Охота на лис

      После того, как я узнала группу, в которой учится Васька, следить стало легче. За три недели я легко выучила ее расписание и все маршруты. В солнечную погоду ее можно найти в курилке — и наблюдать, сидя на скамейке или прогуливаясь за деревьями. Когда пасмурно, она обычно перебирается вглубь ближайшего лесопарка, к статуе одного из множества увековеченных здесь научных деятелей. В остальное время она в кампусе, сидит в аудиториях и делает короткие вылазки за кофе. Иногда к ней прибегает хохотушка Катя — и тащит ее бродить под деревьями и пугать птиц своим заливистым смехом. А также раздражать этим смехом меня.       О, я не романтичная стесняшка, которая следит издалека и боится познакомиться. Мне просто нравится следить, наблюдать, выслеживать. Я особенно радуюсь моментам, когда мы одни в лесопарке, и она, конечно, не видит меня. Иногда я играю: упускаю ее из виду, считаю до десяти, до тридцати, до восьмидесяти, а потом выслеживаю, ищу. Пару раз я прогорела — мы сталкивались едва ли не лицом к лицу. Но я же просто милая студентка, гуляющая в перерыве между парами, что тут странного? И на ее лице не было ни тени подозрения. А я, скрывшись за деревьями, поворачивала и снова шла за ней.       Так прошло две недели. Сессия была уже совсем рядом, пары заканчивались. Но близилось и первое собрание летних курсов. С их сайта я узнала, что это будет встреча лицом к лицу — чтобы узнать, сколько человек на самом деле будет участвовать и каковы их основные предпочтения.       На собрание я чуть приоделась: бежевое платье, туфли. Обычно я одевалась в джинсы и футболки, чтобы сливаться с толпой и не выделяться при слежке. А теперь меня должны заметить. Когда я красила у зеркальца губы, в комнату влетела Дашка. Она присвистнула и спросила:       — Роковая вдова собирается на свидание?       — На сколько похороненных мужей я выгляжу? — спросила я.       — На все сто!       — Настолько старой?       — Старой, как вся моя жизнь! — засмеялась Даша, моя одногодка. — Надеюсь, ты не возьмешь с собой свой кошмарный нож?       Я полезла в незаметный карман на боку и вытащила нож. Лезвие выпрыгнуло, я попробовала его на остроту пальцем.       — Это ужасно! — простонала Даша, падая на свою кровать. — А кто он, этот безумец?       — Не знаю. — Я пожала плечами, спрятала нож и еще раз посмотрела в зеркальце, проверяя макияж.       Вскоре я оставила Дашу, которая уже успела погрузиться в пучину сериалов. Для успокоения совести она все же обложилась учебниками и конспектами.       Собрание проводилось в обители общественников. В общем-то, они и были зачинщиками всего этого безобразия. Только они ночами не спят, выдумывают своим собратьям-студентам все новые мероприятия и конкурсы. Общественные благодетели. Я нашла нужную аудиторию, где уже собралось штук десять таких вот активистов. Наметанный глаз тут же нашел Ваську, и я села прямо позади нее.       Вскоре балаган начался, и молодые деятели культуры стали хором нахваливать свое начинание. «Выбраться из дома… саморазвитие… познание во все направлениях…» — да, чего-то такого я и ожидала. Конечно, если мы соберемся на военный полигон и нам дадут пострелять из винтовок, то я буду только «за». Но это вряд ли. Разглядывая затылки сидящих здесь, вижу, что мне скорее светит катание на лошадях и благотворительные субботники.       Интересно, а Вася-то что здесь забыла? Я верю, что за три недели слежки узнала ее очень хорошо, но никакой тяги к безумной беготне с толпой орущих людей я у нее не замечала. Она ходила в спортзал, бегала часами по стадиону, по большей части одна. Проводила много времени в тренажерке, тепло и смешливо общаясь со старыми знакомыми. Ходила в библиотеку, набирая в основном скучноватую русскую классику. Гуляла с младшей сестрой или с Катей. А здесь-то ей что надо?       Пламенные речи приостановились, и нам раздали анкеты. Имя, возраст, группа, хобби, интересы, ожидания от курса… Вздохнув, я написала, что хотела бы заняться стрельбой (лук, огнестрельное), бой с холодным оружием (да хоть бы и фехтование), рукопашным боем… Попытка — не пытка. Хоть это и бесполезно.       В это время общественники-управители сгрудились в кучку и обсуждали успехи. Остальная орава шальных голов шумно переговаривалась, знакомилась, перебегали от одного к другому, говорили о том, чем хотели бы заняться, сговаривались об интересах. Я покосилась на широкую спину Василисы: может, спросить ее о том, какие у нее планы на этот курс? Авось и завяжется разговор… Ко мне подлетел какой-то парень.       — Приветики.       Я посмотрела на него и отвернулась. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что это просто какой-то шебутной гик. Улыбка до ушей, футболка с какой-то компьютерной игрой, мозоль на нижней стороне ладони — от мышки, вестимо.       — Меня Никита зовут. А тебя?       Всегда радовали такие абсолютно непонятливые наглые типчики. Такие в себе никогда не разочаровываются, и свято верят, что открыто проявляя недружелюбие, люди лишь стесняются показать им, насколько им рады.       — Если глухонемая — кивни.       Я повернулась к нему:       — Если сейчас же не отвалишь, то я заткну твою глотку твоими же кишками.       Он поморщился и отошел. Вряд ли я его напугала, но ему явно стало противно.       — А ты суровая.       Я встретилась глазами с повернувшейся ко мне Васькой. Она улыбнулась:       — Будем знакомы? — Она протянула руку.       — Карина. — Я пожала холодную ладонь.       — Василиса. И, да, я не парень.       — Жаль, а я уже хотела пригласить тебя на свидание.       Васька усмехнулась, показав белые крупные зубы:       — Какая досада.       — Ну, чтобы не расстраиваться, может, сходим… например, в кино?       — Попкорн за твой счет!       Она засмеялась. Удивительно было смотреть на это странное лицо. Вроде по-мужскому крупное и резкое, а вроде и открытое мягкое женское. Кажется, я тоже выдавила из себя смешок, чтобы поддержать момент веселья. Но в это время проснулись общественники и бросились собирать бумажки, говорить последние слова. Козырнув мне, Васька отвернулась.