Третий закон Мерфи

      Сознание медленно выплывало из мутного небытия. Было ощущение, что я где-то лежу. А еще была жажда. Вокруг стояла тишина, воздух странно пах: то ли травами, то ли лекарствами. Тело сковывала жуткая слабость. Хотелось осмотреться, но глаза не открывались. Попытка приподняться отняла все мои силы, и я снова отключилась, проваливаясь в беспамятство.       Еще несколько раз я приходила в себя, но ничего не менялось. Все те же запахи, отсутствие звуков и жажда.       Последнее пробуждение заметно отличалось. Я очнулась от чужих голосов. Мне показалось, что рядом со мной говорит отец.       - Пить… - чуть слышно попросила я.       Прошелестела ткань, раздались быстрые шаги, меня обдало порывом воздуха от перемещения человека. Потом кто-то приподнял мою голову, и, наконец, мне дали напиться.       Глаза по-прежнему не открывались, я подняла руки и нащупала повязку на лице. Ткань плотно охватывала его.       - Что… Что случилось?... Мама, – позвала я в панике и все вспомнила. – Мама! Где мама?!       Люди замолчали. Кто-то присел на мою кровать.       - Милая, мамы… больше нет, - раздался сдавленный голос отца.       - Как это нет?       Как это нет?! Она же была со мной рядом. Она же говорила, что все просчитала. Что все будет в порядке. Как она могла так ошибиться и бросить меня?!       Я всхлипнула. Осознание ужасной тяжестью навалилось на плечи. Грудь сдавило. Воздух будто загустел. В ушах зазвенело. Сердце билось тяжело, будто через силу. Я начала задыхаться.       Отец крепче сжал мою руку и начал что-то быстро говорить. Я не могла разобрать ни слова. К губам прижалось холодное стекло.       - …Выпей! Ты должна это выпить, – разобрала я, наконец, слова и сделала глоток.       Постепенно меня окутало неестественное спокойствие.       - Вы должны уйти, мистер Лавгуд. Я понимаю ваше беспокойство, но мисс Лавгуд должна отдохнуть. Сейчас мы дадим ей зелья, и она уснет. Вы можете навестить ее завтра.       - Да… Да, конечно, - надломленный голос звучал глухо.       В меня влили еще несколько гадких и не очень зелий. Резко потянуло в сон. Уже проваливаясь в объятья Морфея, я успела подумать: «Смогу ли я выйти из больницы до похорон?».       Потекли тоскливые дни в больнице, которая носила название Святого Мунго. Неожиданно. "Разве у магов есть святые?" - лениво проскользнула мысль в моем сознании.       Похороны мамы я ожидаемо пропустила, даже не попрощалась с ней. В голову лезли сожаления, мысли крутились вокруг того момента, когда все пошло не так, как было запланировано. Ведь я же сомневалась, но мама так убедительно говорила, была так уверена, а я совершенно забыла какая у нее увлекающаяся натура. Можно ли было вообще предотвратить ее смерть?.. Ответа у меня не было.       Меня пичкали зельями, не разрешали снимать повязку и не выпускали из постели. Как у всех незрячих, все мои чувства обострились. За неделю слух, обоняние и осязание заработали на сто процентов, восполняя отсутствие зрения. Темнота окутывала меня и днем, и ночью, отчего я путалась во времени. Хотелось содрать повязку и наконец увидеть все вокруг. Весь мир ограничивался больничной койкой и тумбочкой. Я плохо ориентировалась в пространстве и не рисковала далеко отходить от кровати. Это бесконечно раздражало.       День, когда с лица обещали снять повязку, стал самым желанным. Я не могла дождаться прихода целителя и наконец-то расстаться с темнотой.       Однако когда плотная ткань покинула мое лицо, и я взглянула на мир вокруг себя, то была шокирована. Перед глазами стоял сероватый туман с разноцветными вспышками и смутными тенями. Они то уплотнялись, приближаясь ко мне, то размывались, удаляясь. Некоторые были неподвижны, будто зависнув в отдалении. Но больше всего меня поразили яркие разноцветные облака с уплотнениями, похожие на скопления звезд или туманности. Они окружали со всех сторон, пронизанные узкими светящимися разноцветными… линиями? Лентами? Это было настолько красиво, что я замерла с открытым ртом.       - Луна? – голос отца звучал встревоженно.       Я встрепенулась, заморгала, но картина перед глазами никак не хотела исчезать или меняться.       - Я не вижу тебя, папа, – осознание медленно пробиралось в мой разум. Накатила паника. - Я не вижу. Не вижу! – я почти кричала.       Отец что-то успокаивающе говорил, а я рассматривала хаотично перемещающиеся объекты и осознавала – эксперимент Пандоры принес… некоторые результаты. Вот только они совсем не радовали. Не знаю, чего именно она добивалась, но то, что ее исследование принесло свои плоды, было очевидно. Так сказать, эффект налицо.       Еще неделя ушла на то, чтобы понять - в Мунго мне не помогут. Никто не понимал, что со мной произошло, ведь без рецептуры и расчетов было невозможно восстановить ход эксперимента и выяснить, как зелье повлияло на глаза. Погром в маминой лаборатории был слишком большим. Неповрежденным остался только пол с рунической цепочкой. Ее классифицировали как защитный круг, пусть и с модификациями. И, кстати, нашли ошибку, которая стала роковой.       Стало горько. Мама так стремилась провести эксперимент, что поторопилась и ошиблась в расчетах. И это стоило ей жизни, а мне зрения. Вот же дерьмо! Только я расслабилась, только обрела любящую мать, как потеряла ее. Самого дорогого человека в этом мире.       Колдомедики с выпиской не тянули. Ну, а толку держать меня здесь, если помочь они не в силах? Мы с отцом вернулись домой, и меня поручили заботам Тенси. Я почти не выходила из комнаты, впрочем, как и Ксено. Он не приходил, предоставив самой себе. Наверное, не хотел видеть. Тенси рассказывал, что он почти не покидает спальню матери. И каждый вечер напивается, рассматривая ее колдографии.       Я могла понять его чувства, но принять - нет. Я не знала, как жить дальше, злилась на ситуацию в целом, не зная, за что мне так досталось. Внутри кипела ярость на отца. Он перестал бороться и пытаться помочь родной дочери, наплевал на все, замкнулся в своем горе.       Когда стало ясно, что Лавгуд не собирается снимать свой траур и, кажется, вообще забыл о наличии у него ребенка, я решила с ним поговорить. Становилось понятно, что самостоятельно из этого состояния он не выйдет. Ему нужна была встряска, а мне нужно было выговориться.       Тенси перенес меня в библиотеку.       - Отец, - тихо позвала я.       А в ответ тишина.       Я повернулась и «огляделась». Библиотека виделась, как скопление полупрозрачных книг, подвешенных в воздухе. Я уже разобралась, что ритуал позволил мне видеть магию. Магические предметы имели призрачную проекцию в том пространстве, которое я воспринимала. На примере Тенси можно было предположить, что и остальные магические существа в этом пространстве выглядели так же, имея четкие контуры, заполненные цветным туманом и опутанные светящейся паутинкой.       Облачко со слабо сияющими желтыми линиями и с вкраплением голубого и зеленого, которое я видела вместо отца, едва заметно дернулось в ответ.       - Папа, - снова позвала я.       Раздался вздох.       - Что тебе нужно, Луна? – голос отца был утомленным, как будто его отрывают от какого-то невероятно важного дела.       И тут я разозлилась.       - Мне нужно?! Это тебе нужно взять себя в руки! Ты же мой отец, ты забыл об этом?! Так ты относишься к своей плоти и крови? Ты помнишь, что я - продолжение твоей любимой женщины? Ты думаешь, она бы одобрила твое отношение ко мне? Что бы она сказала, папа?!       В ответ раздался судорожный вздох, но отец промолчал. А меня понесло.       - Как ты мог?! Бросить меня и перестать бороться? Как мне теперь жить?! Я не могу ни на кого надеяться, кроме тебя. Ты забыл обо мне! Ты хоть раз спросил, как я? Все время присылаешь Тенси, как будто тебя нет. Упиваешься своим горем, а я ведь тоже ее любила. Мне тоже больно! Я тебя ненавижу!!! – я разрыдалась и опустилась на пол, закрывая лицо руками.       В следующее мгновение отец крепко меня обнял и прижал к себе. Я услышала сильный запах алкоголя и еще чего-то цитрусового и мужского. И окончательно скатилась в истерику.       Я вырывалась, но отец не отпускал. Он целовал меня в макушку, гладил спутанные волосы. Впервые с момента смерти матери он плакал. Ему тоже было больно, и боль эта была настолько велика, что для Ксенофилиуса оказалось легче уйти от реальности, жить прошлым. А возможно, вообще в каких-то своих фантазиях, где Пандора все еще была рядом. Неужели любовь между ними была так велика, что без нее он не мог дышать?       Мы сидели на полу библиотеки, сближенные общим горем. Я перебирала его волосы, пытаясь успокоить уже его, и думала, что не хочу испытывать такое всепоглощающее, разрушительное чувство, какое было между Пандорой и Ксено Лавгуд.       После этого разговора отец наконец-то очнулся и перестал пытаться забыться в алкоголе. Он сосредоточился на мне: стал уделять больше внимания и взялся за решение проблемы со зрением.       И хоть Ксено часто пропадал, возвращаясь то воодушевленным, то огорченным очередной неудачей, на сей раз он находил время для меня. За этот месяц мы сблизились больше, чем за все эти годы.       Через месяц впервые в разговоре он с умилением заметил, как я похожа на мать. Те же глаза, те же волосы, черты лица. Он мне безбожно льстил. Я не обладала ослепительной красотой родителей, обещая вырасти просто миловидной. Комплименты слушать было приятно, но они оставляли привкус горечи.

***

      В один из дней после Рождества отец предупредил меня, что у нас будет особенный гость, который, возможно, сможет мне помочь.       В тот день я тщательно проинструктировала Тенси насчет обеда и порядка в доме. Когда они пришли, Ксено через домовика пригласил меня присоединиться. Входя в комнату, я немного нервничала.       Рядом с приглушенными цветами отца я увидела контрастное бордово-золотое облако. «Вау! Какой классный цвет! Это же… это же, как его? Марсала, точно!», - вспомнила я и залюбовалась сочетанием золотистых нитей на фоне бархатного глубокого цвета. Голос был под стать. Когда незнакомец заговорил, я была заворожена его тембром и богатством интонаций.       Он был настолько хорош, что на какое-то время я словно выпала из разговора, абсолютно не вслушиваясь в смысл произносимых слов.       - …Мисс Лавгуд, вы позволите?       - Что, простите?       - Ваши воспоминания. Так вы позволите? – незнакомец терпеливо повторил вопрос.       - Если вы объясните мне, как они изымаются, – я чувствовала себя немного неуверенно и глупо, осознав, что пропустила большую часть разговора.       - У вас два варианта: либо вы даете мне воспоминания о том дне и, соответственно, время для того, чтобы я смог с ними ознакомиться и провести расчеты, либо мы здесь и сейчас проводим сеанс легиллименции. Конечно, с разрешения вашего досточтимого отца. – Голос был полон иронии. Не очень-то он уважает моего батюшку.       - Папа?       - Я не против, милая, если ты согласна, - нервно ответил отец.       - Да, я согласна на легиллименцию, - я в нетерпении теребила подол домашнего платья. – Только обещайте, что просмотрите только нужное воспоминание.       - Разумеется, но это будет зависеть не только от меня, но и от ваших усилий. Сосредоточьтесь, мисс Лавгуд, вспомните тот момент, когда начался эксперимент.       Я постаралась успокоиться и размеренно задышала, мысленно возвращаясь в тот день и отсчитывая секунды. Мужчина достал волшебную палочку и произнес заклинание. В голове замелькали картинки того дня. После просмотра меня можно было выжимать, а руки тряслись. Я опять выпала из беседы, пытаясь утихомирить мигрень, и вернулась к разговору только через некоторое время.       - … поэтому я считаю, что моя разработка может помочь вашей дочери. А если вы согласитесь на публикацию результатов лечения с указанием имени в моей работе, то за работу я не буду взимать плату. Естественно, ингредиенты за ваш счет. И я не гарантирую стопроцентного результата, – в уши ввинтился строгий бархатный голос.       Я полулежала в кресле. Тенси подал чай, пристроив чашку прямо мне в руку.       - То есть это тоже эксперимент?! – выделив интонацией слово «тоже», я грубо вмешалась в беседу.       - Милая… - начал папа.       - Мисс Лавгуд, - перебил отца холодный голос. Какая четкая дикция! Ему бы только актером озвучки работать. – В отличие от вашей матушки, я являюсь признанным ученым и беру в подстраховку не детей и домашних эльфов, а квалифицированных специалистов. Со всем уважением к покойной.       Это было жестоко. Я сглотнула. Выбора особого не было. И, видимо, отец думал так же, так как продолжал молчать.       - Ну, раз вы так думаете… Но мне хотелось бы гарантий. – я вскинула подбородок, с вызовом глядя на завораживающие цвета.       - Я могу дать Вам стопроцентную гарантию, что когда-нибудь Вы умрете, впрочем, как и все мы, – судя по звукам, отец подавился чаем. – Все остальное - это результат тонких и точных расчетов. Вы сомневаетесь в моей квалификации?       - Нет, сэр.       Выбора все равно не оставалось. В последний месяц я начала привыкать к своему состоянию, но до этого было ощущение медленно и неотвратимо настигающего сумасшествия. Мешанина красок крайне угнетающе действовала на мою психику, вызывая постоянное раздражение и мигрень. Я удерживалась от депрессии лишь усилием воли. Права на слабость сейчас у меня не было.       - Тем лучше, - удовлетворение в голосе бархатом прошлось по моему слуху. Потрясающе. – Завтра я прибуду за вами.       - Так скоро?       - Вам нравится ваше состояние? Хотите продлить его?       - Нет, сэр, – я опустила голову.       - Значит, договорились. – и он ушел.       На следующий день волшебник, имя которого я прослушала и так и не смогла вспомнить, прибыл в наш дом ранним утром. Порталом мы переместились в место, которое я могла рассмотреть почти целиком – так много там было магических предметов. Рунные круги, амулеты, артефакты – казалось, каждая вещь была пропитана волшебством.       Кроме меня, в помещении присутствовали еще маги: как пациенты, так и обещанная незнакомцем подстраховка. Я понимала это различие на каком-то интуитивном уровне. Цветные облачка больных, сама их структура, отличались от здоровых магов некой неправильностью, менее яркими цветами, чем-то настолько неуловимым, что это невозможно было внятно объяснить. Может, дело было в асимметрии облаков или в дисгармонии в них?       Как мне сказали, на нас тестировали алхимический комплекс Ангел-Хранитель. Он подразумевал одновременное использование высших лечебных чар и зелья. Для стабилизации комплекса применялся рунный круг, который держали ассистенты. Я так поняла, что это были колдомедики.       Нас заводили по очереди в круг. После применения комплекса я видела, как магия окутывала туманные фигуры пациентов, затем те резко теряли почти все свои цвета и тут же вспыхивали вновь, меняясь и приобретая гармонию. Счастливые вздохи, довольные голоса - в помещении будто разливалась аура счастья и ликования. Окончательно скатиться в эйфорию магам не давал резкий голос ученого. Мне было понятно, что эта процедура помогает, и я надеялась, что уже совсем скоро стану нормальной.       Меня за руку провели в круг и велели стоять спокойно и не двигаться. Затем в руку вложили флакон с теплым зельем, и я услышала слова читаемого заклинания. От рун поднималась дымка, все выше и выше, пока не накрыла меня с головой. Будто вокруг стелилось облако плотного тумана.       - Пейте зелье.       Я быстро проглотила содержимое флакона, и по телу прокатились сначала волна жара, затем холода, и ощущения сосредоточились в голове. Глаза стало жечь, будто от мыла. Потекли слезы, и я зажмурилась. Постепенно жжение уходило, но открывать глаза было откровенно страшно.       - Посмотрите на меня, мисс Лавгуд, - ученый аккуратно взял меня под руку и помог выйти из круга.       Собравшись, я с опаской приоткрыла один глаз.       Взгляд упорно не хотел фокусироваться на чем-то конкретном, все расплывалось. Но безумной мешанины облаков, туманностей и разноцветных лент больше не было. И, кажется, я начинала видеть что-то, кроме них!       - Какого цвета ваши глаза? – прозвучал странный вопрос.       Я подняла взгляд. Передо мной, проявляясь как изображение на фотобумаге, появлялся мужчина. Я максимально напрягла зрение… и все окружающее приобрело четкость.       Суровый, однако, дяденька. Как же его зовут?.. К своему стыду, я никак не могла вспомнить его имя, хотя он точно представлялся. Черты лица у него были правильными, выделялся нос с горбинкой, видимо, не раз сломанный. Темные волосы, сероватая кожа, темные же одежды. Не красавец, если сравнивать с папой, но с изюминкой и харизмой. Колоритный персонаж. Мозг царапнуло. Кого-то он мне напоминает.       Ладно, сейчас не до этого, подумаю потом.       Меня что-то смущало. Я огляделась и поняла, что весь мир будто утратил краски. Всё было серым. Бл…! 50 оттенков серого! Отлично! Зашибись просто!!! Непонятно, что пугало больше: дикая мешанина цветов или обесцвеченный, как в черно-белом фильме, мир. Спокойствие, только спокойствие. Вдох, выдох. Фух. И еще разок. Зато я всё прекрасно вижу уже могу самостоятельно ориентироваться в пространстве.       Сеанс аутотренинга немного меня успокоил.       - Мисс Лавгуд, вы меня слышите? – уточнил незнакомец знакомым голосом и добавил. – Учитывая, как вы оглядываетесь, я делаю вывод, что вы начали видеть.       А, так вот он, тот ученый, который троллил меня на тему того, что мы все умрем.       - Повторите, пожалуйста, вопрос.       - Какого цвета были ваши глаза раньше? – очень четко и раздельно произнес он.       - Голубого, как у мамы, - заторможенно произнесла я, пытаясь сообразить, чем вызван такой вопрос.       - Вы когда-нибудь видели ртуть? Ваши глаза теперь точь-в-точь такого же цвета.       - Забавно, – хмыкнула я.       - Что именно кажется вам забавным? – немного высокомерно произнес волшебник.       - Потому что я примерно так и вижу. Все серое. Будто бесцветное или припорошенное пылью. Но уже могу вас рассмотреть. Так что спасибо.       Мужчина нахмурился.       - Не совсем тот результат, на который я рассчитывал. Вы должны были полностью восстановить зрение. Мистер Кинкейд, - взмахом руки подозвал он одного из своих ассистентов и подал ему условный знак.       Подошедший мужчина достал палочку, и тут я увидела, как из нее вырываются яркие лазурные и серебряные искры. Картинка происходящего начала подрагивать, был эффект наложения, будто через одно изображение проступает другое. Обзор сильно уменьшился – казалось, что в радиусе трех метров только и существует реальный мир, а остального нет, пропало. За шиворот словно сыпанули горсть снега. Я содрогнулась.       - Что происходит? Где…       - Что вы видите? Что-то поменялось? – голос чертова экспериментатора звучал с любопытством. Интересно ему.       - Примерно… в трех метрах от нас всё исчезло, – мой голос звучал расстроенно.       - Любопытный эффект, - оживился мистер Кинкейд, голос которого звучал с энтузиазмом.       Ученые безумны.       