My elder brother

Я открываю глаза, с недовольством подмечая то, что солнце беспощадно падает на мое лицо. С усмешкой подмечаю тот факт, что раньше в моей жизни были времена, когда я радовалась новому дню. Теперь всё изменилось. Я не знаю, почему всё наоборот: то ли я расту, переживаю новые эмоции, пугаюсь их, переживаю из-за того, что не умею их принимать. Или же у меня просто депрессия, и именно этим объясняется моё состояние. Честно сказать, я больше склоняюсь ко второму, ибо понимаю, что с тем количеством событий, которые свалились на мою жизнь, не приобрести депрессию было бы чудом. Я смотрю в окно, безразлично подмечая то, что даже настолько солнечная погода, что выдалась сегодняшним утром, не в силах скрасить мою печаль. Посмотрев на меня со стороны, люди скажут: у такой как ты не должно быть проблем. Смотря на меня, они видят красивую картинку: девочка из обеспеченной семьи, у нее заботливые родители, замечательный брат, верные друзья. Но, увы, это не имеет ничего общего с реальностью. В действительности же, моя жизнь постепенно скатывается со ступеньки, как лопнувший футбольный мяч, и вот вот он достигнет дна. Моя семья развалилась. У мамы рак, ей изменяет мой отец с моей же учительницей, к тому же, мама только вышла из комы после аварии. Спрашивается, как я вообще могу жаловаться на свою жизнь, когда ее жизнь в прямом смысла разрушилась. Правда в том, что отсюда идет эффект домино. То, что случается однажды, ведет за собой цепочку разрушительных вещей. Идиотский эффект бабочки. Иногда я думаю, что если бы отец не вернулся о службы, быть может, мы жили бы лучше? Но я не знаю правды, не могу знать. Отец сильно изменился, временами он пьет, ведет домой мисс Лоуренс, черт бы ее побрал. Он поднимает руку на меня, а чаще на Алекса. У Алекса тоже проблемы, хотя я не могу знать точно, но мне кажется, что он связался с неправильными людьми. Голова болит. Черт. Ко всему прочему, что происходит в моей жизни, единственное, что разрушает ее больше остальных это — мои чувства к собственному брату. Это аморально. Это не нормально. Это противоестественно. Я ненавижу себя за это, но ничего не могу с собой поделать, лишь верю, что это скоро пройдет. Быть может, мне поможет Дилан, или кое-кто другой, отвлечься, понять, что чувства к Алексу всего лишь бред. Черт. Пора в школу. Я спускаюсь на завтрак, чувствую непреодолимый голод в желудке. Надо же, со вчерашнего дня я ничего не ела, и теперь это чувство усилилось. Пройдя на кухню, я замечаю, что отец завтракает, а мать сидит где-то неподалеку, перемешивая ложкой чай. Они не разговаривают. Я не удивлена, ведь знаю, что они ненавидят друг друга. Отец не заплатил за операцию матери, хотя денег у нас куры не клюют, и ждал, пока та скончается. Зачем он это сделал? Вероятно, чтобы жениться на своей любовнице, а развод для такой «статусной» семьи как наша — считается зазорным. А мама, видимо, глубоко обижена на отца за такое предательство, хоть и не показывает этого. Будь я на ее месте, уже давно отравила бы отца чем-то ядовитым, подложив в еду. — Амели, ты будешь завтракать? — увидев меня, спрашивает мать. Я сглатываю, замечая то, что и отец меня заметил. Я вздыхаю, не имея ни малейшего желания пересекать с ним. Уже не вспомню моментов, когда в последний раз этот человек обращался с нами не так, словно мы его рабы. Наверное, он всегда был таким, а мы этого не замечали, не придавал значения. — Нет, я опаздываю, — говорю я, соврав, конечно. Мне голодно, однако, я не смогу выдержать общество отца. Я быстро сбегаю по лестнице и иду к выходу из дома. Потянувшись за дверную ручку, я открываю дверь, и тут же сталкиваюсь с Алексом. — О, привет, — говорю я, чуть отступив, подметив то, что мы чуть ли не столкнулись носами. Парень несколько секунд смотрит на меня, а затем его губы трогает легкая улыбка. — Утро, — отвечает