Я - это ты, ты - это я

Парни все также стояли напротив друг друга, не решаясь что-либо сказать. Ацуши наконец сообразил и надел на бедра полотенце, чтобы уже выйти из кабинки и пройти в комнату. Вслед за ним вышел и Дазай, у которого даже руки тряслись. — Черт, Ацуши-кун, твое тело всегда так реагирует на подобные ситуации? Я буквально весь дрожу. — Осаму взял другое полотенце и начал растирать мокрое тело. — Повезло, что в этом номере две ванной комнаты, а то вчера слишком много выпили, и надо было отрезвиться… Ты, это, прости, Ацуши, с тобой все нормально? — Накаджима закивал в ответ, но после сразу уставился на суицидника. — Дазай-сан, я хочу все узнать! Что это такое? Под вашими бинтами кроется такое?! Про огнестрельное и зажившие раны я не спрашиваю — возможно они связаны с вашим прошлым в портовой мафии. Но почему я вижу свежие порезы на коже? И что это за шрам в виде бабочки?! — тигр ткнул пальцем в грудь тела Осаму, ожидая ответа. Дазай нервно сглотнул, но тут же решил идти в наступление. — Лучше ты мне обьясни, Ацуши-кун, что это за ожоги на торсе? Почему у тебя спина вся в полосах, будто плетью били?! И что за ожог на спине в виде номера?! — Дазай развернулся, указывая на клеймо, в виде надписи «N263A». Ацуши содрогнулся, вспоминая прошлое в приюте, но все же решил первым рассказать обо всем, так станет легче. — Хорошо, Дазай-сан, я первый все расскажу. Первый ожог на торсе я получил где-то на следующей неделе проживания в приюте. Мне было примерно 5 лет. А получил я это за то, что не отмыл плитку у очага на кухне. Второй за то, что подарил девочке цветочек. Это уже было через год. Вроде бы, что страшного? Девочке цветок подарил, но на тот момент меня уже все люто ненавидели. Именно эта девочка пожаловалась, якобы я ее ударил. Третий был самый ужасный и болезненный. Получил просто так, где-то через пару месяцев. Тогда начала проявляться моя способность, но не сильно, появлялись только уши да хвост. — Дазай слушал затаив дыхание. Рот был приоткрыт, а глаза широко раскрыты. Он просто не мог поверить, что в приюте могли сделать такое. — Ну с шрамами от плети все проще — получал их я практически три дня на каждой неделе. Ну, а клеймо на спине, это мой номер, так сказать доказательство того, что я из приюта. Вот и все. Теперь ваша очередь, Дазай-сан. — Осаму нервно сглотнул, после рассказа Ацуши, но вскоре успокоился и начал свое повествование. — Итак, я попал в портовую мафию очень давно. Как ты знаешь, был я в ней 4 года назад, следовательно мне было где-то 18 лет. Можно сказать я там был с самого детства. А почему? Мои родители были убиты. Я жил в своей же квартире, где живу и сейчас, но питаться было нечем, а в приют так просто меня бы не взяли, поэтому приходилось жить одному. Меня всячески избивали, говоря, что мои родители были пьяницы, и что я тоже вырасту таким. Были случаи, когда и бандиты избивали меня, но все это прекратилось, как только на меня напали посланные люди со способностью. Да это было уже чересчур для обычного мальчишки, но я не был таким. Деактивировав их способности, они убежали, а я так и остался стоять, не веря своим глазам. Через пару дней за мной пришли посланники из мафии, якобы предложить работу. Я давно знал кто они, поэтому и не отказался, тем более уж больно хотелось отомстить всем тем, кто унижал меня. Все эти шрамы от бандитов, да и на тренировках мне не хило доставалось, да так, что я уже привык к боли, и она мне доставляла некое удовольствие. Ну, а бабочка… — Осаму на некоторое время замолчал, обдумывая ответ, но после продолжил — когда меня выгнали из мафии, напоследок они меня решили попытать, вырезав на моей груди бабочку, можно сказать, символ свободы… — Дазай замолк, так как ему больше нечего было рассказывать, но Ацуши видел, что Осаму что хотел сказать, но не решался, в конце концов, Дазай все-таки сдался. — Я не хотел, чтобы кто-либо это видел, чтобы ты это видел. — суицидник с некой тоской взглянул на на тигра. У того от нахлынувших эмоций потекли слезы. — Нет, что вы, Дазай-сан, я рад, очень рад, что вы открылись мне — Накаджима слегка улыбнулся и наклонил голову набок — Что вы открылись только мне — эти слова молодой эспер произнес намного тише, чтобы мужчина не смог их услышать, но последний все-таки услышал их. — Я тоже рад, Ацуши-кун, что ты доверил эту тайну ТОЛЬКО мне — акцентируя внимание на слове «только», Дазай дал понять Ацуши, что Осаму все-таки услышал его слова. Из глаз с новой силой хлынули слезы, но они внезапно засветились. От неожиданности Осаму отпрянул, но тут же придвинулся ближе и заметил, что засветились так же и все шрамы и раны как на его теле, так и на теле тигра. Яркий свет озарил всю комнату, даже окна от давления задрожали. Вскоре она так же внезапно закончилась, как и началась. Осмотрев комнату, Осаму заметил, что ничего не изменилось. Или что-то все-таки изменилось?