Он еще пару минут размахивал волшебной палочкой, пуская разноцветные искры и что-то бормоча себе под нос. Картинка всё так же подрагивала, но слава Богу, эти двое исчезать не торопились, и все остальные так же оставались людьми, не спеша расплываться пёстрыми облаками.       Еще через несколько минут, закончив диагностику, мистер Кинкейд разразился речью, из которой я уяснила, что лучшего эффекта уже не достигнуть. Ангел-Хранитель разрабатывался для снятия проклятий, отрицательных эффектов от неправильно наложенных заклинаний и ритуалов. В моем же случае, проведенный Пандорой ритуал пробудил присущую всем магам спящую способность, доставшуюся от предков. В той или иной степени воспринимать каким-либо образом магию были способны все. У меня же восприятие возведено в абсолют. Лечебный комплекс откатил зрение почти к уровню нормы, но способность эта уже не исчезнет. Мне посоветовали научиться контролировать её.       - При должном старании вы сможете видеть магию по своему желанию. Так что контроль и еще раз контроль. Вам все понятно, мисс? – бодро заключил колдомедик.       Я только вздохнула на это, а папа ободряюще сжал мое плечо.       - Мы справимся, Луна, все будет хорошо.

***

      Еще с месяц я пыталась заниматься самостоятельно, но у меня мало что получалось. Отец собирал информацию и пытался найти выход на знающих людей. Выяснилось, что мне могли помочь шаманские практики.       В Англии нужных нам специалистов не было – друидов давно выбили. В СССР отец соваться не рискнул, там назревало что-то непонятное. Ясен пень, скоро развал. Лихие девяностые… Хотя сибирские шаманы могли бы меня научить при условии, что мы сумели бы их отыскать. В Америке в резервациях были сильные шаманы, но их общины были для нас практически недоступны. Там традиционно не любили британских магов - запрос в Ильверморни так и остался без ответа. Оставались Индия и Африка. Кастовое устройство магической части Индии не позволяло запросто обратиться к кому-либо из брахманов. А нужных связей у отца не было.       В общем, мы отправились в Африку. Порт-Элизабет встретил нас жарким ветром и запахом океана. Мы остановились в отеле Блу Бэй, в самой респектабельной и тихой части города – Саммерстранде.       Отец пропадал сутками, пытаясь найти выход на местных шаманов. Я опять была оставлена в одиночестве, но теперь это меня не напрягало. Я считала, что смогу позаботиться о себе сама. До одного случая.       Я часто гуляла по пляжу, удаляясь вдоль пустынного берега от нашего отеля. Отец был не против моих одиночных прогулок, для защиты навесив на меня сигналку и амулет. Но этого оказалось недостаточно. Однажды я нашла дикий каменистый пляж, где никого никогда не бывало. Мне понравилось укромная бухта, теплые, отшлифованные прибоем камни, на которых было так удобно сидеть и любоваться морем. Я стала часто проводить там время. Вот на этом-то пляже меня и настигли неприятности.       Сначала я услышала песню. Она была настолько прекрасна, что ноги сами понесли меня к источнику звука. Слов было не разобрать, но голос поражал чистотой и силой. Я шла, я стремилась к нему всей душой... Сознание отключилось.       Очнулась я в какой-то пещере и поняла, что сейчас меня будут есть. В полумраке виднелось существо, явно примеривающееся, откуда начать свой обед. Оно выглядело как женщина. Я четко видела красивое лицо и светящиеся глаза. Оно было наполнено цветом и жизнью, в отличие от остального пресного мира. А еще у него были острые-преострые зубы и жабры на шее. Дыхание перехватило, я задергалась...       А в следующее мгновение голову твари разнесло кровавыми ошметками, и меня окатило содержимым ее головы. Я в шоке перевернулась набок, выворачиваясь наизнанку. Продолжая конвульсивно дергаться в спазмах, я пыталась отползти от трупа и подняться на ноги. Кто-то помог мне, оттаскивая в сторону.       