей голове, расставлять все по полочкам, ища причину своему беспокойству. Она лежала на поверхности. Нужно было только взглянуть на все трезво. Без дурацких эмоций и совершенно ненужных мыслей сейчас, карабкавшись изнутри, застревавших в голове, только для того, чтобы заполучить какое-то внимание. Девушка прошла уже несколько кварталов, прежде чем поняла почему ей следует остаться в городе. Перед глазами порябело и Ким, боясь упасть, ухватилась за столб фонаря. Она должна поесть, иначе эта слабость не прекратится и будет только хуже. Должна поесть через силу и нежелание. Голова прошла, и Лан направилась дальше. Едва отойдя от столба, слабо державшийся фонарь упал прямо на то место, где она только что стояла. Сердцебиение участилось, и с шокированным выражением лица она бросала взгляд то на разбитый вдребезги фонарь, который чуть не убил девушку, то на его бывшее место. Посчитав это знаком, что дальше лучше не идти, Лан направилась обратно к ожидавшей её подруге. Но главное, она нашла для себя маленькую цель, чтобы жить дальше. Он Сон У. Она должна поговорить с ним. И если понадобиться, помочь ему.

***

Черное, длинное пальто слегка взлетало от скорости его хозяина, а точнее хозяйки. Её шаги были быстрыми, уверенными и пропитанными небывалым намерением всё разузнать. Спросив, где находится нужный кабинет, она уже через каких-то пару минут была у него. Отметив про себя, что здесь недавно был ремонт, ибо все безупречно чисто и выглядит так, будто только что сняли с обложки, она, постучавшись, вошла. – Вы к кому? – поинтересовался сидевший напротив двери мужчина. – К Он Сон У. Кто это? – Лан посмотрела на стражей порядка. – Я – Он Сон У, – ответил тот, кто прежде молчал. По лицу было заметно, что человек часто испытывает стресс. – По какому вы вопросу? – он не заметно сощурил глаза, эта девушка казалась ему знакомой. – Нужно поговорить наедине, – сказала она, помня про то, что в полиции водится много «тараканов». Сон У бросил взгляд на коллегу, и тот, чуть погодя, вышел, не особо довольный сложившейся ситуацией. Дослушав, как стихают неторопливые шаги, мужчина посмотрел на Лан, ожидая, когда она начнет говорить. – Материалы на флешке помогли посадить «тараканов»? – четко, без запинки спросила Ким, оперевшись на стол следователя и ожидая такого же четкого ответа. Будто прозрев, Он Сон У растеряно смотрел на девушку. Он никогда не представлял себе этой встречи, особенно после смерти парня, поэтому не был готов к предстоящему разговору. – Ким Лан Ёль? – Я задала вопрос и хочу услышать на него ответ, – сдержанно сказала она. Ей нужно было узнать правду. Она имела право. Имела право знать зря погиб Сехун или нет. Следователь все прекрасно понимал. Также понимал, что один расплывчатый или не точный ответ может повести за собой полное негодование. – Суд через пару дней, – ответил он наконец. – Столько времени прошло с того дня, а вы их все еще не посадили?! – Лан в порыве гнева ударила по столу. – На сколько я знаю, там достаточно доказательств, чтобы их далеко и надолго посадить. Так почему же они все еще не за решеткой?! – Сехун вам всё рассказал, – вслух произнес мужчина. У девушки что-то дрогнуло внутри при упоминании его имени. Горло стало саднить так, что она с трудом выдавила из себя слова, пытаясь сдержать нахлынувшие слезы в себе: – Всё. Сон У видел и, кажется, ощущал боль в карих, слегка поблескивающих глазах девушки. И чувство вины снова начало разрастаться. Единственное, что он мог - это успокоить её. – Они сядут. Я клянусь. В его глазах читалась твердость и уверенность в том, что он говорит. Этому было трудно не поверить. – Знайте, – тихо произнесла Лан. – если понадобиться помощь в их поимки, – она подняла взгляд, в котором теперь искрилась огромная жажда отомстить. – я помогу. – Нет, – поспешно ответил мужчина, перед глазами которого стоял Сехун с таким же решимым видом. – Вы не будете мстить, он сам отомстил. Сон У больше не даст еще кому-то погибнуть в слепой погоне за местью, не даст умереть еще одному человеку, который решится помочь ему. И конечно же о себе он так не думал. – Все тараканы, которые причастны к вашей аварии, да и не только к ней, будут сидеть. – Он смотрел на девушку, пока не понял, что она готова ждать, а не бросаться в бой. И когда наконец упрямство Ким Лан сошло на ноль, он достал из кармана свою визитку и протянул её. – Ждите моего звонка