парень, слегка улыбнувшись мне. Его темные волосы в легком беспорядке, что стоит подметить, ему чертовски идет. — Почему вернулся? — спрашиваю я, смотря на Алекса. Он ведь должен быть уже в школе, как впрочем, и я. — Ключи от машины забыл, — отвечает тот. Я лишь поджимаю губы, пропуская парня в дом. — Тебя подвезти? — спрашивает он, оборачиваясь. Я пару секунд смотрю на него, находясь в раздумиях. — Нет, я хочу прогуляться, — вру я, понимая, что я просто не хочу создавать неловкую атмосферу между нами. Мне неловко с ним, учитывая мои чувства к нему, которых я стесняюсь. О, Алекс, если бы ты знал в чем дело, ты бы даже не разговаривал со мной. Школа. Порою, мне кажется, что это единственное место, где я не чувствую себя ужасно. Дома царит непонятый хаос, который делает своих обитателей врагами друг друга. Иногда мне кажется, что вся проблема в самом доме, а не в его жителях, что проклят дом, а не мы. В школе все по другому, ведь здесь я могу почувствовать себя нормальным подростком, который беспокоиться о парнях, школьных балах и конкурсах. Быть нормальным подростком, без взрослых проблем и раннего экзистенциального кризиса, хотя бы на несколько часов. Порою мне кажется, что я слишком вдумываюсь в суть вещей, и следует просто позволить некоторым вещам идти в том режиме, в котором они идут сейчас. Не вмешиваться в семейные разборки, в отношения родителей, в жизнь Алекса. Просто быть поглощенной вечеринками, друзьями, теми вещами, которыми интересуются подростки. Я бы хотела так, однако, я так не могу. Я просто не могу игнорировать те проблемы, которые существует и растут с каждым днем вокруг меня. Это было бы высшей степенью эскапизма, однако, я на такое не способна. После первого урока, я стою у шкафчиков, дожидаясь Грейс с уроков французского. В моих ушах наушникИ, однако, музыка там не играет. Я полностью увлечена мыслями, из-за чего не могу сосредоточиться даже на своем любимом плейлисте. Я всегда пытаюсь абстрагироваться от внешнего мира, пуститься с головой в тот самый эскапизм, однако в последнее время мысли заполонили меня всю, не могу даже уйти в свою реальность. Мне надоело обо всем переживать, надоело думать, ведь от этого ничего не меняется. Чтобы что-то изменить — нужно действовать. Я прекрасно понимаю это, однако, проблема в том, что я и малейшего понятия не имею о том, что нужно делать. Я просто запуталась в себе. Хотелось бы, чтобы все было более менее понятно для меня. — Как твое свидание? — слышу я разговор каких-то старшеклассниц, которые стоят у соседнего шкафчика. Я же стою спиной к ним, плечом облокотившись об металлическую поверхность, обнимая классный журнал. Глазами ищу Грейс или же Джесси, последний, видимо, не пришел сегодня в школу. — Я не пошла туда, — отвечает одна из черлидерш. — Что? — удивленно спрашивает ее собеседница. — Почему? — негодует она. — Это же Алекс! — на эмоциях она повышает голос. Услышав это имя, я напрягаюсь. Они говорят о моем брате? — Мой брат пару раз веселился с ним на вечеринке но потом резко перестал с ним общаться, — произносит девушка, из-за чего я медленно оборачиваюсь, пытаясь не привлекать к себе внимание, хочу увидеть лицо говорящей. — Почему? — спрашивает темноволосая девушка, глядя на подругу. — Только не говори никому, — понижает голос блондинка, чуть ближе подойдя к подруге. — Парень замешен в темных делах с какими-то мужиками, которые торгуют оружием, — как можно тише произносит блондинка, однако, это я все прекрасно слышу. От услышанного по телу проходятся мурашки. Что, черт возьми? — Что? — удивленно округляет глаза темноволосая. Я удивлена не меньше нее, и искренне надеюсь на то, что это всего лишь грязные слухи. — Мой брат говорит держаться от него подальше потому, что видел у него в машине оружие, — произносит блондинка, после чего воцаряется тишина. Я от напряжения