Ангелы и Демоны

      Наруто никогда раньше не замечал, что у воздуха есть вкус.       Несмотря на то, что он всегда пытался взять от жизни максимально много, кучу всего, оказывается, он упускал из виду. Например, что утренний рассветный воздух отдает на языке чем-то свеже-соленым, а вечерний, наоборот — сладковатым. Теперь каждый раз, спускаясь на заре на крыльцо своего небольшого дома, он пробовал воздух на вкус и представлял, как пьет его большими жадными глотками.       Саске говорил, что для того, кто столько раз оказывался одной ногой в могиле, это вполне естественно — находить удивительное в простом. А еще все время повторял, что человек — существо биологическое, и потерю одной своей способности компенсирует усилением других. Еще и посмеивался, что скоро Наруто сможет увидеть, в какие цвета окрашены слова или, не дай бог, откроет у себя третий глаз. Из его уст это звучало жутко серьезно, но Наруто почему-то было весело слушать подобные предположения. В конце концов, потеря голоса лишь усилила его способность к концентрации, вниманию и таланту подмечать детали. С тишиной в их доме рука об руку шла тишина душевная, о существовании которой Узумаки ранее мог только догадываться.       — Так и знал, что найду тебя здесь, — послышался голос недалеко сзади, — опять нюхаешь наш двор, наркомана кусок? Лучше бы выспался.       — «Сон для слабаков. Помнишь?», — прожестикулировал Наруто и вдохнул новую порцию чистого горного воздуха.       Саске медленно приблизился и обеими руками охватил его торс сзади, крепко прижимая Узумаки к своей груди.       — Ты всю ночь вертелся, я все видел. Сам из-за тебя не мог уснуть. Что-то случилось? — он приподнял подбородок Наруто и внимательно посмотрел ему в глаза. Чертов засранец знал, что при таком близком контакте Узумаки был неспособен скрывать свои эмоции и уж тем более — врать.       — «Я не могу сделать того, о чем ты меня просишь, Саске. Не сейчас»       Учиха с минуту помолчал, а потом лениво выдохнул. Им с Наруто в последний год пришлось довольно нелегко — каждому нужно было освоить язык жестов на том уровне, который позволил бы выражать и понимать тысячи полутонов эмоций, которые мог продуцировать блондин. Но вот эта фраза оказалась простой и ненавязчивой. Все, что касалось отца Узумаки, всегда заканчивалось кратким «не сейчас».       — И когда, по-твоему, наступит подходящий момент, чтобы поговорить с ним? Столько времени уже прошло.       Наруто отстранился и его движения стали амплитуднее. Саске понял, что собеседник поднял тон и от него сейчас попрут сплошные восклицательные знаки и матерщина.       — «Я тысячу раз говорил тебе, что не готов общаться с ним. Давай повторю в тысячу первый. Я. Не. Готов. Я не знаю, что ему сказать. Да и как мы будем с ним разговаривать? Немой с глухим — как ты себе это представляешь?»       — Почему с глухим? Насколько я знаю, господин Намикадзе прекрасно слышит. Набери его по видеосвязи. Если хочешь — я куда-нибудь пойду, чтобы ты не чувствовал неловкости.       — «Саске… — Наруто с безнадегой спрятал пол-лица в ладонях, — не газуй. Я понимаю, что разговору быть. Я должен его перетерпеть, он все-таки мой родитель. Но не заставляй меня понять или простить его. Ты своего так и не понял и не простил».       — Ну ты и спутал хрен с пальцем, я тебе скажу.       — «Не стоит выгораживать моего старика только потому, что он принял наши отношения. Они оба виноваты. Мы из-за них потеряли пять лет жизни! Даже не так. Вся наша с тобой жизнь, за исключением последнего года, была тем еще дерьмищем. Нас пытали у них на глазах, а они спокойно на это смотрели, тебайо! Над нами ставили гребаные опыты! Нас даже детства лишили, так что давай я как-нибудь сам буду решать, когда мне объявлять перемирие. И объявлять ли его вообще»       Учиха понял, что разговор окончен и не стал давить сильнее. Он прижался губами к теплому виску и положил подбородок на пшеничную макушку — жест, который принадлежал им двоим и означал «не волнуйся, я защищу тебя любой ценой». И хотя на метания Наруто и его отца смотреть было по-настоящему больно, еще больнее ему было осознавать, что канала для связи действительно нет. Несмотря на все усилия, бесчисленные консультации с лучшими специалистами, обследования и терапию, голос к Наруто так и не вернулся. Он и не мог вернуться в принципе, физиологически. Но Саске пришлось смириться с этим совсем недавно — лишь пару месяцев назад.       В тот день Наруто попросил его прекратить ставить над ним эксперименты.       Учиха сразу понял, с кем он тогда мысленно его сравнил. И моментально сдался, осознав, сколько боли причиняет Наруто своей эгоистичной манией. Ведь это у него была потребность слышать хрипловатый голос. Это ему не хватало его настолько, что он даже соломинку принимал за спасительный плот. Он действительно вел себя, как законченный эгоист.       — Я больше не буду на тебя давить, — мягко произнес Саске, поворячивая юношу к себе лицом, — просто хочу, чтобы ты знал, что твой отец — обычный человек. Он наделал ошибок и заслуживает шанса хотя бы объяснить, почему поступал так, а не иначе. Тебе даже не обязательно что-то ему говорить. Просто выслушай. Сделай это тогда, когда будешь готов.       Узумаки ничего не ответил — лишь приблизился плотнее и прильнул губами к уголку напряженных уст, выражая благодарность и одновременно говоря излюбленное «заткнись». Н-да, лучше Саске этого придурка не понимал никто во всей Вселенной. Разве что когда-то еще на такие чудеса была способна…       — Сакура?       Учиха удивленно уставился куда-то вдаль. Наруто, все еще разморенный утренней негой и поцелуем, проследовал за его вглядом. И тут же замер на месте.       Харуно стояла метрах в пяти от крыльца, у кованной калитки. Ее длинные розовые волосы трепал легкий ветерок, в руках она сжимала небольшую соломенную шляпу. Отдав поклон, она поднялась и добродушно улыбнулась обоим мужчинам, ничуть не смутившись от того, что сейчас увидела.       — Простите, что без приглашения, — раздался мелодичный голос девушки, — мне очень нужно поговорить с вами ребята. Надеюсь, впустите меня в свою обитель?       Повисло странное тягостное молчание, в котором трое старых друзей внезапно столкнулись с внутренними демонами. Причем каждый — со своим. А еще Саске и Наруто не поверили своим глазам. Никто не знал, где они находятся. Ни одна живая душа. Как Сакуре удалось разыскать их в этой глухомани?       Впуская подругу детства в дом, Учиха инстинктивно напрягся. Почему-то ему показалось, что этот визит снова разделит их с Наруто размеренную жизнь на чертовы «до» и «после».       И в тот момент даже не представлял, насколько окажется прав.

