Слабость мафиози

      «Что-то не так», — его давно не отпускает эта надоедливая мысль, она была с ним еще до того, как в жизнь ворвался неугомонный репетитор-киллер. Мужчина, тогда еще неуклюжий затюканый тринадцатилетний подросток только и мог, что изображать злость на этого человека, но на самом деле прекрасно понимал, что тот всего лишь стал проявителем для всего, что и так наполняло его жизнь, лишил возможности отвернуться и сделать вид, что ничего не происходит.       Реборн — запертый в младенческом теле многое повидавший мужчина, он наверное был единственным взрослым, которому действительно было не наплевать на него. Который через пару месяцев после конфликта колец наплевал на распоряжения Десятого Вонголы и отца Емицу желавших получить послушную марионетку на троне королевской мафиозной семьи и взялся за обучение всерьёз. И вот тогда киллер, загнав в угол ученика, заставив его по настоящему раскрыться киллер увидел Саваду Тсунаёши таким каков он есть и долго не мог прекратить искренне смеяться. Искренне и очень злорадно.

Я загрызу тех, кто ко мне сунется, Хоть я и слабый: в запасе один удар, Но так холодно сегодня на улице Из пасти моей валит серый пар.

      «Никчемный» — это прозвище прилепилось к нему намертво и пусть со временем мало кто рисковал так назвать его даже шепотом в пустой комнате отлепиться от него оно так и не смогло. Как так вышло, что он признался Киоко в чувствах и та ответила ему согласием он и сам помнит смутно и наверняка без Реборна тут не обошлось. А вот то, что он не заметил, как его любимая стала отдаляться от него ни на что кроме своей глупости он списать не мог.       Киоко вместо «согласна» у алтаря сказала «прости» и мир рухнул. Всё перестало иметь значение. Как он улаживал ситуацию он опять таки помнил смутно, а вот то, что жить абсолютно не хотелось и край крыши — великолепно. Он не знает, что бы с ним было если бы в тот момент мимо не пробежала девушка в яркой одежде и с диким макияжем и с воплем «Джеронимо!» не сиганула с крыши. Сработал рефлекс и он кинулся её спасать, потому что совершенно не чувствовал от неё какого-либо пламени. Потом он всю ночь развлекался тем, что спасал её. На утро, наверняка не до конца протрезвев, сделала ему предложение.       Когда следуя настойчивому зову своей интуиции, он решил увидеть ту женщину еще раз. И до отвращения четко уловив всё что происходит на съёмочной площадке. Как женщина фактически убивает себя играя влюблённую парочку с любимым мужчиной, что любит другую, её больной взгляд, искренние чувства, что она выплеснула наружу прикрываясь игрой. Он не смог пройти мимо и не подобрать её. Женщина умирала от того, что каждый божий день видели её глаза и следующий срыв явно был не за горами, вот только поймать её в полёте было бы некому.       Она не любила его, он — её. Свадьба была скромной и скомканной. Хранителям жена босса совсем не понравилась, как и они ей, но до открытого противостояния не дошло — вооруженный нейтралитет и холодная вежливость, не более.

Отчего и зачем — я не знаю. Я бегу по шоссе за машинами Моя злость уходит с моим хриплым лаем. Ведь так сложно быть с нелюбимыми!

      Редкие, почти официальные встречи с любимой. Тсунаёши не может без них, просто не может. Он смотрит, любуется своим солнцем с расстояния и каждый раз после этого ищет утешения у жены в глазах которой встречает искренне понимание. Его Тсунаде такая же как он сам, только у неё после свадьбы хватает силы воли, чтобы не следить за любимым, игнорировать новости, игнорировать прошлую жизнь будто её не было. Она почти идеальная жена, вот только всё так и не может собраться с духом и выбросить подарки своего бывшего и иногда наталкиваясь на эти вещи в её комнате Тсунаёши начинает испытывать раздражение.       Больше всего его раздражает музыкальна шкатулка — дешевая безделушка, пошлая и мелочная вещь. Он лишь однажды спросил чем она так важна для жены и не лучше ли её выкинуть и то, как она на него посмотрела в этот момент отвратило его раз и на всегда от того чтобы задавать подобные вопросы. Они ведь не любят друг друга, просто вместе им легче, самую чуточку, но легче болеть, тем что другие называют любовью. Он и Тсунаде сходятся на том, что это помешательство и было бы неплохо придумать лекарство или хотя бы болеутоляющие, потому, что время не лечит подобное, оно делает только хуже.

