Третий закон Мерфи

      Ночью сидя на своей кровати, закутавшись в одеяло, я позорно жалела себя. Когда меня разбудила жажда, то рука по привычке потянулась к стакану с водой на прикроватной тумбочке и нащупала пустоту. Я открыла глаза, рассмотрела в полутьме узоры на обоях и поняла - это не сон. Я на самом деле попала.       Хотелось плакать, выплеснуть боль от несбывшегося и от сожалений, но глаза были сухие. Незряче уставившись в окно, я пыталась всё переварить.       Почему? Ну почему это случилось со мной?! Рационально, разумом я понимала, что должна быть благодарна судьбе за второй шанс, возможность прожить жизнь практически с самого начала. Но чувства… Всё внутри противилось тому, чтобы отпустить своe прошлое. Как странно и нелепо закончилась моя жизнь… Было безумно жаль, что я не смогла насладиться ею сполна, всё мое существование было направлено на достижение целей. Надрывая жилы, недосыпая и отказывая себе во всём, стремясь к лучшей жизни или тому, что я считала таковой, я забывала о простых радостях. Будто если я остановлюсь и отвлекусь на мелочи, вроде вкусной еды, интересной книги, красивого платья или похода в кино, то потеряю темп и обязательно куда-то опоздаю. Куда и за чем я гналась?.. Дура.       Уже ничего не изменить.       А теперь всё придется начинать с начала. Ничего, я сильная - справлюсь. Смогла тогда, после смерти родителей, смогу и сейчас. В конце концов, стартовые условия сейчас получше… кажется. Будем радоваться новой жизни. Как говорила моя тётка: «Не спеши, а то успеешь». Хотя этим она оправдывала свое нежелание делать что-то сверх необходимого, ну да ладно.       А внутри продолжало зудеть чувство неправильности, как будто я что-то забыла, но обязательно должна вспомнить.       Июнь-август 1986 г.       Дом, где я оказалась, носил название «Тура» и принадлежал чистокровной семье волшебников с красивой фамилией Лавгуд, а вовсе не сидов, как я думала раньше. Дом был большой, имел интересную архитектуру, напоминая шахматную ладью, поэтому становилось понятным такое название. Снаружи здание из темного камня возвышалось на три этажа. На первом была кухня, просторная гостиная и совмещённая ванная, видимо, переделанная из другого помещения.       На втором располагались спальни родителей, почему-то раздельные, и их лаборатории. На третьем была моя комната и библиотека. На каждом этаже был санузел. Самая большая ванна была у родителей, напоминая небольшой круглый бассейн, на полках стояло много разноцветных стеклянных пузырьков и коробочек. Что меня поразило больше всего - примерно половина принадлежала Ксено. В принципе, учитывая его шикарные длинные волосы...       Все этажи соединяла винтовая лестница с высокими сплошными перилами, украшенными резным растительным орнаментом.       Отдельного упоминания заслуживает моя комната. Она имела круглую форму, стены были расписаны ожившими зверюшками, которые так поразили меня в первый момент после пробуждения. Как потом оказалось, самых корявых нарисовала я, остальных творила мама. И они были поистине прекрасны, как и всё, что она делала.       В комнате находилась кровать напротив окна, под ним было антикварное бюро, заменяющее мне стол, несколько полок на стенах. Слева от кровати стоял вместительный шкаф, а справа, между дверью и кроватью, большое овальное зеркало. Пол застилал круглый зеленый пушистый ковер. На потолке лениво проплывали белые кучевые облачка на фоне голубого неба. Момент, который я не сразу осознала, но который поразил меня не меньше моего попадания - не было светильников. Во всём доме! Никаких люстр, настенных светильников, торшеров - ничего, кроме серебряных подсвечников. И то, они, казалось, выполняли чисто декоративную функцию. Как освещался дом с наступлением темноты - чёрт его знает, но рассеянный дневной свет появлялся по хлопку и четкому желанию. Казалось, его излучали сами стены и потолок.       