***

В небольшой гостиной был выключен свет, только экран телевизора рассеивал темноту, от создавшихся на улице туч. Были слышны только голоса героев очередного сериала, который показывают каждый будний день. Они разговаривают, пытаются решить свои проблемы. И, возможно, наблюдая за их жизнями, можно было бы найти ответы на собственные вопросы. Если, конечно, наблюдать. Лан сидела на мягком диване, уставившись на экран телевизора. И по её взгляду можно было понять, что она абсолютно не вникает в суть происходящего. Рядом Ким Джунг, которая с трудом заставив дочь выйти из комнаты, и просто на просто посидеть с ней рядом, следила за судьбами героев, изредка поглядывая на девушку, и видя, что та не особо заинтересована фильмом. Ким Лан в свою очередь была полностью погружена в свои мысли, не смотря на то, что уже сделала не одну попытку сосредоточить свое внимание на сериале. Сегодня день суда. И Лан не перестает думать об этом, наверно, с того момента как проснулась. Мысли до того изводили её, что она даже хотела поехать на заседание, лишь бы собственными глазами видеть, как посадят этих отморозков. А также время от времени она представляла, что что-то может пойти не так: кучу сцен того, как «тараканов» по невероятным причинам оправдывают и отпускают. Но, конечно же, она старалась отгонять от себя эти мысли. Мобильный наконец зазвенел, и Ким с жаром бросилась к окну, подальше от шума. Женщина недоуменно посмотрела на дочь, но ничего не сказала, решив спросить все после, кажется, важного разговора. Приняв вызов, девушка услышала радостный голос Он Сон У. Конечно, не такой радостный как можно было подумать. Сдержанная радость – в стиле следователя. – Мы их посадили, – Лан почувствовала, что мужчина улыбается. Она облегченно выдохнула, разжимая пальцы, в которых скомкалась светлая ткань тюли. От двуякого «мы» не приятно защемило в груди. От мысли, что Сон У имел ввиду Сехуна, хотелось разрыдаться. То ли от счастья, то ли от горя. С того момента мучительные дни проходили один за другим, сменяя жаркое солнце слабо греющим диском на тусклом небе. Листва опадала, оставляя деревья абсолютно голыми, а людей заставляла укутываться теплее. В один их тех дней, когда солнце еще слегка грело, а в воздухе временами витала золотая листва, Лан собралась всем духом, понимая, что это будет правильно, Сехун хотел бы, чтобы это произошло. Узнав у Юн Дживона, лучшего друга О, адрес его родителей, девушка полагаясь на то, что сумеет придумать нужные слова в нужный момент, чтобы хоть как-то подступиться к ним, нажала на темную кнопку звонка. Она надеялась, что мать парня, за это время остыла к Лан, поняла, что вины девушки в смерти её сына нет, и надеялась, что они смогут нормально поговорить. Ведь женщина и мужчина, наверное, желают знать, кем вообще является Ким Лан Ёль, как она познакомилась с их сыном, как так случилось, что в ту ночь, он оказался рядом с её домом. Встретила Лан совершенно потускневшая, серая женщина. Увидев на пороге своего дома Ким с глазами полными недосказанных слов, боли и упрямства, она собралась закрыть дверь, как нужда в разговоре именно с этой девушкой её остановила. О Су Хён подавила в себе желание спросить почему она пришла, виноватая в смерти сына. Но это спросила бы все еще не утихающая боль, ищущая виновника в каждом. Поэтому поступив благоразумно и чувствуя, что так хотел бы Сехун, женщина впустила Ким Лан Ёль в дом. А потом и в свою жизнь. Она смогла все понять и принять, хоть и не сразу, и больше не считала девушку виноватой. Су Хён приглашала её на ужины и обеды, рассказывала о Сехуне, показывала его фотографии. И порой, увлеченная воспоминаниями, она так загружала девушку, что забывала, Лан тоже что-то чувствует. Говорят, что время лечит. Так вот: Ким Лан Ёль нет. Рана, нанесенная так глубоко в сердце, не заживала. Она была как лава: сжигала все на своем пути, никак не могла затвердеть, поэтому порой случались нервные срывы. В какой-то момент, когда поверхность засыхала мизерным, совершенно тонким слоем, то что-нибудь или кто-нибудь обязательно заставлял корочку треснуть. И удушающая боль снова являлась во всей красе. Ким Лан держала в руках фотографию повзрослевшего О Сехуна, ей было чуть больше года. Она стояла в своей комнате, которая за месяцы не сильно