Gestorben

Очки. В красной оправе. С разбитыми стеклами. Заляпанные кровью. Они, будто плохое воспоминание, нагоняют новые потоки слез. Она стоит, окутанная потоками дождя и крови. Едкая смесь попадает в глаза, и слезы еще больше усугубляют положение. Больно. Страшно. Безумно. Тело Скорджа, полностью холодное, обмякшее и обвисшее тряпичной куклой через ее кувалду не придает уверенности, а темный еж размеренным шагом удаляется в сторону заката. Тяжелые шаги эхом отдаются в голове. - Грязный ублюдок, - изо рта тонкой струйкой течет кровь, смешанная со слюной; худые пальцы неуверенно стирают мокрую дорожку. - Шедоу... Кровь. Всюду, словно из бездны льется кровь. Тело бывшего напарника окутано бурой массой, насквозь пронизано пулями; ее одежда неравномерно покрыта алыми пятнами. Пули. Железные убийцы, лишившие жизни его. Того, ради которого она могла бы броситься и в огонь, и воду; вот он, тот, ради которого она бы умерла, но... Уже поздно. Она могла нескончаемо просить у темного ежа пощады Скорджа и поплатиться собственной жизнью. Конечно, она только временно могла откупить их, но... Опять "но". Может - в ее сердце затерялась малая вероятность, - они стали бы "обычными"? Такими, которыми являлись обычные мобианцы? Они бы жили, смеялись и, когда она выросла бы, может Скордж повел ее под венец... - Лишил дитя мечты? - плотоядная ухмылка, сопровождаемая брызгами крови, слетевшими с ее перчаток. - Разве... "хороших" не учили, что это карается? Лихорадочно падает на тело зеленого ежа. Лихорадочно шарит по карманам его куртки. Лихорадка... Как давно она стала болеть ей? Болеть... Скорее точным будет жить. Она живет, живет в сумасшествии, утопая в крови и разбитых мечтах... А еще она хочет повесить на себя еще одно убийство. Зачем? Затем, чтобы они поняли, какова ее сущность; что она не умеет шутить и говорит по делу; что она взрослая! Она хочет им всем показать, утереть нос этим надутым индюкам, живущим выше всяких похвал! Пули. Лихорадочно собирает пули с земли и дрожащими пальцами вставляет их в найденный у Скорджа пистолет. Она прежде не пользовалась огнестрельным оружием, но... кровожадная улыбка на пол-лица: - Пиф-паф, ой-ей-ей, умирает ежик мой... Глухой выстрел номер один. Прямо в цель. Шедоу раскрывает глаза и падает. Падает на асфальт, что ребра неуверенно хрустят под напором. Хохот. Хохот обезумевшей Раскл прямо над ухом. - Шедоу, ты ведь понимаешь, - растягивая каждое слово, шепчет она. - Что если сделал боль одному, должен прочувствовать ее сам. А если двоим, - палец вновь на курке, - умереть... Глухой выстрел номер два. Он закрывает глаза. Он не проснется от такого ужасного сна. И эти "герои" не дождутся сегодня темного ежа. Он заплатил за весь тот крах, который потерпела Рози. Он заслужил...