В общем, в комнате царило вечное лето. Неплохо, как по мне.       Все стены в общих помещениях, включая библиотеку и гостиную, были молочно-белого цвета и расписаны крупным неярким растительным темно-зеленым орнаментом. В нарисованных листьях угадывался плющ. Это тоже было творчество Пандоры.       Дом производил волшебное впечатление, в нём были движущиеся фотографии и живые портреты старших Лавгудов в библиотеке. Вообще, атмосфера в доме была загадочной и полной нераскрытых тайн. И в то же время очень светлой.       Я ходила по этому дому и восхищалась его неброской красотой. Больше всего мне понравилась библиотека, до потолка набитая книгами о Магии. Я едва понимала четверть от прочитанного, но всё равно было интересно.       Неизменно мое любопытство вызывала дверь на кухне, которая вела в подвальные помещения. Она отличалась от всех остальных своей монументальностью, абсолютно не вписываясь в обстановку, будто перенесенная из старинного замка. Дверь всегда оставалась закрытой и манила меня своей недоступностью. «Папа» говорил, что там очень запутанные коридоры, и я могу легко потеряться. Возможно, это и впрямь было так, а может, он хранил в подвале трупы предыдущих жён.       Мистер Лавгуд, имеющий зубодробительное имя Ксенофилиус – кто так называет ребенка?! – был очень хорошим рассказчиком. Порой он снисходил до общения со своим чадом, то есть со мной, и буквально завораживал интересными историями из жизни предков, страшноватыми волшебными сказками и мелкими чудесами, которыми иллюстрировал свои рассказы.       В первый раз при упоминании школы Хогвартс в голове прозвучал тревожный сигнал. Зудящее чувство просто-таки взвыло. Однако отец продолжал говорить о волшебных животных и растениях, и я не смогла оторваться, завороженная его рассказом. А потом мысль затерялась, смытая новыми яркими впечатлениями.       Вообще я не могла определиться со своим восприятием отца этого тела. Если Пандору я практически сразу приняла как маму, то с мистером Лавгудом были проблемы. Изредка он был для меня то строгим отцом, то родным папой, но большую часть времени оставался официально-отстраненным мистером Лавгудом.       Может быть, играли свою роль и моё личное отношение, и приглушенные до сих пор эмоции? Такой яркий фонтан ощущений, какой был в моём прошлом детстве, был мне недоступен. Слабые эмоции, как бы присыпанные пеплом, не давали мне прочувствовать все оттенки. Но это не слишком волновало. Даже давало своеобразное преимущество в виде четкого и ясного мышления.       Нашими соседями, кроме деревни обычных людей, были три семьи магов. И две из них заслуживали отдельного упоминания. Например, семья Диггори, глава которой был коллегой отца. Его единственный сын был старше меня лет на пять-шесть. Совершенно очаровательный мальчик - дружелюбный, правильный и обаятельный.       А ещё была невероятно фееричная многодетная семья Уизли. После знакомства с их младшими детьми до меня всё-таки дошло, куда я попала. Да, как до того жирафа.       В июле и состоялось мое знакомство с ними. Джинни, моя ровесница, с ходу начала говорить о Великом, Могучем и Непобедимом Мальчике, словно продолжая прерванную беседу. Оп-па! Когда я попыталась вклиниться в её поток сознания и уточнить, про кого она говорит, мне с высокомерным изумлением было рассказано про Гарри Поттера – Мальчика-который-выжил.       Ну, конечно, Хогвартс, Джинни и Рональд Уизли, даже моя семья Лавгуд – всё это я когда-то мельком видела в нашумевших фильмах о мальчике-волшебнике.       Твою же мать! Лучше б сдохла в той аварии.       