сжимаю в руках классный журнал, вонзая в него недлинные ногти. Оружие. Это может оказаться правдой, ведь я сама видела оружие в комнате брата, даже держала пистолет в руках. От воспоминаний по телу проходятся мурашки. А может, они говорят правду? — Оружие? — удивленно произносит темненькая, из-за чего я сглатываю. — Тихо, — блондинка бьет подругу по руке. — Да, к тому же, он ни одной юбки не пропускает, не смотря на то, что у него есть девушка, — добавляет блондинка, фыркая при этом. Я нервно сжимаю зубы, понимая, что эти глупые сплетни разжигают во мне самую настоящую ярость по отношению к говорящей. Да как она смеет обсуждать моего брата за его спиной, да еще и в таком ключе? — Она знает про его измены? — спрашивает темноволосая, вероятнее всего, имея в виду Каю. Кая… Терпеть ее не могу. — Все знают об этом, — фыркает блондинка. Я гневно сжимаю зубы, понимая, что вот вот и я не на шутку разозлюсь. — Может хватит? — не вытерпев, я резко поворачиваюсь к девушкам лицом. — Что? — усмехается блондинка, недовольная тем, что я вмешалась в ее сплетни. У нее от рождения такое лицо, в которое хочется плюнуть, или просто у меня появилось такое желание? — Вы говорите об моем брате, — решаю сказать я, понимая, что просто не смогу стоять и слушать то, как они втаптывают имя Алекса в грязь. Возможно, что слухи об оружии правдивы, да и обо всем остальном, однако, я не позволю им вот так говорить о моем самом дорогом человеке. — Ты сестра Алекса? — темноволосая удивленно приподнимает брови, видимо, не ожидая такого совпадения. — Вы совсем не похожи, даже ни капельку, — добавляет та, смотря на меня. Мне это прекрасно известно. — Я слышала грязные слухи, что вы распускаете, — говорю я, делая шаг вперед к блондинке, чьей взгляд мне хочется стереть с ее самодовольного лица. — Спешу заверить, что ничто из этого не является правдой, — решаю произнести я, пытаясь хоть как-то реанимировать ситуацию. Знаю, что выгляжу глупо, пытаясь оправдать своего брата, который, по всей видимости, и правда замешан в чем-то очень нехорошем. Однако, я не могу просто стоять и слушать это. — Очнись, вся школа знает о репутации твоего брата, — выдает блондинка, оборачиваясь ко мне лицом. — Его не отчисляют из-за оценок и вашего богатого отца, — говорит она, усмехнувшись. Я сжимаю зубы, чувствую как агрессия растет во мне с каждой секундой. Возможно, она права, однако я не позволю ей распускать свой поганый рот. — Но не думай, что из-за твоего брата, тебе можно вести себя как вздумается, — произносит она, подойдя ко мне ближе, самодовольно смотря мне в глаза. — Поняла? — спрашивает она. Я лишь делаю глубокий вздох, пытаясь держать себя в руках. Девушка усмехается, что становится последним триггером. Секунда. Я сжимаю журнал в руках, взявшись за него обеими руками, и тут же бью им по лицу девушки. Она беззвучно охает, схватившись за нос, который начинает кровоточить. Затем я слышу ее крик, похожий на вопль. Только спустя несколько секунд я понимаю, что наделала. Это уже второй раз, когда я бью кого-то из-за Алекса. Что я творю, черт возьми? Сидя у кабинета директора, я просто гляжу в окно, понимая, что мои глупые надежды на то, что я смогу провести парочку беззаботных часов вне дома — оказываются резко втоптанными в грязь. Я не понимаю, что я делаю не так, чтобы просто без всяких усилий набрать столько проблем, которых потом придется расхлебывать долго. До отца дозвониться не могли, а мать не может приехать в школу по особым обстоятельствам, связанным со здоровьем, из-за чего к директору пригласили моего брата. Надеюсь, что простой профилактической беседой можно ограничиться. Я отказалась извиняться перед этой стервой. Может, у меня нет самоконтроля, и я не могу держать себя в руках, но чувство гордости у меня имеется. Дверь открывается и я замечаю, что Алекс выходит от туда