Охота на лис

      Началась сессия. О да, эта сессия, что проносится, ломая психику, высасывая нервы, разрушая всякое самообладание. Адская пора.       Я, всецело увлеченная слежкой за Васей, профилонила все возможные сроки, а потому погрузилась в беспробудную зубрёжку. Спать несколько часов, заталкивать в память кучу информации, только чтобы она не выветрилась в ближайшие пару дней, жить на кофе, и при этом стараться мило шутить с собратьями по несчастью: «О да, эта сессия, адская пора…»       С Васей мы понемногу переписывались. Просто чтобы она меня не забывала. Встречались мы всего один раз, видимо, для того, чтобы я поняла, что этого сейчас делать не стоит.       Васька была полностью поглощена своим киноэстетством. Она запоем смотрела кучу старых скучных фильмов, разборы которых она читала у знаменитых критиков. Ради меня она даже попыталась выбрать что-то сносное, что я ценю. Это был один из первых фильмов про маньяка, приправленный неслыханной по тем временам фишкой — раздвоением личности. К тому же, как оказалось, в основе фильма лежала история реального маньяка Эда Гина — по которой потом сняли «Техасскую резню бензопилой». [1] К сожалению, сам фильм от этого интереснее не стал.       Вася много говорила про постоянно появляющихся птиц, восхищалась тем, как играют актеры, какая у них мимика, как кадр подстраивали под черно-белую съемку, которая была не данью времени, а просто капризом Хичкока. В одной сцене она даже пришла в восторг от падающего света из окна. Она поставила на паузу, схватила меня за руку и подтащила к экрану, чтобы обрисовать все контуры, на которые падал или не падал свет. Честно говоря, я всё прослушала. Не только потому, что это казалось мне скучным, но и потому, что она какое-то время держала меня за руку, и мне это нравилось.       Я была восхищена увлеченностью Василисы, но всё же мне хотелось, чтобы именно я была центром внимания, а не старые скучные плёнки. К тому же, для этих целей у неё была Катя. Эта девчушка была как радостная жвачка, прилипшая к Ваське. Определённо, мне бы стоило побольше узнать об этой связи, проследить за ней, узнать мотивы, но… сессия. Пришлось, сжав зубы, выкинуть из головы всё, что не относилось к учёбе.       Спустя месяц мы с Дашкой отметили окончание экзаменов. Посидели в кафе, потом немного выпили. С Дашей хорошо отдыхать. Хорошо проводить время, когда не завален проблемами, когда не нужно куда-то спешить. В остальных случаях она только мешала. Возможно, именно этим она так долго задержала Виталика в своих объятьях. Этого раздолбая вообще ничего никогда не заботило, он отдыхал всегда во время перерывов охоты за юбками.       Потом состоялось собрание тех летних курсов, на которые я какого-то чёрта записалась. Все эти ужимки и мотивационные фразочки общественников меня ужасно раздражали.       Увидев план, которых составили эти активисты на ближайшие два месяца, я едва не схватилась за сердце. Разумеется, ипподром. А ещё танцы, пение, рисование… радиоэлектроника. Этот пункт вызвал у меня наибольший диссонанс. Как радиоэлектроника в этой группе, состоящей преимущественно из слащавых девиц, могла выбраться в отдельный пункт?! Были тут, конечно, два идиота с физ-мата (тот самый, Никита, пристававший ко мне в первый день, и его друг), но как это могло попасть в финальный список?       Единственным утешением стал пиндбол. Хоть что-то нормальное. Настреляю я всем этим слащавым активистам по самые…       — Ну и как тебе план?       — Весьма отвратно на мой взгляд, — ответила я Ваське, сидевшей рядом.       Она почему-то засмеялась.       — Ты очень смешно говоришь, когда злишься, — объяснила она мне с улыбкой. — Так высокомерно, пафосно. Как старый злобный аристократ.       — О да… Шанс выживания: 0 процентов, [2] — пробормотала я, ещё раз оглядывая список.       Потом учредители всего этого балагана говорили. И говорили. А потом снова говорили. Они говорили так много, что я даже поражалась, что в таком количестве слов может быть так мало смысла.       Васька, видимо, тоже утомило это количество речей. Или пожалела меня. В конце концов, она достала наушники, и мы вместе слушали музыку. Её репертуар сильно отличался от моего, но это было всё равно лучше болтовни этих высокомотивированных болванов. В основном это были довольно мелодичные композиции, электронные, с чистым вокалом. Но потом Васька покопалась в телефоне со словами:       — «Пляска смерти». [3] Тебе понравится.       Это была французская фолк-музыка. И мне она действительно понравилась. Хоть я и не люблю звучание тягучих языков вроде французкого или японского, а предпочитаю, к примеру, немецкий. Немецкой музыкой, кстати, и был забит весь мой плейлист. Но в этой песне исполнители не завывали, мелодично растягивая слова, а скорее чеканили их. И эта удивительная манера петь нежный язык грубо и просто меня просто очаровало. Как и сама Васька. Грубость и мягкость в одном флаконе.       По моей просьбе Васька поставила музыку на повтор и скинула мне ее в электронных сетях.       После окончания собрания все присутствующие как-то негласно решили остаться — налаживать связи. И Васька была явно непротив, болтала со всеми наравне, весело, просто. Видимо, она с каждым могла найти общий язык, разговорить… втереться в доверие. Хотя вряд ли за этим крылся какой-то тайный умысел. За все два месяца, что я её знаю, я не замечала у неё признаков обманщика или манипулятора. Просто она любила людей.       — Привет, — донеслось откуда-то сбоку.       Ко мне подошла миловидная толстушка с короткими пышными волосами, которые были явно не в ладах с силой притяжения, и путались вокруг её головы забавным ореолом. Она явно стеснялась своей полноты, несмотря на то, что это даже безумно ей шло. Странно, что она решила заговорить со мной. Я ведь знаю, что не выгляжу доброй. Скорее совсем наоборот.       — Привет, — поздоровалась я. — Карина.       — Марина, — тоже представилась она. — Как дела?       — Нормально. — Она стояла передо мной, сидящей, и чуть покачивалась из стороны в сторону. Сжав кулачки на напряженно поднятых запястьях, она смотрела то на меня, то куда-то в сторону. — Что привело тебя сюда?       — Ну, я подумала, что это будет забавно. Каждую неделю заниматься чем-то новым.       — Да… А что привело тебя ко мне, Марина?       Бестактный вопрос. Но я бы никогда не смогла отказаться от того, чтобы дразнить, задавать неудобные вопросы и ставить в неудобное положение. В этом был определенный кайф.       — Ну, ты сидишь тут одна.       — Думаешь, я стеснительная?       — Я не знаю.       — А ты хочешь узнать?       Бедная девочка совсем смешалась, не зная, как понимать этот вопрос. К сожалению, она была не заражена пошлостью нашего поколения, иначе бы непременно залилась румянцем и стала бы совсем очаровательной.       Мою невинную шутку прервал Никита.       — Марин, пойдёшь с нами? Здоро́во, злюка.       — И тебе не хворать, задрот.       Милая девочка отошла, и ей даже хватило невинности улыбнуться мне на прощанье. Я бы проследила за ней, если бы у меня уже не была начата другая охота.       — Они собираются в кафе, пойдёшь? — спросила Вася, закидывая на плечо сумку.       — Пожалуй, нет. Хватит с меня на сегодня светского общества.       — Ладно, тогда пока.       — До скорого.