Ангелы и Демоны

      - Ты знаешь, а ведь у меня все получилось, - спокойно проговорил Саске, касаясь кончиками пальцев мраморной плиты с дорогим сердцу именем. Ветер ласково потрепал волосы юноши и умчался куда-то вдаль, оставляя по себе густую, приятную тишину. - Я доделал начатую тобой работу. Нашёл лекарство. Надеюсь, ты все видел оттуда, свысока. Мне приятно думать, что ты все еще присматриваешь за мной, как раньше. Если это так - не метай в меня свои ангельские молнии, или чего у вас там предусмотрено в качестве наказания для таких законченных идиотов, как я.       Учиха слегка улыбнулся и потупил взор. Затем снова посерьезнел и встал с корточек, расправляя несуществующее складки на одежде.       - Меня какое-то время не будет, Итачи. Нужно уехать, справиться со всей этой кучей дерьма и решить, как жить дальше, - внутри все болезненно сжалось, - Был бы ты рядом сейчас - насколько было бы проще, брат. Ты бы объяснил мне, что боль порождает ответную боль, а месть - удел слабаков. Ты всегда читал меня, словно я - бульварная книжонка. Кроме тебя так мог разве что Наруто.       Новый порыв ветра заставил поежиться раннего посетителя городского кладбища. Он посильней закутался в серый плащ, доходивший ему до колен. Молодой человек с шумом втянул воздух, невольно ощущая аромат цветов, которые он принес с собой.       - Я едва представляю, как буду жить дальше без этого хриплого голоса. В голове не укладывается, что больше никогда не услышу его. Уж лучше бы он орал и проклинал меня, чем вот так молчать.       Ответом ему был усталый скрип верхушек деревьев и шепот начавших желтеть и осыпаться листьев. Саске почувствовал чье-то присутствие, как словно бы Итачи стоял у него за спиной и улыбался одной из своих самых добродушных улыбок. Младший Учиха не верил в мистику, но всего на секунду ощутил спиной тепло чьего-то взгляда и обернулся. Никого. Мысленно посмеявшись над собственным малодушием, он снова взглянул на надгробие.       - Продолжай присматривать за мной, один я точно не справлюсь. Обещаю, что когда-нибудь вернусь и навещу тебя снова, - Саске практически шептал, тем не менее искренне надеясь, что Итачи действительно слышит его. - Спи спокойно, брат. Теперь мир не забудет о твоем существовании. Люди будут чтить твою память, как ты того заслуживаешь.       Сказав так, он развернулся и медленно побрел в сторону центра кладбища - к более старым захоронениям. В руке его все еще покоился букет скромных полевых цветов, который при этом благоухал неистово и ярко, щекоча обоняние сладковато-свежим ароматом.       Побродив между рядами надгробий, наследник Когараши отыскал те, что были ему нужны. Вокруг одной из них успело образоваться множество тропинок, вторая же была совсем свежей - рыхлая, всего несколько дней назад потревоженная земля была хорошо видна издалека.       "Хьюга" - сообщали ему надписи на обеих плитах. Судя по состоянию захоронений, за ними не шибко ухаживали. Саске мысленно пообещал себе во что бы то ни стало исправить подобное положение дел.       Он встал у могил на колени и склонил перед ними голову. Цветы выскользнули из ладоней и рассыпались, обнимая своими листьями холмик свежей земли. Тишина довольно долго висела над всей фигурой Учихи подобно острому и опасному лезвию гильотины. Он молчал искренне и учтиво, его молчание было написано скорбью, осознанием того, что он в точке невозвращения, и это, стало быть, навсегда. Нет возможности стереть с памяти. Нет шанса быть прощённым или простить самого себя. Потому он даже не пытался просить их о чем-то, а лишь склонялся перед двумя загубленными душами, надеясь, что они когда-нибудь все же обретут покой.       Сейчас в его безмолвии было больше смысла, чем в тысяче слов.       