Ну спасибо,боги...

      Жарко. Очень жарко. В глазах рябит, разум погружается в туман. Шаги всё ближе. Он всё ближе. –Не хочу! Не хочу!       Вот уже хватают за шкирку. И... Акив проснулся от того, что грохнулся на пол. В непонятках повертев головой и оценив ситуацию, парень выдохнул, окончательно скинув с себя одеяло. –Блять, серьёзно сучка!?–взвыл веснушчатый, обнаружив у себя стояк.–Ненавижу этот мир.       Подвёл своеобразный итог Шигараки и заперся в ванной. Прошло уже целых восемь лет, а этот кошмар мучает его по сей день. Он уже едва ли похож на того хрупкого подростка, пострадавшего в тот день. Время, к сожалению, не может вылечить все раны, некоторые остаются с человеком навсегда, отличие только в их форме. Некоторые напоминают о себе в виде шрамов, а некоторые вот так, кошмарами и мерзкими воспоминаниями, всплывающими в голове в любой момент. Ему уже двадцать два года, а отделаться от них он не может.       Спустя время Акив выходит из ванной. Садиться на кровать и всматривается в темноту собственной комнаты. В зелёных глазах плескается что-то непонятное. Даже их обладатель до конца не понимает свои чувств. Злость ли это? Обида? Горечь? Разочарование? Кажется, все вместе, так еще и приправленное сверху щепоткой самобичевания. Он не считает внезапно начавшуюся течку оправданием своей слабости. Если бы он только мог вернуться во времени в тот день.       Акив грустно вздыхает и касается своей шеи, обводя неровный контур шрама подушечками пальцев. Метка. Метка Кобры. Интересно, о чем вообще думал тёмный маг, когда ставил её? Явно не о чувствах бедного подростка, омега чувствует приближающуюся волну истерики, но поспешно хлопает себя по щекам, да так хлестко, что нежная кожа начинает гореть от боли. Зато помогает, он оборачивается на окно, видит усыпанное звёздами небо.       На ум сразу приходят истории Люси о созвездиях и вселенной, которые она любила рассказывать Акиву, когда он был ещё совсем ребёнком. Теплая улыбка сама по себе появляется на лице, так и правда намного легче. Шигараки принимает решение ещё поспать, ведь до утра далеко, а в такой безбашенной гильдии как Хвост феи, нет места сонливости.       Исследуя глазами темноту, он все еще размышляет. В памяти то и дело мелькает один и тот же образ. Никак не отпускает. Он видел его впервые тогда, никогда не любил, никогда не знал, но метка на шее свидетельствует о том, что Акив вполне принимает Кобру. Ведь если омега отвергает альфу, следы не остаются. И осознание этого вводило Шигараки в ступор.       Но больше в ступор вводило то, как горит метка в последние дни. Будто пытаясь что-то донести. Но сейчас Аки уже не хочется об этом думать. Завтра будет день, завтра он и начнёт размышлять.