Запах солнца

Беспокойный сон Чанёля прервала надоедливая вибрация его сотового телефона, лежащего на прикроватной тумбе. Он почувствовал, как спящий Бэкхён сильнее прижимается к нему, мягко щекоча своим дыханием кожу. Приятное тепло обнажённого тела омеги перебивало даже прохладу, тянувшуюся с приоткрытого окна. Аккуратно, чтобы не разбудить младшего, поднявшись с постели, Чанёль взял вибрирующий телефон в руку и, сощурив глаза от яркого света, посмотрел на сияющий дисплей. Ему звонил папа. Посреди ночи. Пак мазнул по экрану, как можно быстрее прикладывая мобильник к уху. Что-то явно было не так. В ином случае этот человек не позвонил бы. Из трубки раздался дрожащий голос. — Чанёль? Альфа нахмурился, быстро переместившись по комнате к окну. — Папа, что случилось? Ответом послужили сдавленные рыдания. — Пап? Сквозь всхлипы мужчина заговорил. — У нас проблемы. С твоим отцом… — очередной рваный вздох. Чанёлю тяжело было слышать, как самый близкий член его семьи разрывает горло в плаче, едва дыша. — Мне поехать в больницу? — взволнованно спросил альфа. — Нет… — тишина прерывалась короткими глотками воздуха, которые с трудом делал Юнджи. — Приезжай домой… в наш дом, пожалуйста, — очередной приглушённый всхлип. — Побудь немного со мной. Умоляю тебя. Тяжело вздохнув, Чанёль покосился на омегу, мирно спящего на просторной кровати. — Ладно. Я приеду. Подожди немного, — сказав это, Пак закончил вызов, и вплотную подошёл к младшему. Склонившись над ним, он пробежался пальцами по ключицам, а потом, потрепав волосы, мягко коснулся приоткрытых губ своими, ощущая на них сладковатый привкус. Быстро натянув на себя джинсы и просторный свитшот, Пак спустился по лестнице, попутно отдавая наставления охранникам. Тихо приоткрыв дверь в комнату Ханя, альфа впустил туда тонкий луч золотистого света. — Лухан? Спишь? — шепотом спросил старший, всматриваясь в глубь комнаты, погружённой в тишину. В неосвещённой части послышался тяжёлый вздох и шуршание постельного белья. — Теперь нет, — охрипшим после сна голосом ответил Хань и, подняв тело, уселся на постели. — Что произошло? — растирая уставшие глаза, поинтересовался омега. — Папа звонил. Похоже, у него нервный срыв. Я съезжу к нему, вернусь примерно через два часа. Побудешь с Бэкки? Лухан осмысляющее закивал в мраке и немного по-детски выбрался из кровати, подходя к старшему. — Дать успокоительное для отца? — Не стоит. Блондин заглянул в тёмные глубокие глаза Чанёля, заполненные переживаниями, и понимающе потрепал тёмные непослушные волосы. — Хорошо, братик. С твоим папой всё будет в порядке. Возвращайся скорее. Альфа аккуратно взял руку, взъерошившую его волосы, в свою и поднёс к губам. Невесомо поцеловав мягкую кожу запястья, он с улыбкой зацепился взглядом за заспанное лицо младшего. — Спасибо, — простое слово было пропитано благодарностью, которой проникся Чанёль за долгое время их связи. — Пойдем, провожу, дурачок, — хмыкнул парень и, обвив руку возле поясницы Пака, потянул того к выходу. Пока Чанёль обувался, блондин стоял рядом, оперевшись на стену, и внимательно смотрел за действиями старшего. В их взглядах и действиях читались понимание и забота, испытываемые друг к другу. Если не настоящая братская любовь, то что это? — Ладно, надоел, — зевая, проговорил Хань, когда Пак встал у выхода. — Вали уже. И чтобы в пять был дома! — воскликнул омега, выходя из прихожей и не обращая никакого внимания на дверь, хлопнувшую за спиной. По ночным улицам Сеула Чанёль добрался до дома родителей почти вдвое быстрее обычного. Остановившись у особняка, он спешно прошёл сквозь высокие железные ворота, кивнув головой здешним охранникам. Телохранители проводили Пака до входной двери и, низко поклонившись, устранились. Зайдя внутрь, альфа удивился царившей там атмосфере: в доме было неприятно находиться, через открытые окна сквозил холодный осенний воздух, пахло при всём этом чем-то совершенно несвежим, сопревшим; вещи, которые прежде стояли в идеальном порядке, находились сейчас в хаосе; свет горел только в дальнем крыле дома, скорее всего на кухне. Чанёль с досадой осмотрел дорогую разбитую вазу, лежавшую под винтажным столиком. Мужчина осторожно ступал по немытому полу, приближаясь к комнате, освещённой тусклым светом. Он не сдержал тяжёлого вздоха, когда вошёл внутрь. За широким столом, уперев лоб в руки, сидел его приёмный папа. Услышав, что в комнату кто-то вошёл, омега оторвал голову от ладоней, с надеждой всматриваясь в образ пришедшего. Красные, воспалённые от слёз глаза прояснились, кроме грусти в них появилось облегчение. — Я думал, ты не приедешь, — дребезжащим голосом выпалил мужчина и кинулся в объятия Чанёлю. — Как я мог не приехать к тебе? — Вжимая омегу в своё тело, проговорил Пак. От Юнджи пахло не привычным парфюмом, а алкоголем, который уже успел выветриться. Некоторое время они стояли, обнимаясь и плавно раскачиваясь из стороны в сторону. Первым отстранился омега, опуская печальные глаза к полу. — Налить чай? Или кофе? — это скорее было нуждой для самого Юнджи, нежели заботой о младшем. — Кофе, — ответил Чан, усаживаясь на один из стульев. Он остановил взгляд на сгорбленной спине приёмного папы и на его дрожащих руках, засыпающих кофе в кофемашину. Свет падал от навесных шкафчиков и освещал только лицо омеги, всё остальное было только худым изнеможённым силуэтом. Мужчина налил молоко в молочник, поднося его к струе горячего пара.  — Я же не кофе приехал пить. О чём ты хотел поговорить? — весьма проницательно спросил Пак, царапая своим голосом подавленное молчание. Омега вздрогнул, выронив из рук чашку и ошпарив пальцы паром. Тонкий фарфор с грохотом разбился об пол и рассыпался на десятки острых осколков. — Как же так? — почти безэмоционально, будто находясь не здесь, спросил мужчина, припав к полу, чтобы начать собирать битое стекло обожжёнными пальцами. — Пап, стой! — воскликнул Чанёль, подбегая к омеге. Но старший всё не останавливался, сгребая распухшими конечностями осколки в одну кучу. — Хватит! — никакой реакции снова. — Да остановись же! — альфа со злостью поднял мужчину с колен, ухватившись за запястья. Из глаз его папы градом катились слёзы, отрываясь от подбородка, они становились похожими на драгоценные камни, которые вот-вот сольются с землёй. — Прости, — вмиг осознав содеянное, Пак оторвал руки от омеги. — Это ты прости… Прости… — захрипел он сквозь рыдания. — Ты не должен извиняться. Всё хорошо… — начал успокаивать брюнет, но его прервал вдруг прояснившийся голос Юнджи. — Должен. Я должен извиняться. Надо было раньше рассказать тебе правду, но мы хотели держать всё в тайне… — затараторил мужчина, безумно крутя головой из стороны в сторону. — Правду о чём? — с серьёзным выражением лица спросил Пак. — Правду о нашем настоящем сыне.