В голове всплывали картинки нескольких прошедших дней. Ранение в плечо было не настолько опасным, как показалось на первый взгляд - небольшая царапина по меркам Учих. Она тут же неистово принялась затягиваться, словно зная, что Саске вот-вот предстоит долгая и утомительная дорога. Отец собирался было предать произошедшее с Итачи официальной огласке и добиться от Намикадзе каких-то компенсаций. Его истинным намерением было использовать ситуацию с Хинатой, чтобы еще сильней потрепать Минато нервы и пососать ему кровь. В этот раз Саске стоял на своем не на жизнь, а на смерть - осуществи Фугаку свой задум, он бы на полном серьезе признался общественности, что похитил наследника ХЭЛСа, чтобы ставить над ним медицинские эксперименты. Заслышав такую угрозу, лидер Учих, наконец, осознал, что вырастил не просто талантливого сына, но и хитрого, расчетливого соперника.       Однако решение отказаться от статуса наследника империи все же ввергло повидавшего виды лидера клана в настоящий апокалиптический шок. А Саске было плевать. Он потерял в этой войне значительно больше, чем приобрел.       Детство. Дружбу. Совесть. Веру.       Брата.       Наруто. На долгих пять лет. И вот теперь...       Фугаку разъяренно колотил кулаком о стол, изрыгая все более изощренные проклятья и угрозы. Он пытался давить на чувство сыновьего долга, на бремя ответственности перед семьей, въевшееся своими корнями в тело молодого человека, как надоедливый сорняк. Отец пробовал манипулировать смертью Итачи и даже грозился перекрыть доступ к финансам. И ничего. В тот день Саске был спокоен, словно перед встречей с отцом его кто-то накормил антидепрессантами. Усталость и легкое раздражение - больше ничего он не чувствовал. Воистину отцом считается не тот, чей в тебе биоматериал, а тот, кто отдал тебе часть своей души, дабы ты не потерялся во мраке и одиночестве. Если рассуждать именно так, то тот, кто больше всего подходил на роль его отца, уже несколько месяцев как лежал в земле.       Итачи бы точно никогда не позволил, чтобы кто-то угрожал его брату, даже если это был сам Фугаку, человек, породивший и воспитавший их обоих. Пока старший Учиха пытался найти эффективные рычаги влияния на сына, последний размышлял, как он вообще мог позволял ему помыкать своим разумом так долго. Как сам Итачи позволял делать это с собой? В подсознании возникла наспех брошенная Наруто фраза в день похорон.       "Ты знаешь, что был для него всем. Не позволяй отцу сделать с собой то же, что и с ним"       Только сейчас до него дошел смысл этих слов. И да, у Узумаки определенно было нечто, что выделяло его среди всех остальных. Какое-то шестое чувство, суперспособность, которой сам Саске не обладал, но обладал его брат. Он умел любить до боли в грудной клетке, быть верным до мозга костей и проницательным до головокружения. Он был до одури живым.       ...Когда Учиха очнулся после глубокого обморока, ему в глаза резанул яркий, практически белый свет - такие лампы могли быть только в больнице. Его руки были скованы за спиной наручниками, а плечо наспех перемотано тугим жгутом. Он тогда еще подумал, что захвати Фугаку в плен Наруто, с ним бы так не церемонились.       А Минато все же не мог иначе.       То, что отец друга - диаметральная противоположность его собственного, Саске понял совершенно случайно, буквально за мгновение. В одну секунду жестокий варвар, годами выбивавший из Наруто и его матери остатки сил и здоровья, превратился в его глазах в Человека, вполне нормального и живого, с руками и ногами, могзами в голове и главное - душой в грудной клетке.       Это произошло в момент, когда им сказали, что Наруто умрет.       Саске сидел на полу в углу предоперационной. Минато был чуть поодаль, встречая тревожным взглядом каждого, кто входил и выходил из операционного блока. Когда оттуда вышел лысоватый врач, вытирая со лба густой пот смятой белой шапкой, Намикадзе в один прыжок оказался возле него. Он спокойно выслушал, что пулю извлекли, что она прошла на удивление удачно, не задев ни одной важной вены, а прошив лишь мягкие ткани шеи и трахеи. Но поскольку организм был измучен недавней болезнью, тело пациента попросту отказывалось бороться за жизнь - оно не выдерживало нагрузки. Вероятность выжить составляла менее десятой процента.       - У вас есть около суток, Минато-сан, - пожилой хирург учтиво поклонился, - я бы советовал вам никуда не отлучаться. Это может произойти в любую минуту, просто побудьте рядом.       Именно в этот момент в глазах лидера ХЭЛСа появилось то, чего Саске не ожидал - ужас предстоящей потери. Всего за минуту отец Наруто постарел на десять лет. Он, такой богатый и влиятельный, не мог сделать ничего, чтобы спасти своего ребенка. Суровые губы резко жались в тугую линию, он поклонился доктору и резко вошел в оперблок. Учиха же застыл, словно статуя, не веря своим ушам.       Сутки.       Всего сутки, чтобы попрощаться с Наруто.       Менее десятой процента...       Ладони его моментально взмокли и противно заскользили друг о друга. Глаза расширились, словно два огромных блюда. В теле опять началась неистовая тряска, как и всего несколько часов назад.       Нет. Как тогда, на поезде. И даже хуже.       Он и сам не понял, как наручник соскользнул из одной из рук - видимо, ладони настолько вспотели. А может он так сильно тянул их из ненавистных колец. Вот только ощутив долгожданную свободу, Учиха, совершенно бешеный и аффективный, падая и разбивая локти в кровь попытался ворваться в операционную. Его тут же скрутили охранники, одним из них был здоровяк Шикаку, но даже им было трудно удержать по-животному ловкого и изворотливого Саске, который не контролировал себя ни в чем - ни в силе ударов, ни в громкости собственных криков. Парень вырывался, как дикая кошка из капкана, выхаркивая ругательства и давясь густыми слезами. Наконец он понял, что именно должно произойти. И в этот раз это действительно будет конец.       - Наруто, гребаная паскуда, не смей умирать! - кричал он во весь голос, отбиваясь от рук, которых, казалось, резко стало несколько десятков. - Я вылечил тебя не для того, чтобы ты вот так вот сдох! Живи, идиота кусок, живи, я сказал!!!       Обе руки снова оказалось в плену, кто-то ловко сбил его с ног и поставил на колени. Саске было плевать. Он не прекращал выть подобно брошенному стаей волку, повторяя одни и те же слова:       - Не умирай, мать твою! Десятая процента... чушь собачья! Когда тебя такое останавливало, уссуратонкачи?!       Кто-то резко, но не грубо взял его за волосы и откинул голову назад. Внимательный взгляд знакомых голубых глаз пристально изучал его бледное лицо, сузившиеся от страха зрачки и едва шевелящиеся губы.       Минато несколько секунд смотрел на Саске, а затем велел снять с его рук и ног металлические фиксаторы, которые охрана была вынуждена надеть всего пару минут назад.       - Идем, - кратко бросил он и скрылся за дверью, из которой недавно выходил врач, - скажешь ему все это в лицо.       Что происходило дальше Учиха помнил смутно. Он не замолкал ни на секунду, то постоянно что-то бормоча вполголоса, то переходя на крик и угрозы. Он нес откровенную ересь - говорил с Наруто о их детстве, о старых обещаниях, о мечтах и планах, которые все еще не были осуществлены, об Итачи и том, что теперь он, Саске, остается один, виня в этом самого Узумаки и тут же прося у него за это прощения. Любой человек, послушав это, пришел бы к выводу, что парень напился или тронулся умом.       Любой другой, но не Минато Намикадзе. Потому что он сам когда-то вел себя точно так же, когда терял жену, часами сидя у ее кровати по ночам. Целуя ее исхудавшие руки и сжимая в своих грубых пальцах тонкие кисти. Гладя начавшие выпадать огненно-рыжие волосы. Удерживая в ней жизнь искусственно, насильно, боясь остаться одному и жить с любовью к ней и невозможностью увидеться еще хотя бы раз.       В те жуткие двадцать четыре часа Намикадзе и Учиха были как никогда заодно, в душе надеясь на эту самую десятую процента и категорически не соглашаясь с вердиктом докторов. Один единственный шанс на успех из тысячи, всего один. Наруто никогда не боялся таких глупостей, как "низкая вероятность чего-либо".       