Завтра

                    Серое небо давит своей угрюмостью, не давая нормально дышать. Повсюду образовалась грязь из-за снега, который таял, лишь коснувшись земли. Робби раздражённо посмотрел на свои испачканные новые ботинки. Мужчина нервно вздохнул. Нет, его не беспокоила испорченная обувь, давно уже нет, его раздражало всё вокруг. Кажется, он просто очень устал.       Робби спрятал лицо в вороте куртки и ускорил шаг.       Открыв дверь и войдя в квартиру, он услышал тихий голос:       - Робби? Это ты?       Мужчина почувствовал небольшую тревогу (которую, впрочем, чувствовал постоянно в последнее время).       "Кто же ещё, дурак".       Робби прошёл вглубь квартиры, оставляя всю грязь, злость и раздражение на пороге. Войдя в спальную комнату, он заметил фигуру, сидящую в кресле напротив окна.       - Зачем ты поднялся? - тихо спросил Робби и уродливые стены отразили его голос глухим эхо.       - Я увидел снег за окном и захотелось посмотреть, - слабо ответил Спортакус.       Робби вдруг захотелось расплакаться. В сердце что-то защемило от мысли, что Спортакусу пришлось преодолеть такое расстояние. Для него и лёгкие движения были мучительны, а это… Робби проглотил ком, изо всех сил стараясь не расклеиться окончательно. Он подошёл к креслу и медленно погладил сидящего в нём по голове, перебирая пальцами седые волнистые волосы.       Сколько же времени прошло. Робби плохо помнил, сколько ему лет. Семьдесят с небольшим, кажется. Однако он уже чувствует, как медленно разлагается изнутри. А Спортакус ещё старше.       Взгляд Робби фокусируется на отражении в окне. Мужчина ненадолго задерживает взгляд на собственной поседевшей голове. В отражении стекла не видно морщин, покрывавших лицо.       Робби вздохнул и сел на кровать.       Кровать пришлось разъединить на две небольшие - ради удобства - и спать раздельно, чтобы не задевать друг друга во сне. Иногда, всё же, Робби не мог лишить себя удовольствия разделить кровать с некогда бывшим героем, во время дневного сна. Но с каждым разом становилось всё сложнее засыпать на груди Спортакуса, слушая его дыхание, превратившееся в тихое хрипение.       Когда-то всё было так хорошо, красочно, весело, ярко, замечательно, но… в один момент всё оборвалось. Всю свою жизнь бывший герой придерживался здорового образа, а потом что-то пошло не так.       Кажется, все друзья давно забыли об их существовании. Они одни здесь. В этой квартире. В целом мире.       Иногда у Спортакуса случаются провалы в памяти. Он ужасно боится однажды забыть Робби. Забыть, как он выглядит, забыть его голос, забыть, что дороже нет никого на свете. Из-за этого у него случаются приступы паники. Но Робби успокаивает его, обещая, что всегда напомнит обо всём. Они долго ещё сидят в объятиях друг друга. Спортакус давно растерял своё тепло – Робби приходится делить своё на двоих. Но он и не против.       Несмотря на всё, Спортакус всё же остаётся Спортакусом. Даже когда его сковывает боль, он находит в себе силы, чтобы улыбнуться и сказать, что всё пройдёт, что всё будет хорошо.       Сидя за столом на кухне, Робби читает какую-то статью из газеты. Спортакус, сидящий напротив, устремил свой взгляд в календарь, что находился прямо над столом.       - Робби, посмотри-ка! Скоро же Хэллоуинн! Ты так любишь этот праздник, - Спортакус не мог улыбнуться так широко, как хотелось бы, но глаза его излучали искреннюю радость и нетерпеливость.       Робби поднял голову и посмотрел на Спортакуса из-за очков, сползших на нос. Он не смог сдержать улыбки, хоть и усталой, возвращаясь к чтению.       - Может, придумаем что-нибудь? Мы могли бы нарядиться в костюмы! Ох, и нужно закупить всяких вкусностей для детишек, - не унимался Спортакус.       - Ещё бы дожить, - вздохнув, устало произнёс Робби, не отрываясь от чтения.       Спортакус вновь улыбнулся. Он посмотрел в окно, немного помолчав, затем произнёс:       - Завтра будет лучше.                                   Но завтра не наступило.       Робби проснулся, по инерции сразу же поворачиваясь в сторону кровати Спортакуса. В этот раз он заметил бледную руку, свисающую из-под одеяла и то, что грудь мужчины не вздымается при вздохах. Робби вдруг почувствовал, как сейчас ему хотелось бы услышать этот до боли ненавистный хрип. Тишина. Он посмотрел на Спортакуса ещё немного. Затем, он повернулся на спину и стал смотреть вверх. Мужчина лежал в полумраке комнаты и смотрел в тёмный потолок. Сейчас он ничего не чувствовал. Чувства покинули его. Внутри было пусто.       Спортакус умер в среду.       Робби ненавидит среды. Самая середина недели, обычно это был трудный день. Да и атмосфера у него какая-то... В общем, он просто ненавидел среду.       Для Спортакуса Робби заказал большой белый гроб. На похоронах присутствовало много людей, как ни странно. Большинство из них Робби никогда не видел (возможно, он просто не помнил их лиц). Но зато он сразу заметил выцветшую розовую макушку. Ни он, ни Стефани не проронили ни единого слова. Как Робби не проронил ни слезы.       Это было странно, но Робби ничего не чувствовал. Ничего, кроме боли. Где-то там, внутри, тупая боль, ни на секунду не стихающая.       Каменное выражение лица Робби не менялось в течение всего дня. И лишь придя домой и медленно сев на край своей кровати, он сжал лицо в руках и громко и горько зарыдал. Хотя это было больше похоже на вой.       У него больше ничего не осталось.       «Завтра будет лучше».       Нет, не будет.