вместе с учителем. — Не беспокойтесь, я лично прослежу за тем, чтобы родители наказали Амили, — слышу я слова Алекса, из-за чего напрягаюсь. Он собирается рассказать все отцу? Черт возьми. В таком случае, дома меня ждет смерть. — Зная нашего отца, она еще долго не сможет повторить подобное, — говорит Алекс, без особых эмоций смотря прямо на меня своим взором темных глаз. Я сглатываю, понимая, что его слова заставляют меня нервничать. Неужели, он сдаст меня отцу? Но он ведь всегда был против его методов воспитания. — Я очень надеюсь на это, — говорит одобрительным тоном директор, самодовольно качая головой. — Идем, Амели, — говорит Алекс, направляясь ко мне. — Алекс, — произношу я, непонимающе глядя на него. — Пойдем, дома тебя ждет серьезный разговор с отцом, — продолжает он, глядя на меня, затем на директора, который все время самодовольно улыбается, то и дело одобрительно кивает. Я сглатываю, почувствовав как бешено заколотилось сердце. — Но, Алекс! — протестую я, направляясь вместе с нимк двери. Как он может быть таким хладнокровным? Что происходит? — Я же сказал, домой, — говорит он довольно холодно, толкая меня в сторону двери. — Даже не сомневайся в наказании, — он смотрит на меня с упреком, а затем закрывает дверь, как только мы оказываемся вне кабинета директора. — Он же убьет меня, Алекс, — говорю я, почувствовав как слезы от волнения скопились у меня в глазах. Я чувствую как бешено колотиться сердце. — Пожалуйста! — говорю я, умоляюще глядя на брата. На удивление его взгляд тут же смягчается. — Успокойся, Амели, — говорит он спокойным, даже ласковым тоном. — Ты чего? — он искренне удивляется моему состоянию, большим пальцем смахивая с моих щек непрошенную слезу. — Я ничего не скажу отцу, — говорит он, заглядывая мне в глаза, я же непонимающе смотрю на него в ответ. Он так неожиданно переменился, что я не понимаю, что происходит. — Но ты же… — начинаю я, смахивая рукавом слезы. Честно признаться, я не собиралась ныть и плакать, однако эмоции подвели меня. Похоже, мои нервы вовсе расшатаны. — Нужно было как-то отмазаться от директора и родителей этой стервы, — неожиданно для меня выдает Алекс, чуть усмехаясь. Я облегченно вздыхаю, понимая, что все мои волнения были напрасны. Алекс бы не поступил так со мной. — Я думала ты сдашь меня ему, — говорю я, облегченно вздыхая, глядя на темноволосого. — Я бы никогда не сделал этого, — говорит парень, понимающе глядя на меня. — Иди ко мне, — произносит он, раскрывая руки для объятий. Не раздумывая, я подхожу ближе и прижимаюсь к нему. Алекс обнимает меня, из-за чего я не могу сдержать улыбки. Выйдя из здания школы, я направляюсь к машине брата. — Домой? — спрашиваю я, садясь в машину. Я замечаю на сиденье какую-то женскую сумочки. Кая, что было написано на брелке. Боже. Не долго думая, я просто кидаю ее на заднее сиденье. — Лучше, — отвечает Алекс, заводя машину. — Куда? — спрашиваю я, не понимая, куда он планирует меня отвезти. Алекс ничего не отвечает, лишь смотрит на меня с улыбкой. Дорога от школы до центрального парка развлечений заняла около двадцати минут. Честно признаться, я не думала, что Алекс отвезет меня к этому месту. С этим местом у меня связано много воспоминаний, ведь раньше я часто приходила сюда с семье, или с близкими друзьями. Сейчас же, из-за некоторых обстоятельств, я не могу посещать подобные места. Не могу приходить туда, где мне было хорошо, когда на данный момент мне плохо. — Давно не была тут, — произношу я, шагая вместе с Алексом. — Помню, я была тут в последний раз в седьмом классе, — говорю я, на несколько секунд погружаясь в воспоминания, которые сейчас кажутся такими далекими, такими чужими. — Хочешь покормить лебедей? — спрашивает Алекс, когда мы подходим к какому-то ларьку с едой. — Ага, — отвечаю я просто. Купив вату, а также хлеб для лебедей, мы направляемся