*******************

      — «Саске, скажи ей, что она потрясающе выглядит. Невероятная красавица!» — эмоционально прожестикулировал Узумаки, когда они втроем расположились в их небольшой гостиной.       — Наруто просит передать, что ты похорошела. Как тебе этот удалось? Избавилась от подростковых прыщей или… — его тут же заткнул ощутимый толчек в бок.       — Не беспокойся, Саске, я немного знаю язык жестов, — улыбнулась Сакура и потянулась за свежезаваренной чашкой чая, — почти год работаю в реабилитационном центре для детей с особыми потребностями. Пришлось выучить.       Бровь Учихи сама собой поползла вверх.       — Какое благородство. Неожиданно, стоит признаться. Помнится, подростком ты была упертой, вульгарной и эгоистичной, — еще один толчек в бок, брюнет едва не подпрыгнул на месте. Этот был довольно болезненным.       — Люди меняются, Саске. Люди взрослеют и эволюционируют. Совсем не важно, сколько тебе лет — глаза на правду могут открыться в любом возрасте, — Сакура опустила взгляд, — так произошло и со мной. Я больше не та, кем была раньше.       — «Перестань, клякса, ты мне нравилась любой, — снова заговорил Наруто и широко улыбнулся, — кстати я до сих пор готов бороться за твою руку, если вот этот ушлый хрен не привяжет все мои конечности к батарее».       — Боюсь, ты немного опоздал, Наруто, — Сакура взглянула ему прямо в глаза, — четыре месяца назад я вышла замуж.       Узумаки на автопилоте продолжал улыбаться, но уже спустя минуту осознал, что что-то не так. Он метнул взгляд на Саске, тот лишь снизал плечами. Взгляд блондина перекочевал на пол и активно стал выискивать на нем ковровых монстров.       — Я все это время вас искала. Если бы вы знали, как я хотела, чтобы вы в тот день были рядом со мной. Если бы вы знали… — на глаза внезапной утренней гостьи навернулись слезы, но она продолжала улыбаться, выдавливая из себя слово за словом. — Мы с отцом подключили все свои связи. Это было так сложно — везде есть шпионы как Учих, так и Намикадзе. А я… я… больше не хотела причинять вам боль. Не хотела, чтобы из-за моих действий вы оба снова пострадали. П-простите меня. Наруто, Саске… Простите меня! Я такая жалкая…       Сакура неожиданно расплакалась. Узумаки бегал вокруг нее, совал салфетку за салфеткой и пытался отвлечь глупыми шутками о тонкослезых барышнях, о ее от природы пробивном характере и о том, что все же хорошо, черт его дери, зачем плакать-то? Если все давным-давно уже позади.       — Без тебя этот день не был таким радужным, каким он мог бы быть, Наруто, — резюмировала девушка. Она вытерла слезы тыльной стороной ладони, от чего ее макияж слегка потек, но ее это, кажется, не волновало. — Без вас с Саске вся моя жизнь стала серой и ненастоящей. И, если честно, до сих пор остается такой.       — «Да ты что, клякса, совсем раскисла, — не унимался Узумаки. — Кто тебе сказал, что нас нет в твоей жизни? Мы в ней есть. И пусть хоть кто-то попробует сказать обратное — я ему яйца отрежу» — многозначительный взгляд в сторону Учихи.       — Нет, Наруто. Меня не было рядом, когда умирала твоя мама. Меня не было, когда вы несли наказание за наш общий грех. Меня не было, когда ваши отцы схлестнули вас друг с другом. И… даже когда вы могли погибнуть, я предпочла сидеть в стороне. Такое не прощается.       В тишине комнаты отчетливо стало слышно тиканье настенных часов. Правда, прозвучавшая в этих стенах, заполнила собой все пространство - не продышать. Хотя в этом и была вся Харуно. Не умела она ходить вокруг да около.       — Прощается все, — наконец, вмешался в разговор Учиха. — Все, кроме предательства. А ты нас не предавала, Сакура, ты просто была напуганной пятнадцатилетней девчонкой. Не хватало еще и тебе тогда влезть во все то дерьмо, в которое влезли мы.       — «Саске прав, — ладони Узумаки изогнулись в причудливых фигурах. Он подошел к девушке и крепко обнял ее за плечи, а затем продолжил: — Ты мой первый в этом мире друг, Сакура. И плевать, что там мямлит этот бесчувственный чурбан — я простил бы тебе даже предательство. Даже убийство бы простил. И помог бы спрятать труп, если что».       