У меня случился ступор, потом истерика, а потом я жалела себя весь остаток лета и временами мысленно причитала: "Ну почему я не попала в Ехо или в сагу Волшебник Земноморья, да я даже на яойную анимешку согласна… нет! Это я погорячилась…". Я не знала о вселенной Гарри Поттера никаких жизненно важных подробностей. Всё, что удержалось в моей памяти носило поверхностный характер. И что мне делать? Я не знала. Это был северный песец, толстый пушистый наглый северный песец!       Сюжет я знала смутно, но точно помнила, что будет какая-то заварушка. Война?.. А вдруг я попала сюда не случайно? Если и так, то выбор высших сил был крайне неудачным. Я ни черта не ориентировалась в окружающем мире и мало чем смогла бы помочь. Факт моего попадания в книгу долго вертелся в моей голове. Но мысли об этом ни к чему так и не привели. Слишком мало информации, чтобы что-то планировать и вообще что-то делать.       Потом пришли сожаления. Ну чего б мне не смотреть хотя бы киношку повнимательнее? Помню какими-то эпизодами, разрозненными кусками. То ли было, то ли нет.       А ведь у меня в той жизни была знакомая, с которой мы одно время работали вместе в больнице. Ей прочили славу гениального диагноста, и со временем из неё, пожалуй, получился бы второй доктор Хаус. А всё потому, что людей она воспринимала исключительно как переносчиков всевозможных болячек. Тогда я сделала вывод, что интроверт - это страшно. С чего-то я ей приглянулась, и, когда длинными ночными сменами мы часто пили вместе чай, она рассказывала мне про мир Роулинг. После целого дня намывания полов её слова сливались для меня в белый шум. Нет, поначалу я пыталась вникнуть, но насыщенный ритм жизни быстро отключал мой мозг. С утра занятия, после подработка, три-четыре часа сна в сутки - и всё заново. Она фанатела от этой истории и заваливала меня ненужными, как я считала, фактами и страшными словами, наподобие дамбигада, фанфика, фэндома, фикрайтера и снарри. Особенно мне нравилось одно, мое любимое, почти непроизносимое слово "пампкинпай" (даже думать боюсь, что оно означает). Слушала бы её внимательнее, эту муть, глядишь, сейчас полегче было бы. Хорошо, когда знала, но забыла, а вот если не знала, да ещё и забыла...       Дааа… Знала б, где упасть – соломки подстелила бы. Но история не терпит сослагательного наклонения.       Знала я немного, если не сказать хуже. Сага о Мальчике-Который-Выжил меня не особо впечатлила. Главный герой был откровенно снулый, неумный и истеричный. Окружение его тоже подкачало, особенно неприятен был Рон, которого я узнала, к тому же, лично. Фу-фу. Гермиона вызывала брезгливое недоумение своей нудностью. Мне было совершенно непонятно, что именно цепляет людей настолько, что они совершенно не хотят отпускать полюбившийся мир. Хотя я смотрела только первые три фильма, позже утратила интерес, а остальные проглядела мельком, просто чтобы быть в курсе. А может быть на меня повлияла моя знакомая, которая просто топила меня во всяких теориях.       Так, ладно. Что мы имеем? Есть мальчик, Поттер, и он Избранный, над которым измывается родня. Что ещё я помню?… Школа Хогвартс, четыре факультета, какой-то мелкий драконёныш, директор, напоминающий Деда Мороза, мрачный мужик в черном, которого все ненавидят, но на самом деле он вроде хороший, летающие плащи – забыла слово, короче, кошмары в чистом виде… Ммм… Неубиваемый главгад с прихлебателями, какой-то эпичный турнир, какой-то не менее эпичный орден… Мытарства в палатке, чья-то неразделенная любовь, вроде «черного мужика» к матери героя (ну чисто Санта-Барбара), битва за школу… Ни причин, ни следствий, ни предпосылок. М-да, негусто. Ну, хоть что-то.       