к мосту, внизу которого находится озеро. Посещающих тут не особо много сегодня, что к лучшему. Не люблю большое скопление людей. — Тут так спокойно, — говорю я, смотря вперед, кидая в озеро хлеб. — Я иногда бываю тут, — произносит Алекс, задумчиво глядя куда-то вниз, на проплывающих мимо лебедей. Я задерживаю на них взгляд, любуясь этими прелестными созданиями, однако, его слова меня отвлекают. — С Каей? — решаю спросить я, однако, я не желаю, чтобы это прозвучало как-то ревностно. — Один, — просто отвечает он, вероятно, не придав моему вопросу особого значения. Я облегченно вздыхаю, понимая, что мне было бы крайне неприятно, если бы он водил сюда своих девушек. — Сегодня в школе они говорили о тебе плохие вещи, — произношу я, глядя куда-то вниз, не имея понятия о том, как правильно начать этот разговор. — О том, что у тебя много девушек, — я чуть усмехаюсь, произнося это, хотя, на душе совсем противоречивые эмоции. — Что ты ошиваешься с парнями, торгующими оружием, — честно признаюсь я, посмотрев в торону брата, ожидая его реакции. Он несколько секунд сморит куда-то вниз, на миг мне кажется, что он вовсе и не услышал мои слова, но он тут же переводит на меня взгляд. — Не нужно верить всем слухам, — говорит он серьезным тоном, глядя на меня. Не могу понять, говорит ли он правду или нет. Я никогда не понимала, когда он врет, в его темных глазах нельзя было это проглядеть. Иногда мне кажется, что я вовсе не знаю его. — И уж точно не стоит лезть из-за меня в драки, — чуть усмехается он, из-за чего я отвожу взгляд, не сумев сдержать насмешливую улыбку. — Так, это не правда? — спрашиваю я, глядя куда-то вперед, в нетерпении сжимая руки. — То, что у тебя дела с темными типами? — я перевожу на него взгляд, в мыслях молясь, что он скажет, что это всего лишь очередные слухи, которые распространяют какие-то завистники по школе. — Амели, — он поворачивается ко мне, из-за чего я перевожу на него взгляд. — Это в прошлом, — отвечает он, глядя на меня. — Но, если бы не те люди, мы бы не смогли оплатить операцию матери, — произносит Алекс, из-за чего по моим плечам ползут неприятные мурашки. Я сглатываю ком в горле, понимая, что все это время он врал, или же я была слишком недогадлива и глупа, что не поняла всё сама. — Так слухи не врут? — спрашиваю я, смотря на него ожидающим взглядом. Я всегда от него ожидала чего-то подобного. Алекс всегда был темной лошадкой, тем, который бы обязательно вступил бы в банду или сделал что-то, совершенно противоречащее ему. Странно объяснить, но такой добрый и внешне прекрасный человек, как по правилам вселенной, должен иметь какие-то темные грехи за спиной. — Я же сказал, что это в прошлом, — говорит более твердо Алекс, тем самым давая мне знать, что он более не намерен говорить на эту тему. Я смотрю на него продолжительным взглядом, затем отхожу от парня, направляясь вниз по мосту. Мне хочется верить в то, что он оставил это в прошлом, однако, что-то мне подсказывает, что он не мог просто так завязать с этим. Такие вещи не отпускают просто так. Еще недолго проведя время в парке, мы решаем, что не стоит задерживаться тут до темна. Родители, должно быть, уже нас ищут, а точнее меня, ведь они привыкли к почти постоянному отсутствию моего брата. Сейчас внимание отца сосредоточено уже на не Алексе, так как он считает его немного подпорченным, а на моей персоне, которую он пытается всячески контролировать. За окном уже темнеет, как я разглядываю пейзажи, которые ежесекундно меняются, как мы проезжаем мимо. Не хотелось бы, чтобы дома кто-то узнал о случившемся, иначе мне, скорее всего, сильно достанется от отца. И еще, я бы не хотела в лишний раз нервировать мать после операции. Мы еще не знаем, оправилась ли она или нет. Иногда я закрываю глаза, как делаю это сейчас, представляя себе лучшую версию нашей жизни. Отец не