Слова блондина возымели эффект — девушка снова улыбнулась и немного расслабилась, продолжая пить свой чай, рассказывать о деталях своей жизни и расспрашивать ребят о том, как они обустроились в этом городке. Еще немного — и она совсем раскрепостилась, и даже отпустила в сторону Учихи несколько колких шуток по поводу его нового амплуа школьного учителя. Сказала, что узнай его отец, чем занимается наследник Когараши — повесился бы на ближайшем более-менее крепком суку.       Когда пришло время откланяться, она подошла сначала к Наруто и крепко его обняла, зарыв пальцы в густые золотистые волосы, а затем поцеловала его в лоб, неловко пытаясь сдержать вновь подступившие слезы.       — Я счастлива, что вы снова вместе, ребята. Простите меня, я больше не буду вас искать.       Затем она приблизилась к Саске и коснулась раскрытой ладонью его груди, прошептав одними лишь губами «береги его» и получив в ответ короткий утвердительный кивок.       Когда за Сакурой закрылась калитка и автомобиль умчал ее куда-то вдаль, оба молодых человека стояли на крыльце, не решаясь взглянуть друг-другу в глаза.       Первым не выдержал Саске.       — Человек — это всего лишь человек. Биологическое существо. Ему свойственно совершать какие-угодно проступки. Я прав?       Узумаки с серьезным видом кивнул, подтверждая точку зрения Учихи.       — Никто не застрахован от ошибок. И никто не вправе называть какое-либо зло абсолютным. У всякого зла есть причины поступить так, а не иначе.       Блондин снова коротко кивнул.       — Я ведь нравился ей тогда. Ты в курсе?       — «В курсе».       — Но не обращал на это внимания, потому что…       — «Знаю».       — И?       Наруто устало выдохнул и, наконец, повернул голову в сторону Учихи, взглянув ему прямо в глаза.       — «Это она сдала нас тогда родителям» — печально резюмировал он.       — Эврика, — прошептал в ответ тот и положил на плечо друга свою ладонь. — Ты злишься?       — «Как ни странно — нет. Думал, будет больно узнать, кто это сделал. Думал, буду крушить все вокруг себя. Но на душе даже как-то легче стало».       — Все потому, что она искренне сожалеет, — Саске встал прямо перед Наруто и испытывающе заглянул в его глаза. — Скажи, ты стал ее меньше любить из-за этого?       Собеседник попытался увернуться, но Учиха не дал ему даже шелохнуться.       — Ну?       — «Нет, не стал, — сознался он, — Сакура это Сакура. Мы с ней в стольких передрягах побывали — не сосчитать. Да и прошлого уже не воротишь.       — А твой отец — это твой отец. Ты верно подметил — прошлого не вернуть, но у вас с ним еще может быть будущее. Не лишай себя любви и заботы того, кто так сильно желает тебя ими одарить. Для этого никогда не бывает слишком поздно.       Узумаки молчал. Долго, напряженно, изматывающе, словно ждал, когда все шестерни в его голове встанут на свои законные места, а затем коротко кивнул, давая Саске свое согласие.       — «Только у меня условие».       — Какое?       — «Не уходи никуда. Побудь рядом и помоги мне. Помоги… понять его».       Саске едва заметно улыбнулся, и, довольный собой, пошел в дом за ноутбуком.       Когда они удобно устроились на веранде и набрали нужный номер, Наруто напоследок крепко сжал его ладонь своей рукой, напитываясь энергией умиротворения. Экран замигал синим — и перед ними возник Минато. Он был встревожен и с жадностью вглядывался в каждую черту лица своего ребенка, словно боясь, что тот вот-вот исчезнет, растворится, словно какое-то наваждение.       — Наруто. Это правда ты? Сынок… - голос самого сильного человека в клане Намикадзе предательски задрожал, - мне столько нужно тебе сказать…       Узумаки притронулся к экрану, туда, где было лицо его отца и густые волосы, заметно тронутые сединой, а затем выписал в воздухе несколько движений.       — Да, папа. Это я, — проговорил за кадром Саске. — Я готов тебя выслушать.       Итак, разговор начался. Работенка предстояла не из простых, но Учиха был к этому готов. Интуиция подсказывала ему, что сегодня Наруто крепко уснет в его объятиях и уж точно будет спать спокойно до самого утра.       Хотя нет — сегодня успех стоило бы закрепить чем-то более горячим, чем банальный сон.       Сон ведь для слабаков.       А они с Наруто отнюдь не такие уж и слабые.