Подняв голову, я увидела перед собой мужчину без возраста, всего в татуировках, которые были прекрасно видны из-за отсутствия одежды. Он был только в плавках, что несколько меня смутило. Он обладал европейской внешностью, разбавленной африканским колоритом. Его волосы были длинными и закрученными в дреды. Небольшая бородка, густые брови, прямой нос и, кажется, светлые глаза. Мулат? Его кожа мне казалась почти черной. А куча светящихся побрякушек на груди выдавали в нем мага. Мужчина привлекал своей экзотической внешностью, на него хотелось смотреть.       Он что-то спросил, но я не поняла ни слова и только покачала головой. Маг, видимо, догадался о том, что язык мне незнаком. Перебрав несколько амулетов, он снял с себя красивую ракушку на шнурке и надел на меня.       - Ты в порядке? – теперь слова стали понятны.       - Да… Только бы мне умыться, - меня все еще потряхивало. Я старалась не смотреть в сторону обезглавленного тела.       Мы вышли из пещеры. Мужчина тянул меня за руку, показывая дорогу.       - Кто ты? И что это была за тварь? – спросила я, пытаясь не навернуться на скользких камнях.       - Меня зовут Фарэй, - ответил маг. – На тебя напала сирена, тебя разве не предупреждали не гулять здесь одной? Как зовут тебя, ребенок? Чья ты? Ты же не местная, так?       - Я Луна. Мы с папой приехали сюда из Англии в поисках шаманов ... Они могут нам помочь. Может быть. Скажите, мистер, вы не знаете кого-нибудь подходящего? – я знала, что тороплюсь, но не могла промолчать. Это был первый местный маг, который встретился за все время, что мы с отцом провели здесь.       - Зачем тебе нужны шаманы? – вопросом на вопрос ответил мужчина.       - Я… болею, мне нужна помощь и… знания.       - Похвально-о, - протянул Фарэй, склонив голову набок и рассматривая меня со странным выражением на лице. – Но я бы не сказал, что ты больна. Это дар, а не болезнь, Камария. – Его взгляд стал строгим и оценивающим.       - Почему… вы так зовете меня? – мне почему-то всё время хотелось съехать на «ты», обращаясь к этому человеку. Он был какой-то простой и одновременно с этим вызывающий доверие.       - Я тот, кого вы называете шаманом, и, если ты примешь мое наставничество, я буду звать тебя только так – Камария, что означает «как Луна».       Так мне опять повезло.       В итоге, после недолгих переговоров с Ксено, Фарэй взял меня в ученицы. Вопрос оплаты ученичества решался с отцом. Когда я попыталась выяснить цену, папа велел мне не забивать этим голову. Я так и не смогла узнать, о чем они договорились. Оба молчали.       Под чутким руководством Фарэя и его жены Озумэйр (ее имя переводилось как «радуга») я семимильными шагами постигала науку медитаций и транса. Училась вызывать осознанные видения. Мне давали знания о духах места, тотемах, хранителях и прочем. Способностей к шаманству, к великому разочарованию наставника, у меня не было. Точнее, я могла видеть духов, но никоим образом не взаимодействовать с ними. Так что учили меня в основном, как их не злить, а также правилам обращения с ними - технике безопасности, так сказать.       Главный упор был на управлении своим даром видения. Переключая зрение с «нормального» на магическое и обратно, я тренировалась с утра до ночи. Кроме транса, собственно, особых успехов в обучении и не было. Впрочем, я к этому и не стремилась. Основное, то, что было действительно необходимо, мне давали сполна.       Я подружилась с дочерью Фарэя и Озумэйр – Таонгой. Тао, как я называла ее, была очень хороша в родовой магии. Талант во всем, что делала, прямо как моя мама. Особенно ей нравилась магия вуду и общение с духами.       За четыре месяца я научилась переключать свое зрение, взяв от обучения все, что могла. Результат меня радовал – теперь я видела почти как раньше, но цвета вокруг все равно оставались неяркими, тусклыми, как будто матовыми.       Близился май и вместе с ним наше возращение в Англию.