Вывод - нужны источники информации. Есть же у волшебников газеты… Итак, план действия таков: сидим тихо, не высовываемся, читаем газетки. Где б подборку за последние лет десять взять?       Так, надо собраться, вытереть сопли, смириться (и побыстрее) и принять сложившуюся ситуацию. Мне нужно начать вспоминать как можно подробнее то, что знаю об этом мире, пока не забыла, и сосредоточиться на тех, кто рядом. Не зря же я Лавгуд. Может, я смогу помочь своим родителям?       Фух, вроде пока всё.       Тут мне в голову пришла мысль, которая должна была посетить меня намного раньше: «А почему, собственно, я так уверена, что в этой реальности все идет именно так, как описывалось в фильме? Ведь историю пишут победители – это всем известно. Вспомнить хоть распад СССР и 1991 год, и то, что потом про это писали. А ведь эти события выпали на моё сопливое детство, и впоследствии несостыковки между трактовкой событий и моими воспоминаниями резали глаз».       Значит, каждый известный мне факт требовал уточнения, нужно всё ставить под сомнение, чтобы не налажать.       Стоп! А когда вся эта свистопляска началась? Разошлась, дура, напланировала… Так, вдох… Выдох… Вдох – счет на три – выдох.       Сейчас 1986, начнется всё, кажись, в 1991… Точно, первый курс и философский камень! А мне в школу в 1992. Точно! По-моему, единственное, что я запомнила намертво, это то, что Гарри Поттер родился в 1980 году, тридцать первого июля. Пипец, какая ценная информация!       Осознав, что с большой долей вероятности пересекусь с персонажами, я запаниковала. Немного погодя, успокоившись и поразмыслив, поняла, что до основных событий есть ещё несколько лет, за которые можно определиться. И не вляпаться во все эти дрязги. Может, получится уговорить родителей уехать в путешествие? Ага, лет на несколько.       Я успела забыть две жизненные поговорки, на одной из которых «погорела» совсем недавно. Расскажи богам о своих планах, ну и далее по тексту, и благими намерениями… Ну, вы поняли.       В начале августа мы выбрались в Лондон. Время с двадцатых чисел июля и по середину августа было традиционным для прогулок по Косой аллее. Своеобразный выход в свет – себя показать и на других посмотреть.       Маги – странный народ: мантии, высокие шляпы, необычный внешний облик, обилие украшений, вышивки и амулетов – всё это диссонансом отзывалось во мне, но в то же время завораживало. Одежда абсолютно не походила на принятую в мире людей, но была красивой, экзотичной и удобной на вид.       Оказавшись посреди толпы, я заметила, что некоторые маги больше походили на обычных людей, а некоторые меньше. Интересно, с чем это связано, неужели все же кровь предков так сильно влияет? Может быть, тот парень, Нэйтан, был прав и у нас действительно что-то есть от эльфов? Мысли перескочили на Нэйтана Саммерса. Интересно, решился ли он кому-то обо мне рассказать? А вдруг мама вернулась и все же что-то ему сделала? Вот зараза, как я умудрилась про него забыть, надо сходить навестить его… Точно, вот его-то я и припрягу достать мне газеты, он сам пообещал мне помогать.       У кафе-мороженого мы повстречали знакомых родителей, и я отвлеклась от своих размышлений. Мистер и миссис Нотт вместе с сыном, который был старше меня на пару лет, общались с моей мамой, а мы с Ноттом-младшим разглядывали друг друга. Я старалась смотреть не очень пристально, но взгляд всё равно то и дело возвращался к его лицу. Прелестный ребенок, словно кукла. Мельком отметив этот момент, я снова ушла в себя.       Наверное, со стороны это смотрелось несколько странно. Маленькая девочка с недетской самодовольной улыбкой стоит и смотрит на что-то, доступное только её взгляду. И улыбается. И молчит. Вот жуть. И судя по взгляду мальчика, с ровесниками я вряд ли полажу.

