Я - это ты, ты - это я

Медленно наступает утро. Чертовски медленно, даже если ты его не ждешь. Наши герои явно не хотят, чтобы утро наступало. А почему? Как только первые солнечные лучи коснулись кудрявой макушки, тут же началось шевеление со стороны его обладателя. Медленно поднявшись с футона, голову пронзила тягучая боль в районе висков. Мдааа, напились они вчера знатно… Оглядев себя, Ацуши понял, что все еще в теле Осаму, что собственно не давало ему покоя. Не тот факт, что он сейчас в другом теле не давал ему покоя, а тот, что он может узнать все о своем напарнике, касающееся его внешнего вида. Первый довольно-таки откровенный вопрос у него возник в голове сразу при ощущении утренней потребности зайти в уборную. Через несколько минут эспер вышел из уборной с глазами по пять рублей *не уж то у него такой большой…* от одних мыслей об этом щеки тут же загорелись, не давая Накаджиме спокойно мыслить. Правда не только это мешало ему спокойно мыслить, но и еще головная боль. Кое-как сообразив, тигр полез в сумку, где у него находилась аптечка со всеми таблетками. Приняв таблетку, тот пополз обратно в комнату. На втором футоне все так же спокойно сопело его тело, а если быть точнее, то Дазай в его теле. Невольно засмотревшись собой, Ацуши отметил про себя, что во сне он выглядит очень даже милым и беспомощным. Белоснежные разбросанные по подушке волосы, бледная шея, несвойственные парню тонкие руки… Кстати о шее и руках. У Ацуши на данный момент тело Дазая, следственно эспер может незаметно посмотреть, что кроется под бинтами. Еще раз удостоверившись, что последний мирно спит, Накаджима пошел принимать ванную, заодно и посмотрит, что скрывается под этими надоедливыми тряпками. Сняв всю одежду, тигр заметил, что забинтованы у Осаму практически вся грудная клетка, переходящая в шею, руки от запястья до предплечья, частично бедра и ноги от плюсны до голени. Зайдя в душевую кабинку, Ацуши полностью не закрыл дверь, ведь в ванной комнате и так было достаточно душно. Встав под прохладную струю воды, чтобы наконец окончательно отрезвить себя, Накаджима принялся разбинтовывать тело. Разбинтовав быстро руки, он обнаружил наличия на ней не глубоких, но уже заживших ран, порезов, одна рана являлась огнестрельной, от чего Ацуши немного передернуло, но он тут же продолжил обследование тела. Некоторые царапины были розовыми, явно свежими. *Не уж то сам себя резал? Почему-то я не удивлен, хотя мне это не нравится…* Так же быстро расправившись с ногами и бедрами, там оказались такие же неглубокие шрамы, которые, словно ветки винограда обвивали ноги и бедра. Разбинтовав грудную клетку, от неожиданности Ацуши уронил все бинты, которые находились у него в руке. Взору представилась вся в ужасных глубоких шрамах грудь мужчины. У Ацуши словно пропал дар речи, он смог из себя выдавить только ошарашенное «ох». Некоторые шрамы были зашиты, некоторые жили своей жизнью, но самый ужасный был посередине. Он был в форме бабочки. Ужасной бабочки, которая как-будто пожирала изнутри, не давая всем накопленным эмоциям, слезам выйти наружу. *Как он может ТАКОЕ носить на себе, даже нет, носить в себе* Не успев тщательно рассмотреть этот шрам, дверь в ванную комнату раскрылась, давая холодному потоку воздуха пройти в душевую кабинку, оставляя на коже мужчины мурашки. Какого же было удивление, Ацуши, когда он увидел Дазая, точнее свое тело всего лишь в полотенце, висевшее на бедрах. — Дазай-сан! — Ацуши-кун! Эти реплики были произнесены одновременно. У каждого было много вопросов, на которые нужно подобрать правильные ответы.