изменилась, только где-то появились новые вещи, для которых не было сил, чтобы убрать их в шкаф. Мебель, конечно, не покрылась пылью, Ким Джунг всегда прибиралась здесь в свой выходной. Лан пыталась помочь, только каждый раз что-нибудь из рук падало и вдребезги разбивалось. Девушка скрывает, что последний месяц ей снится Сехун. Эти сны каждый раз такие разные, что если бы можно было выбирать по жанрам фильмов, то пришлось бы засесть надолго, потому что, что не ночь, то какой-нибудь триллер или драма. Лан эмоционально устала от всего этого. Каждый Божий день она была будто рядом с парнем. Видела его ночью, а вечерами слушала, как он однажды лет в шесть притащил домой раненую птичку, или как он праздновал свое пятнадцатилетие. Она видела фотографии. Некоторым из них умилялась, а на других пыталась сдержать нараставшую волну слез. И любой бы сказал, что за это время должно стать хоть немного легче. Только вот Лан, черт возьми, было только хуже. Она посмотрела в окно, в котором сгущались серые тучи под натиском ветра, а верхушки деревьев наклонялись в сторону, будто их кто-то тянул вниз. Ким вновь бросила взгляд на фото. Тело уже начало реагировать на бессилие, по плечам и рукам прошлась усталость. И не потому что сейчас время ближе к вечеру, и день был тяжелым. Эмоции подчинили себе тело. Полностью равнодушная к погоде, потому что даже самый сильный ливень не вылечит её рану, Лан направилась к выходу, на ходу надевая пальто. Ужасно холодный воздух хоть как-то заставлял девушку чувствовать себя живой. Отправив сообщение родителям, что ушла прогуляется, она подняла взгляд. И увидев не замечающих её Бэкхёна и Сяо, которые были счастливы, переглядываясь друг с другом странными, но определенно влюбленными взглядами, Ким на секунду забыла, что направлялась именно к ним. Они определенно счастливчики, что могут быть вместе. Брюнетка заметив приближающеюся подругу, открыла для нее дверь. И девушка захлопнув её, села на заднее сидение. – Как дела? – спросила она у обоих. – Нормально, – переглянувшись с парнем, ответила Сяо. – Да, – кивнув, подтвердил тот и нажал на газ. – Хочешь опять начать рисовать? Или все-таки решила поступить? Или и то, и другое? – сыпала вопросами брюнетка, вспоминая куда просила отвезти её подруга. – Первое, – ответила она, пытаясь выглядеть, как можно беззаботнее. Однако вспомнив про учебу, ей захотелось завыть. Родители потихоньку капали на мозг с поступлением, ведь Ким не может пропустить целый учебный год. Ей даже разрешили забрать документы из её института. Да, Лан всегда хотела рисовать, погрузиться в это дело с головой. Но сейчас её мир разделился на «до» и «после». И в этом «после» не было место радости, мечтам и грёзам. Одна лишь тоска и жгучая боль. Да и что говорить, когда все рисунки, которые девушка, рисовала в тайне ото всех, изображали абсолютно другую далекую реальность, где есть счастливые О Сехун и Ким Лан. За шкафом стояла стопка около десяток бумаг, на которых простым карандашом были запечатлены не дававшие ей покоя сны. Трое ехали в магазин, разговаривая ни о чем. И в этом была такая непосредственность, что Ким Лан даже понравилось, потому что напоминало старые времена. – Спасибо, что подвезли, – сказала девушка и собралась выходить из машины. – Стой. Почему «спасибо»? Мы подождем тебя, – брюнетка высунула голову из-за сидения. – Не надо. Я прогуляюсь, – ответила Лан. – Уверена? – спросила Сяо. – С покупками? – Да, – улыбнулась Ким. – Не беспокойся. Еще раз спасибо, – она посмотрела на Бэкхёна, и вышла. Для поддержания теории, она вошла в нужный магазин. И когда черный автомобиль скрылся из виду, Ким Лан вышла с пустыми руками на тротуар. Выдохнув, направилась к мосту на реке Хуанхэ, наивно считая, что дойдет туда пешком. Однако она не могла обмануть свой организм, и где-то на пол пути девушка уже глазами искала такси, которое появлялось на секунды, исчезая в потоке других машин. Но вот темный автомобиль, на котором большими иероглифами было написано название фирмы и номер, остановился в десятках метрах от Лан. Торопившуюся девушку таксист заметил, когда помогал своей пассажирке с багажом. И поэтому не стал сразу уезжать, смиренно дожидаясь следующего потенциального клиента. Лан высадили на набережной, у знаменитого моста Мапо. Отдав честно заработанные деньги таксисту, она удивилась количеству