изменяет матери и не бьет нас, мать не болеет, у нас с Алексом нормальные взаимоотношения брата и сестры. Как же все далеко от правды. На самом деле последнее я всячески избегаю, даже мысли об этом мне приходится выкидывать из головы по мере их поступления. Мне не хочется сейчас разбираться с чувствами к Алексу. Это что-то ненормальное и неестественное, и я бы не хотела это продолжать, но с другой стороны, кроме как уйти в себя, мне ничего не остается. Это единственный способ забыть о нем. Уйти в свой мир, постоянно быть с друзьями, посещать вечеринки, творить что-то безумное, тогда я не думаю об Алекса. Выйдя из машины, я направляюсь в сторону двери. День был не таким уж и плохим, а точнее последние несколько часов были неплохими. Несколько часов, проведенные вместе с Алексом. Зайдя в дом, я тут же вижу мать, стоящую у лестницы. — Амели, — говорит она, обеспокоенно глядя на меня. — Алекс, где вы были? — с этими словами встречает нас мать, как только Алекс заходит вслед за мной. — Я отвез Амели в парк, чтобы немного развеяться, — честно признается парень, остановившись. Мы с Алексом непонимающе переглядываемся друг с другом. — Ты время видел? — уже гневным голосом спрашивает женщина. — Где вы шляетесь? — спрашивает она, подойдя ближе к Алексу. Я непонимающе сдвигаю брови, недоумевая, что могло ее так сильно вывести из себя. — Видел, но Амели была со мной. Что могло случиться? — искренне удивляясь, спрашивает Алекс. Он непонимающе глядит на мать, в точности как и я. Не могу понять, что вывело ее из себя. — Случиться могло что угодно, — говорит она, глядя на Алекса с некиим раздражением. Алекс лишь усмехается, обходя мать и направившись в сторону лестницы. — Ничего не случилось, — говорю я, глядя на мать в удивлении. — Я не разрешаю вам так долго отсутствовать! — уже кричит она, хватая Алекса за запястье. — Я не маленький, чтобы отпрашиваться у тебя, — отвечает Алекс, глядя на нее с неким раздражением. — Лучше прими свои таблетки, — говорит он, смотря ей прямо в глаза. Мать тут же бьет Алекса ладонью по лицу. Разноситься звук пощечины. Я ошарашенно наблюдаю за этим. — Мама, прекрати! — вмешиваюсь я, подойдя к ним ближе. Алекс лишь усмехается, дотрагиваясь до своей щеки. Я в изумлении гляжу на нее, не понимая, почему она так взбесилась. — Ну, как же без этого? — усмехается Алекс, глядя на мать. — Ты в своем репертуаре, — произносит он, из-за чего лицо женщины искажается в гневе. — Закрой свой рот, — произносит она, глядя на сына. Я удивляюсь ее резкому тону. Алекс не сделал ничего, чтобы заслужить такое отношение к себе. — Мама, хватит, — говорю я, подойдя к ней и дотронувшись до ее плеча. Женщина несколько секунд глядит на Алекса, и я думаю, что она вот вот ударит его еще раз. — Что с тобой? — спрашиваю я, глядя на нее с непониманием. Я перевожу взгляд на Алекса, которому досталось ни за что. — Это же Алекс, — говорю я, пытаясь сдержать подступающую злость на нее. — Мы были вместе, ничего не случилось, и не случилось бы, — продолжаю твердить я, не понимая почему она так разгневалась. Она несколько секунд смотрит на Алекса, а затем переводит взгляд на меня. — Знаю, знаю, — говорит она, отрицательно мотая головой, словно жалея о произошедшем. — Простите меня, — произносит она, как ее лицо меняется, становится болезненно бледным. Я сглатываю, понимая, что она, вероятно, просто слишком эмоциональная из-за своей болезни. Черт. Только сейчас я понимаю, что на нее нельзя злиться. — Алекс, прости меня, — говорит она, поднимая глаза, полные слез, на своего сына. Я дотрагиваюсь до ее плеч, пытаясь успокоить. — Прости, прости, — говорит она, дотрагиваясь ладонью до щеки Алекса, куда она ударила его минуту назад. — Все хорошо, не волнуйся, — произносит Алекс, вероятно, понимая, что дело в ее эмоционально неустойчивым состоянием. — Амели, отведи ее к