***

      Улучив время в начале осени, когда родители были заняты своими делами, я нашла Нэйтана. Тот обрадовался нашей встрече и завалил вопросами, половина которых вводила меня в ступор. По моей просьбе он притащил газеты за последние четыре года. Я не очень хорошо знала историю Англии этого времени, но то, что писали про СССР, в принципе, соответствовало моим воспоминаниям. Конечно, с поправкой на политический курс. Вот они, средства массовой информации! Вертят мнением обывателей, как хотят.       Поблагодарив Нэйтана и пообещав не забывать о нём, я направилась домой, прикидывая, куда можно спрятать тяжелую стопку. Газеты в итоге оказались под кроватью. В дальнейшем мы с Нэйтом изредка виделись, примерно раз в пару месяцев, и болтали на разные темы.       Последующие три года были заполнены учебой и пролетели незаметно. Мама приглашала репетиторов для моего обучения. Счет, чтение и письмо преподавала она сама, так же, как этикет и традиции. Грамматике, основам гербологии, которая напоминала ботанику, и зельеварению обучали приходящие наставники. Нарезка ингредиентов разными способами весьма утомляла. Кстати, почему-то как раз-таки готовке меня и не учили, что было бы вполне логично – не переводить магические компоненты, которые вообще-то денег стоят, а дать для нарезки овощи или фрукты. Логика и магия, видимо, были несовместимы. А может быть, были причины, которые я не знала, или они были настолько очевидны для взрослых, что не требовали озвучки.       Мама поражалась тому, как быстро я всё схватываю, а отец закономерно мной гордился, поощряя мои успехи редкими книгами из закрытой части библиотеки и повторяя: «Это всё моя кровь! И родовое любопытство Гампов, конечно же, душа моя», - делая комплимент Пандоре. Мне было слегка неуютно от незаслуженной похвалы и стыдно, но доступ к редким книгам меня с этим примирял.       Папа пошел навстречу моему желанию выучить русский язык, потому что, к большому моему сожалению, я не могла говорить по-русски. Я забыла родной язык. При попытке сказать слово или фразу в мозгу возникало странное ощущение, вроде того, когда на языке вертится, а вспомнить не можешь. Это был удар.       Раньше я очень любила петь русские песни. Кстати, у Луны оказался красивый голос, высокий и чистый, что добавляло мне сожалений. Опять же, русская классика. Моя любимая книга «Мастер и Маргарита» в английской версии была просто чудовищна. А Пушкин? Что они с ним сделали?! Варвары…       Короче, я сильно скучала по потерянному знанию и делала всё, чтобы его вернуть. Особых трудностей при изучении грамматики не было, исключая сложносоставные предложения с деепричастными оборотами. Также возникали трудности при пользовании падежами и временами. Особенно меня выбешивали глаголы совершенного и несовершенного вида. К тому же, у меня постоянно возникали конфликты с учителем русского. Этот полукровка ни черта не понимал в нюансах и все время пытался меня убедить в своей правоте, хотя я точно знаю, когда вилка стоит, а когда – лежит. Я это всё-таки помнила, интуитивно чувствовала правильный вариант.* Единственное, языковая практика оставляла желать лучшего, и меня терзали смутные сомнения насчет чистоты звучания моей речи. Акцент наверняка имелся, я только надеялась, что он был не слишком ужасным.       К своему удивлению, я узнала, что союз родителей был не вопиющим, но все же мезальянсом. Моя мама принадлежала к Ордену Золотой Розы, который был образован священными чистокровными родами из той самой книги. Создатель Ордена - Контакерус Нотт, он же составитель списка священных семейств. В них входило 28 фамилий. По каким загадочным критериям он выявил их священность, я не знала. Пометка: выяснить по возможности.       Отец был достаточно родовит, но все же не дотягивал до уровня матери по каким-то признакам. Род Гамп был обедневшим, потеряв большую часть влияния во время Первой мировой войны. Оставшееся после войны в живых старшее поколение доконала драконья оспа. Из некогда многочисленного семейства в живых остались только двоюродный брат мамы и мой прадед. Пандору фактически продали Ксено Лавгуду за часть состояния, сделанного его прапрадедом, хотя между ними была сильная любовь еще со школы. В принципе, это была распространенная практика во все времена. Моим родителям еще повезло.       Ещё в первый год я перестала дергаться и просто плыла по течению, наслаждаясь любовью и заботой, которые изливала на меня моя вторая мама. Она окружила меня своим теплом и вниманием, которого мне так не хватало в прошлой жизни. Так что со временем я расслабилась.       Мое детство в той жизни было наполнено скандалами зацикленных на себе родителей. Каждый пытался перетянуть меня на свою сторону, а в подростковом периоде я часто бунтовала, так что наладить отношения до их смерти нам так и не удалось.       Но теперь у меня был мой второй шанс. Зная на собственном опыте, как могло бы быть, я наслаждалась каждым днем и ценила каждое мгновение. Я не могла бы пожелать себе лучшего детства. Мама называла меня своей маленькой принцессой и относилась соответственно, порываясь задарить меня игрушками и сладостями и одевая как куколку. Тем больше она радовалась моему стремлению узнать что-то новое, повторяя, что мне самое место на Рейвенкло.       Примерно за полгода моё состояние стабилизировалось: судороги и спазмы прошли, внезапные мигрени прекратились, а жизнь заиграла новыми красками. Даже эмоции, казалось, стали более живыми. У меня появились силы, и я вплотную занялась своим телом. Зарядка, несложные упражнения и долгие прогулки довольно быстро поправили моё здоровье.       В общем, ничто не предвещало беды.