Рассвет следующего дня они встретили в молчании, совершенно опустошенные и неспособные на какие-либо эмоции.       ...Саске привстал с колен. Необходимо было возвращаться, если он хотел тронуться в путь до заката солнца.       - Неджи, Хината, пока в моем разуме сохраняется ясность, а тело способно двигаться, я буду молиться за вас. Покойтесь с миром.       За плечами вместе с надгробиями постепенно растворялось прошлое. Дорога домой заняла меньше времени, чем юноша расчитывал, возможно из-за того, что чем ближе он был к цели, тем больше прибавлял шагу. Вещи были давно собраны в заплечный рюкзак, а возле дома ожидал своего часа готовый к путешествию серебристо-черный байк. Добравшись до гаража, Саске ощутил жуткое волнение, как будто бы собрался угнать его, не смотря на то, что мотоцикл был в его собственности. В конце концов, он был владельцем девяти патентов на лекарства, производимые фарма-группой Когараши. Мелочь в масштабах империи, но достаточно, чтобы купить себе подобную игрушку.       Учиха вывел коня из гаража, нацепил рюкзак. Постояв так несколько минут, взглянул на часы, запустил пальцы в волосы, опять подпер собой металл. Затем обошел несколько раз двухколесного зверя и неожиданно для себя снова занервничал.       Неужели что-то пошло не так?       Ответом на подобные размышления был едва уловимый треск сухих веток за спиной. Парень обернулся. На него с расстояния пары метров спокойно взирали два голубых глаза.       - Я уж было подумал, что ты струсил, - слегка насмешливо опрокинул тот, пытаясь скрыть за колкостью свое волнение. Молчаливый взор наполнился скептицизмом, собеседник разжал доселе скрещенные на груди руки и подошёл поближе.       "Еще одно слово - и ты огребешь по первое число" - легко читалось на его лице.       Сказать же он ничего не мог. И за воинственным настроем пытался спрятать ощущение собственной немощи. Саске заметил это и сократил расстояние между ними до минимума. Рука легла на затылок цвета пшеницы, лоб уперся в лоб, черные глаза впились в собеседника испытывающе и... успокаивающе.       - Я обещаю, что найду способ вернуть тебе голос. Рассыплюсь на молекулы, но ты снова заговоришь, уссуратонкачи. Клянусь памятью брата.       Собеседник накрыл его ладонь своей, переплетая пальцы.       "Не надо, - ответил он мысленно, - не хочу испытывать судьбу и тратить весь запас своей удачи прямо сейчас. Я рад, что могу видеть тебя снова. Мне этого достаточно"       Наруто еще предстояло обучиться языку жестов, ровно как и его старому другу, а потом снова объяснить ему свои желания. Но это будет немного позже. А сейчас он наслаждался тем, как Учиха покрывает поцелуями его висок, затем скулу, а потом и уголок губ. Тепло и удовольствие заполнили все его нутро до самых краев, дыхание тут же стало частым, а низ живота предательски заныл, угрожая поведать человеку рядом обо всем чуть ранее необходимого.       - Садись, - тон, не терпящий возражений. Узумаки послушно надел защитный шлем, стараясь не повредить повязку на шее. Он знал, Что Саске будет чертовски трудно вести с раненым плечом, но из них двоих он сейчас был меньшим доходягой, потому пришлось смириться.       Сев позади Учихи, Наруто обхватил его ладонями. Одна из них неосознанно двинулась туда, где барабанило сердце. Большой палец слегка погладил грудную клетку, руки еще сильней приблизили один торс к другому. Он бы все отдал, чтобы сказать ему прямо сейчас...       - Наруто.       "М?"       - Я тоже люблю тебя. - Ладонь замерла, считая стуки родного сердца, как секунды до начала новой жизни. - Потому держись покрепче. Мне совсем неохота в четвертый раз доставать тебя с того света.       С этими словами водитель надел шлем, ударил по педали газа и тронулся в путь.       Черт его знает, удастся ли им найти себя за пределами столь привычного мира. Узумаки мысленно дал этому шанс не более одного к тысяче.       И улыбнулся.       Практика показывает, что это не такая уж и малая вероятность. Конец.