себе, — говорит Алекс, обращаясь ко мне. Я поджимаю губы, чувствуя как мое раздражение к ней сменилось на жалость — Пойдем, мама, — говорю я, помогая ей ступать по ступенькам в сторону второго этажа. Проводив мать ее до комнаты, я возвращаюсь на первый этаж. Ступая по ступенькам вниз, я слышу мужские голоса. Среди них я узнаю голос Алека, а затем и голос отца. Он вернулся, черт возьми. Я нервно прикусываю губы, не зная, спуститься мне или нет. Однако я слышу его повышенный тон, из-за чего решаю дать о себе знать. — Что случилось? — спрашиваю я, с волнением глядя на Алекса, который стоит напротив отца. Видимо, я застала разрастающийся конфликт между ними, что, впрочем, не редко. — Ты подралась? — заметив меня, спрашивает отец. Я сглатываю, почувствовав ком в горле. — Мне звонил директор, — говорит отец, смотря на меня недобрым взглядом, который заставляет сердце упасть на дно. — Мне жаль, — произношу я, опуская глаза вниз. — Как ты смеешь порочить мою фамилию? — кричит отец, глядя на меня гневным взглядом, который не сулит ничего хорошего. — Ты хоть понимаешь, как важен статус для такого как я? — спрашивает он, сжимая кулаки, глядя в мою сторону. Я сглатываю, почувствовав как бешено заколотилось мое сердце. — Статус важнее детей, верно? — спрашивает Алекс, смотря прямо на отца. — Закрой рот! — говорит резко мужчина, глядя на Алекса гневным взглядом. — Иди сюда, Амели! — он обращается ко мне, дожидаясь когда я спущусь к нему с лестницы. Я дрожу от страха, предвидя, что, если я спущусь, то он меня просто убьет. — Нет, — говорю я, почувствовав что о страха слезы начинают подступать к глазам. — Я сказал тебе подойти! — кричит он, из-за чего я вздрагиваю на месте, почувствовав как слезы предательски обжигают щеки. Я боюсь его, боюсь, что он ударит меня снова. Он монстр, который любит самоутверждаться за счет других. — Амели, просто иди в свою комнату, — говорит Алекс, глядя в мою сторону. Я сглатываю, не зная, что делать. — Не вмешивайся в воспитание, — говорит он, гневно смотря на Алекса. Я боюсь, что он может ударить Алекса. — Что измениться с того, что ты ударишь ее? — спрашивает брат, подойдя к отцу ближе, посмотрев тому в глаза. — Думаешь, она тебя зауважает? — спрашивает парень, чуть приподнимая брови. Прошу, замолчи, Алекс! — Спешу огорчить, отец, — произносит он, делая акцент на последнем слове. Алекс снова нарывается. Я предчувствую, что он скоро за это получит. — Твой метод воспитания не работает, ведь тебя никто так и не зауважал, — говорит Алекс каким-то издевательским тоном, глядя мужчине прямо в глаза. Лицо отца искажается в гневе. Секунда, и он хватает Алекса за воротник рубашки, а второй рукой ударяет его по лицу. В мое сердце, словно вонзают острый меч. — Алекс! — кричу я, быстро сбегая вниз по лестнице. — Давай же, ударь еще, — произносит парень, с вызовом смотря на отца, который больше всего не может терпеть неповиновения. Мужчина поднимает руку, ударяя Алекса вновь. Я в ужасе наблюдаю за этим, не зная, что делать. Почему Алекс так хочет быть избитым? — Прекрати прошу! — кричу я в слезах, видя то как мужчина в очередной раз поднимает руку, нанося удары по лицу Алекса. Я впадаю в некий ужас, не понимая, что следует предпринять. Руки трясутся, а ноги становятся ватными. — Прекрати! — кричу я, подбежав к ним ближе. Я не могу остановить отца, а Алекс, почему-то, не сопротивляется, хотя, по его физической форме он способен дать отцу отпор, даже сдачу. Почему он, черт возьми, просто позволяет избить себя? — Я вызову полицию, — говорю я, задыхаясь в слезах, хватаясь за домашний телефон, лежащий на столе. — Положи гребаный телефон! — кричит мужчина, резким шагом подойдя ко мне и выбив телефон из моих рук. Я в ужасе смотрю на него, боясь, что он может ударить и меня. — Прекрати, — говорю я, в слезах смотря на него. — Прошу, — рыдаю я, глядя