16 января 1989 г.

      Погода установилась необычайно мягкая и безветренная для зимы. Накануне шел снег, и всё вокруг было укутано белым покрывалом. Никогда не видела здесь такого, по крайней мере, до сих пор.       В тот роковой день я выбралась на прогулку в лес рядом с домом и, сидя на поваленном дереве, напевала балладу о трех сыновьях, практикуясь в русском.       - Прошли года, затерялись в дали, в краю средь гор и цветущих долин…       В кустах раздался шорох и треск, посыпался снег. Я насторожилась и замолчала, в ожидании глядя в сторону шума. На мою полянку вывалился Нэйтан и тут же рухнул в яму под снегом.       - Привет! Поешь про свои волшебные холмы? – расплылся он в солнечной улыбке, выбираясь из сугроба и отряхивая слетевшую с головы шапку. На руках красовались веселенькие узорчатые перчатки.       - Привет, чудно, что это ты, а то я уже хотела испугаться. А когда я пугаюсь – происходит что-то… нехорошее. А ты всё никак не оставляешь мысль о народе из-под холмов?       Я села обратно на дерево. Нэйтан с умиленно-радостным видом наблюдал за мной.       - Так что это за язык, звучит знакомо? – сказал он, проигнорировав мой вопрос.       - Позор тебе, это русский, – я насмешливо рассматривала его встрепанные волосы и общий взъерошенный вид. Хотела бы я выглядеть также после шатания по зимнему лесу. Хорош! – А песня про… - я замялась, - объяснять долго. Про трех сыновей, не очень умных, кстати.       - А откуда ты знаешь русский? – удивился он.       - Изучаю.       - Понятно.       Воцарилось неловкое молчание. По лицу Нэйтана было видно, что ему-то как раз ничего не понятно.       - Как дела? – спросила я, пытаясь заполнить паузу в разговоре.       - Замечательно. Вчера повесил гирлянду в магазине у четы Джонсов. И они в благодарность угостили меня сегодня пирожками. Будешь? – И он вытащил из широкого кармана бумажный сверток.       До моего носа донесся одуряющий запах свежей выпечки.       - Хочу, - тут же согласилась я. – А ты всегда ходишь есть пирожки в лес?       Нэйтан почесал затылок, сдвинув шапку на лоб. Забавный. Я прижмурилась.       - Признаться честно, я где-то прочитал, что эльфов можно приманить на запах еды.       - О боги! Какой же ты все-таки ребенок! – мне все это надоело. - Сейчас будем проводить ликбез, безграмотный ты мой!       - Почему это я безграмотный? - обиделся Нэйт. – Это английский фольклор. Или валлийский… Или ирландский…       - Сейчас я покажу тебе эльфа, только не ори. Тенси! – раздался хлопок, и перед нами появился домовик.       - Маленькая мисс нарушает Закон, - подбоченился Тенси и надвинулся на меня, грозно шевеля ушами.       - Это - эльф?! Вот черт!!! – Нэйтан выронил пирожки и, неловко оступившись, улетел обратно в сугроб.       - Да, вот это – домовой эльф, подвид фэйри, а не то, что ты себе напридумывал. А я потомок сидов, которых ты называешь народом из-под холмов.       - Человек видит Тенси? – недоверчиво уточнил домовик, рассматривая повторно вылезающего из ямы Нэйта.       - Да уж вижу, хотя с утра не пил, – под руки парня попался сверток с пирожками. Он задумчиво посмотрел на него, а потом перевел взгляд на эльфа. – Хочешь пирожок?       Тенси пару секунд рассматривал предложенное, а потом взял один и откусил его с таким видом, как будто делал величайшее одолжение.       - Тенси принимает дружбу безродного сквиба, – важно сказал эльф. – Но в дом не пойдет. У безродного сквиба не хватает магии.       - Вот видишь, я же говорил! - Нэйт торжествующе посмотрел на меня.       Меня интересовало другое. Сквиб?       - Это что?! Ты переманиваешь моего эльфа? Вот ты поганец! – я вполне справедливо возмутилась.       - Так вот ты какой, эльф… А кто такой сквиб? И почему это я безродный? У меня есть фамилия. И почему он говорит, что ты нарушительница? – Нэйт фонтанировал положительными эмоциями и незамутненным любопытством. - И не ругайся, маленьким девочкам это не идет, – добавил он.       Тенси вдруг вскинулся, будто прислушиваясь к чему-то. Уши встали торчком, голубые глаза на миг остекленели.       - Хозяйка зовет Тенси и маленькую мисс. Мы должны возвращаться, - решительно заявил домовик, одним движением сгреб из свертка половину пирожков, которые сразу исчезли непонятно куда, и схватил меня за рукав.       - Пока, - успела я улыбнуться Нэйту.       Мы переместились.       Мама встретила меня улыбкой и просьбой ассистировать ей в лаборатории. Я обрадовалась.       - Луна, поможешь мне начертать руны и расставить свечи? Тенси, а ты подготовишь образец номер три.       - Конечно, мама, а что мы будем делать? – я с любопытством рассматривала пергамент с рунами и схемой.       - Мы будем испытывать мою новую разработку, - Пандора восторженно, с предвкушением улыбалась. Её глаза горели как у ученого на пороге величайшего открытия. Похожее выражение лица я видела в зеркале перед тем, как моя квартира окончательно стала моей и только моей.       - Если всё получится, мне обязательно вручат орден Мерлина, это будет великолепно.       Я недоуменно рассматривала маму, которая, приговаривая и активно жестикулируя, перемещалась по лаборатории, проверяя то котел с зельем, стоящий в незаконченном рунном круге, то свои записи на столе. Она проверила мою работу, одобрительно кивнула, закончила прорисовывать защиту и спросила:       - Хочешь остаться и посмотреть?       - А это точно безопасно? Я раньше не видела такого сложного защитного круга, - засомневалась я.       - Не волнуйся, милая, я всё рассчитала, а ты всё сделала верно. Я прочитаю заклинание после активации круга, если всё получится, ты увидишь нечто невероятное.       - Если?... Ну, хорошо, – я встала справа и чуть позади от мамы, чтобы видеть и её, и котел с зельем.       Пандора закончила рунную вязь, и знаки на полу вспыхнули. Взмахом палочки активировав круг, она установила защитный купол, который переливался радужными бликами. Я следила за этим, затаив дыхание в тревоге. Не слишком ли много предосторожностей? Тенси тихо стоял в уголке и мял край своего полотенца.       Мама начала петь катрены, рисуя палочкой в воздухе замысловатый узор. Зелье в котле внутри круга резко закипело и пошло золотистыми волнами.       Голос Пандоры возвысился и приобрел глубинную мощь, отдаваясь дрожью во всем теле:       - Clamor ad Matrem Magia, dimitte me videre invisibilia et tangere intactilis**…       Внезапно всё стихло, зелье резко успокоилось. Секунда звенящей тишины. Следующее, что я запомнила, как с тихим хрустальным звоном лопается защитный купол. Побелевшее лицо матери, её распахнутые в ужасе и понимании глаза... Золотистую волну от взорвавшегося котла, ударившую прямо мне в лицо, сильный толчок и истошный крик мамы:       - Тенси!!!       А дальше пришла темнота. * https://pikabu.ru/story/yetot_slozhnyiy_russkiy_yazyik_531441 ** Взываю к Матери Магии, позволь узреть незримое и коснуться неощутимого (автопереводчик)