человек здесь. Поздняя осень, а люди все равно приходят сюда, непонятно для чего. К счастью или нет для девушки, начался слабый дождик. И, кажется, среди мелких капель витали такие же мелкие снежинки. И никого не радовал открывшийся пейзаж: темное рокочущее небо, дождь уже пронизывающий до кожи, и явное приближение зимы. Все люди разбежались кто-куда, и только Ким Лан Ёль направилась на мост. Холодный ветер, темные, отражающие свет фонарей, небольшие волны воды, горизонт, за которым пряталась река, – вот, что желало её сердце. Она отошла не далеко от берега, промокнув до нитки, и игнорируя вибрацию телефона у себя в кармане. Было так хорошо чувствовать себя живой, хоть и замершей, и уставшей. Дождь был сильным, и Лан с трудом видела эту серую взбушевавшуюся воду. Она была неспокойна, что девушка невольно засмотрелась. Этот ритм совпадал с её ритмом, и она чувствовала некое притяжение. Внутри тысячу раз зарытый крик боли и отчаяния вырывался наружу, заставляя ощущать давление в области груди. Лан буквально потеряла смысл жизни. Она не могла представить свое будущие и себя в нем. Картинки никак не шли. Да и как они должны были идти, если она чувствует себя лишней в этом мире? Выгоревшая душа, покрытая мясом, да кожей. Она не понимала, что с ней не так, почему она не может забыть о нем, будто вмести с ним, исчезла и она, почему боль не утихает? Люди свыкаются с потерей, принимают её, и живут дальше, пусть и с глубокой раной в сердце. Но почему Лан не может? Она смотрела на фотографии счастливого Сехуна, у которого могла быть долгая и счастливая жизнь впереди. Он мог бы заниматься любимым делом, путешествовать, пробовать новую еду, танцевать под любимую музыку, встречать рассветы, жениться, растить детей и внуков, и в конце концов умереть в окружении любимых людей, а не на пустой улице, лежа на холодной земле, далеко от родного дома. В одиночестве. Нога за рукой. Девушка начала перебираться через мокрое ограждение. Сердце и тело работали слаженно, а разум будто убрали подальше, лишь бы не мешал. Но он пытался остановить человека, бился внутри, твердил о том, что это опасно, что это смертельно. Прямо под ногами, в десятках метрах от Лан нескончаемый поток неспокойной воды. И еще каким-то чудом она не соскользнула. Люди часто думают над тайнами мироздания. Многие, потому что мечтатели, кому-то интересен мир с научной точки зрения, кто-то думает о них после случившимся с ними случая. Одна из этих тайн – судьба человека. Такой маленькой жизни в нашей огромной и величественной Вселенной, которая хранит нескончаемые тайны, заставляя нас ломать над ними голову, заставляя нас совершенствоваться. Существует ли расписанная нам судьба, или же наша жизнь полностью в наших руках и зависит только от наших поступков? Мы не можем утверждать, что в нашем мире все взаимосвязано, что все имеет какую-то цель. Мы также не можем знать, что однажды какая-то маленькая девочка случайно толкнув такого же маленького мальчика, который наблюдая за тем как ему обрабатывают его рану на коленке, понял, чем хочет заниматься всю свою жизнь – лечить людей, спасать тысячи жизней. И, возможно, он однажды спасет жизнь той самой девочке. Мы не знаем, что наши малейшие действия, могут отозваться на другом конце света. Возможно некоторые люди рождены, чтобы встретиться. А за этой предначертанной встречей, скрывается еще один замысел Вселенной, или даже несколько. Никто не знает, что они могли встретиться ни для того, чтобы быть вместе, делать друг друга счастливыми, а только для того чтобы это делали другие. Встретиться, чтобы быть чьей-то расплатой и наказанием, и в тоже время чьим-то благословением. А когда свое предназначение исполнено, выполнено с полна – ты сгораешь. Медленно и незаметно для глаз. Все теряет смысл, потому что смысла здесь для тебя нет. Ты лишняя субстанция в этом до чертиков прописанном мире. Ты – никто и жизнь твоя медленно сходит на нет. Ты все чаще замечаешь после секунды от верной смерти, что жив. Что все еще чудом жив. И чьи-то чужие мысли ведут тебя на ту точку, где все закончиться. Неважно молоды вы или нет, какие мысли в голове. Вы найдете свою точку. Ким Лан Ёль вдохнула сеульский воздух. Ветер уносил соленые слезы, а заледеневшие пальцы, державшиеся за холодный метал, расцепились. И через пару секунд девушка исчезла в бурном потоке реки.