в сторону алекса, который сидит на земле, держась за разбитую скулу. На лице парня множество ушибов, которые к завтрашнему дню станут синяками. Мне так жаль его, что мое сердце разрывается. Мне также больно из-за того, что больно ему... — Не будь таким жестоким, отец, — я перевожу на него умоляющий взгляд, надеясь, что это сможет привести его в чувства. — Отец? — спрашивает тот с омерзением, глядя на меня. — Когда я был твоим отцом? — злобно усмехается мужчина, из-за чего я непонимающе смотрю на него. я теряюсь, не зная, что и сказать. — Что? — спрашиваю я, сглатывая ком в горле. Что он имеет в виду? Я замираю в непонимании. — Ты мне никто, — с неприкрытым омерзением, произносит мужчина, из-за чего я чуть ступаю назад. Его слова, словно кинжалы, вонзаются в мое сердце. — Амели, не слушай его, — вмешивается Алекс, направляясь ко мне. Я выставляю руку вперед, не подпуская брата к себе. — Я не понимаю… — я смотрю на отца в слезах, которые непроизвольно стекают по моему лицу. О чем он говорит? Почему он с таким холодом и неприязнью смотрит на меня, словно я чужой человек. — Я же твоя дочь, — говорю я, не в силах понять, что он имеет в виду. — Ты просто девчонка с улицы, которая живет здесь за мой счет, — говорит он, все таким же неприятным взглядом смеряя меня. Мое сердце сжимается от его слов, а неприятный ком подступает к горлу, не давая вздохнуть. — Когда ты будешь совершеннолетней, я тебя вышвырну, — говорит мужчина, сжимая зубы от гнева. Я сглатываю, в ужасе глядя на него. Мой мозг все еще пытается придумать разумную причину, чтобы оправдать его слова. Быть может, он зол, однако… если вспомнить все те разы, когда он был зол на Алекса, он никогда не говорил о том, что тот не его сын. Это было той гранью, которую он не переходил. До сегодняшнего дня. Я в ужасе перевожу взгляд с отца на Алекса, непонимающе глядя на него. Парень лишь с сочувствием смотрит на меня, пытаясь сделать шаг навстречу, чтобы подойти ко мне. Но я лишь срываюсь с места, побежав в сторону лестницы. Слезы затуманивают мой взор, я чуть ли не падаю, когда взбираюсь вверх по ступенькам. Сердце бешено стучит. В голове повторяются его слова о том, что я ему никто. Неужели это правда? Как такое может быть правдой? Добежав до своей комнаты, я вхожу и резко захлопываю за собой дверь. Трясущимися руками, я задвигаю створку, затем сползаю спиной по двери. Сев на пол, я закрываю лицо руками, начав рыдать. Не могу сдержать слезы, обжигающие мое лицо. Что еще хуже, так это предательство, обжигающее мое сердце. Такое чувство, словно я брошенный котенок, подобранный с улицы, которому указали на свое место. — Амели открой дверь, — слышу я голос Алекса за дверью, за которой я сижу. Я закрываю глаза, давая слезам пролиться по щекам. Мне больно, хотя я полностью не понимаю, что только что случилось. — Я не хочу говорить, Алекс, — говорю я сквозь слезы, чувствуя как какое-то неприятное чувство сжимает грудную клетку. Не хочу никого видеть, даже Алекса. — Уходи, прошу, — произношу я, ощущая этот ком в горле, не дающий дышать. Несколько секунд и я слышу его отдаляющиеся шаги. Закрыв глаза, я просто плачу, не желая никого видеть. Неужели я могла хоть на секунду подумать, что моя жизнь может стать лучшей? Как я могла подумать, что есть шанс, что вселенная допустит ошибку, что моя проклятая жизнь как-нибудь будет реанимирована. Какая же я глупая, раз позволила себе мечтать. Для такой как я не может быть ничего, кроме страданий и разбитых надежд. Каждый в моей жизни считает своим долгом разбить мне сердце. Каждый делает мне больно. Кажется, что в моей жизни нет ни одного человека, который бы искренне заботился обо мне. Какой смысл в этой жизни? Жить, чтобы страдать, чтобы терпеть. Но ради чего страдать и терпеть? Чтобы в конечном счете придти в одному всепоглощающему чувству — разочарованию.