Иногда бросишь мне что-нибудь на пол Но никто из людей не узнает о том, что я Когда-то хотел и умел давать лапу И был самым верным на свете псом

      «Что-то не так» — вертелось в голове, когда он встретил её, похожую на возлюбленную словно отражение в зеркале или потерянный близнец. Он принял её словно долгожданное лекарство не думая о последствиях, не заботясь ни о чем. Только в первый вечер, когда он вернулся домой после третьего свидания со своим наваждением и встретился глазами со внезапно ставшей ненавистной женой и найдя там привычное понимание упал на колени обнимая ноги.       — … Прости, — шепчет он, чувствуя ласковое прикосновение к волосам.       — Не урони меня, — всё о чем просит она. Сильная и бесконечно слабая женщина зарывается пальцами ему в волосы и наваждение рассеивается оставляя после себя дикую горечь.       — Не уроню… Вот только сдержать это обещание оказывается невероятно сложно.

Но мне захотелось свободы, Ее пьяный запах манил меня. И я выбежал в дверь, наплевал на погоду, Свободу теперь ненавижу я.

      Киоко, давно уже не Сасагава любить её так естественно и просто, как дышать и Тсунаёши не может прекратить этого. Он наверняка проклял бы себя за эту слабость, возненавидел, но Тсунаде, словно канат привязывающий к берегу лодки и корабли спасает от этого, каждый раз вытягивая из той пучины безысходности в которую он погружается видя своё любимое солнце с другим. Видя её счастье с тем, кому так навязчиво хотелось раскроить череп и вскрыть грудную клетку.       Больной, тоскующий взгляд жены на музыкальную шкатулку на туалетном столике каждый раз напоминает Тсунаёши о том, что таких ненормальных, как он в этом мире двое. И они, словно два сапога пара находят смысл продолжать жить в далеко не нежных объятьях друг друга. Это нужно им обоим — чувствовать себя живыми, чувствовать что нужны кому-то, даже если и не тем, в ком отчаянно нуждаются сами.

Если бы ты подала мне руку Накормила бы и забрала домой Я убил бы, наверное, каждую суку, Что посмеет нарушить твой покой.

      Брак десятого Вонголы — пытка на двоих, поэтому он испытывает облегчение, когда становиться очевидным, что всё это скоро закончится. Изменение прошлого, изменение будущего, инсценировка смерти, которая вполне вероятно превратится в настоящую смерть ради призрачного шанса победы над Бьякураном вызывает ничего кроме облегчения — Неудачник Тсуна ставит всё на «зеро»… …Тсунаде ласково обнимает своего мужа, зажмурившись трётся щекой о его щеку.       — Я буду молиться за то, чтобы ты вернулся с переговоров с главой Мельфиоре живым, — говорит она. Непривычная нежность с её стороны заставляет болезненно сжаться сердце и почувствовать неприятный укол в сердце.       — Не стоит, — она прижимается сильней.       — Всё равно, даже если это того не стоит, я буду молиться за тебя, — глядя в её глаза полные невыплаканных слёз и тревоги за него, он словно видит свою жену в первый раз.       Тсунаде безумно красива, наверняка нашлось бы немало мужчин, готовых, ради мимолётной улыбки его жены, расстаться с жизнью. Стоило бы только пожелать и любой оказался у её ног… Даже тот кто предпочел Тсунаде другую, стоило бы ей показать себя настоящей, перестать пытаться быть идеальной и он бы влюбился в женщину, не смог бы не влюбиться.       Такая нежная… Такая хрупкая… Такая ласковая…       Первым порывом становится рассказать о сделанном только что открытии, поделиться им, чтобы она вооружившись им смогла получить то, о чем так долго мечтала, чего была лишена по прихоти судьбы, но мафиози вместо слов целует жену. С ошеломляющей его самого жадностью берёт всё, что она может ему дать. И этого впервые оказывается мало. Слишком мало перед тем, как он поедет навстречу собственной смерти.       Оставляя уснувшую, измученную его необъяснимой жаждой жену на простынях супружеского ложа Неудачник Тсуна проводит рукой по её лицу впитывая этот странно притягательный образ. Базиль поклялся, что позаботится о ней что бы не случилось, и в ученике отца, в отличие от него самого он мог быть уверен.        — …Прости, — шепчет дон Вонгола не удерживаясь и всё-таки целуя спящую жену. Её спутавшиеся черные волосы разметавшиеся на белых шелковых простынях, податливое откликающееся на прикосновения тело, нежное тепло — от всего этого, так трудно оторваться, зная, что больше не сможет ощутить. — Прощай, жена моя. Прощай…

Что-то мне совсем холодно стало Даже люди расходятся по домам Ничего, мне терпеть совсем мало осталось, Ведь скоро наступит зима…*

_____________________________ *Ник Черников - Нелюбимые