Третий закон Мерфи

      Был один из тех редких дней ноября, когда погода стояла солнечная и безветренная, а воздух был тих и прозрачен. После уроков мы с Энни решили прогуляться по берегу озера, где нас нагнала сова с запиской от профессора Флитвика, в которой он просил мисс Брайт срочно прийти к нему.       Энни убежала, оставив меня наедине со своими мыслями. Замечтавшись, я слишком поздно услышала шорох за спиной и не успела среагировать, когда мужской голос произнес: «Империо». Все мое существо затопила эйфория.       Посреди счастливого неведения и белого тумана звучал божественный голос, который шептал мне. Я готова была на все, чтобы только порадовать своего хозяина. Все, что мне было нужно, это следовать его указаниям.       «Ты должна вести себя как обычно, никто не должен заподозрить тебя… Следи за ним, выясни все, что сможешь, не привлекая внимания… Когда ты услышишь слово «Селена», мы с тобой встретимся, и ты расскажешь все, что узнаешь про него…».       И я рассказывала, радуясь тому, что могу быть полезной, нужной хозяину. События и люди отпечатывались в моей памяти необычайно четко, но не вызывали никаких эмоций. Я вела себя как обычно, писала письма отцу, ходила на уроки, общалась с Энни, спорила с Ноттом, пикировалась с Сойром, но все это было неважно. У меня была только одна цель… Выполнять все, что приказывал мне голос.       «Когда я подам знак, ты должна поговорить с ним… Наедине… Любым способом выведи его из себя…». И я пошла.       В моем ощущении бездумной эйфории возникло что-то новое. Боль… Она терзала, выкручивала и колола зубы, будто мне без анестезии сверлили их дрелью. Я видела источник этой боли… Что-то было не так, но я все еще не могла понять, что именно. В голове снова зазвучал голос, напоминая: «Любым способом выведи его из себя». Мой рот открылся, и я словно со стороны услышала свои собственные слова, от которых мальчишка бледнел и вздрагивал.       - Если ты думаешь, что ты ему нужен сам по себе, то, скорее всего, ошибаешься… Из нас двоих обманываешься ты.       Я выполнила приказ, хозяин будет доволен, но изнутри, где-то в глубине души меня дергало предощущение катастрофы... Это было странно. Что-то шло не так.       Медленно, запинаясь, я шла по коридору к башне Рейвенкло. Внутри шла попеременная борьба. Меня то накрывала растерянность и желание понять, что происходит, то затапливало абсолютное счастье, и все вопросы разом отпадали. В голове мутилось. Я должна… Нужно вспомнить… Надо вернуться… Я сказала что-то страшное… Извиниться… Объяснить…       - Вы слышали?! Волхов мертв, он вскрыл себе вены. Крови, говорят, была целая ванна…       - Да не может быть! В человеке нет столько крови.       - Клянусь Мерлином, мне Пьюси рассказывал.       Волхов мертв?.. Волхов мертв… Как?.. Я никогда не хотела ему плохого, а тем более смерти. Это из-за меня?.. Из-за меня! Нет!       В следующее мгновение я осознала себя. Тело затрясло, и стало очень холодно. Я затравленно осмотрелась и поняла, что нахожусь в факультетской гостиной.       Воспоминания возвращались урывками. Четко помнила я только голос, звучание которого приносило мне немыслимое блаженство. Когда я слышала его в своей голове, было так тепло, словно никаких забот и проблем больше не существовало.       Похожее ощущение я испытывала на уроке профессора Муди, когда изображала белку. А это значило только одно - это был Империус… Вот черт! Что же делать? Что мне делать?!       Я обвела взглядом гостиную и медленно встала. Энни окликнула меня, но в ответ получила только взмах рукой и невнятное бормотание про уборную.       Кто, кто это сделал? Я никому не могла верить. Значит, нужно вести себя как обычно, нельзя привлекать внимание, ведь наложить заклятие мог любой.       Я вышла из гостиной и, с трудом сдерживаясь, спокойным шагом направилась к профессору Флитвику. Но на месте его не оказалось. Можно было бы пойти к директору, но я вовремя вспомнила, что не знаю пароль и понятия не имею, присутствует ли Дамблдор в школе. Да даже не знаю точно, где его кабинет.       И я пошла к единственному человеку, которого произошедшее касалось больше меня. К Снейпу.       Мы встретились на лестнице, и первыми словами профессора были:       - Вас-то я и искал, мисс Лавгуд.       Взгляд его был страшен. Я поежилась.       - Я тоже искала вас, профессор, мне нужно кое-что вам рассказать. Прямо сейчас, прошу. Мы можем поговорить наедине? – взмолилась я, обрадованно кидаясь ему навстречу.       Тот остановился, явно сбитый с толку таким горячим приемом, и смерил меня странным взглядом.       - Ну что ж, хорошо. Пойдемте, мисс Лавгуд.       Спускаясь в подземелья за профессором, я нервно оглядывалась по сторонам. Упорно казалось, что из-за любого угла может выскочить враг и помешать нам. Паранойя цвела и пахла, не давая расслабиться.       Зайдя в кабинет, профессор предложил мне присесть и сам устроился напротив меня.       - Я вас внимательно слушаю, мисс Лавгуд, - его голосом можно было замораживать моря.       - Я… Это из-за меня умер Вадим, но я не виновата, клянусь чем хотите! – тут же выплеснула я на него все свои переживания. – Я не помню толком несколько месяцев. Последнее четкое воспоминание - как мы гуляем с Энни Брайт по берегу озера. Это было в начале ноября. А потом только туман, какие-то смутные картинки. А потом Вадим, он что-то сделал, и мне стало больно. А потом я услышала, что…что он умер. И осознала себя. Я думаю, это был Империус. Вы мне верите?       Я расплакалась, уже не глядя на профессора. Мир рушился в очередной раз. Как же тяжело папе будет узнать о том, что его дочь - убийца, пусть и невольная. Это его сломает.       «Я виновна в смерти Вадима. Боже!» - я зарыдала еще горше.       Мне в руки сунули ткань, потом раздался рев пламени, и Снейп произнес: «Кабинет директора».       Профессор схватил меня за шиворот и втолкнул в камин. Вспыхнуло зеленое пламя, голова на секунду закружилась и я неловко вывалилась на ковер в кабинете директора Дамблдора. Следом за мной вышел профессор Снейп, не сводя с меня тяжелого взгляда.       - Северус? – директор выглядел поникшим. – Что здесь делает мисс Лавгуд?       Он жестом предложил нам присесть. Я послушно опустилась в кресло. Ноги не держали, руки ходили ходуном, а в животе будто свернулась ледяная змея.       - Сейчас она сама вам все расскажет, Альбус, - ледяным голосом объявил профессор Снейп. – Начинайте, мисс Лавгуд, не тяните.       От его пронзительного взгляда хотелось спрятаться. Я глубоко вздохнула и начала каяться.       - Империус… - директор задумчиво смотрел на меня. – Вы кому-нибудь успели рассказать?       - Только профессору Снейпу, - всхлипнула я.       - Какое удобное оправдание, Лавгуд! – ядовито выплюнул зельевар, нависая надо мной. - Вы не можете не знать, что это непростительное не отслеживается на человеке. Даже если оно и было – в чем лично я сомневаюсь, - то теперь оно снято. И никаких следов. Вы просто хотите себя выгородить. Вы просто трусливая, слабая, глупая девчонка, которая боится отвечать за свои поступки. Никакого Империуса не было, ведь так?! Кому нужно брать вас под контроль? Зачем? Никакой нормальный маг не будет вредить истинному целителю намеренно. Возможно, вы просто не подумали о последствиях вашего разговора? Признайтесь же, Лавгуд, это ваша вина. Просто ваш дурной характер и не менее дурные амбиции.       - Я готова поклясться… Веритасерум, легиллименция, что хотите! Я не помню последние месяцы. И я не желала Вадиму зла, - слезы снова потекли по моим щекам. – Это было непростительное. Я чувствовала такое на уроке профессора Муди. Я говорю правду! Поверьте мне… Пожалуйста!       - Вы не можете не знать, что зелье правды запрещено использовать на несовершеннолетних без официального обвинения и без присутствия родителей или опекунов. Удобно, не так ли? – продолжал говорить профессор, медленно прохаживаясь передо мной и не отводя пронизывающего взгляда. – Вы думаете, что сумеете разжалобить нас своим жалким спектаклем? Слезы вам не помогут, Лавгуд. Готовьтесь отвечать за свои поступки. Исключение и Азкабан – вот что вас ждет.       - Северус, прошу, спокойней. Мисс Лавгуд и так в истерике. Достаточно, - вмешался директор. - Да, девочка моя, - начал оживленно вещать он. - Давай отправим тебя к Поппи. Вадим тоже там. Ты наверняка захочешь его увидеть. Правда, думаю, что он спит…       - Спит?! – невежливо перебила я директора. – Он жив?!       - Жив-жив, - покивал Дамблдор, поднимаясь со своего места, - А вы не знали, мисс Лавгуд?       - Нет, не знала. Я только услышала в гостиной, что он умер, и из-за этого очнулась. У меня не было времени на раздумья...       - Очнулась ли? – саркастично спросил Снейп, скрещивая руки на груди. Я снова перевела на него взгляд. Оттого, что Волхов жив, с плеч будто гора упала и мне стало легче.       - А если я соглашусь на допрос под действием Веритасерума? Под Непреложный обет?       - Вам так хочется поговорить об этом, что вы готовы на это? – спросил директор. – Вы только избавились от влияния на ваше сознание и снова хотите предоставить кому-то контроль над своим разумом, мисс Лавгуд?       - Да! Я не виновата, я никогда бы так не сделала. Поверьте мне! Профессор Снейп, вы же помните, как помогли мне? Я помню, я очень вас уважаю. Пожалуйста, профессор!       Я вцепилась в ткань его мантии и умоляюще заглянула ему в глаза.       - Тогда ответьте, мисс Лавгуд, что вы сказали Волхову? – Снейп брезгливо выдернул ткань из моих рук и хищно навис надо мной. В горле пересохло.       - Я… точно не помню, но, кажется, что он не нужен…       В этот момент мне показалось, что все вокруг замерло. Руки зельевара дернулись, и на какой-то кошмарный миг показалось, что он меня сейчас ударит.       - Я не уверена. Память отрывочна… обрывки сцен и туман. Посмотрите сами. Я вам… - я глубоко вздохнула, мечтая убежать. Неконтролируемое бешенство профессора внушало дикий страх. Слова застревали в горле, приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы договорить. – Я вам доверяю, профессор.       Кто бы знал, чего мне стоило это сказать!       - Альбус? – зельевар вопросительно взглянул на директора. Тот, казалось, постарел еще больше за пару минут. Директор снял очки, потер глаза и согласно кивнул.       - Хорошо, раз мисс Лавгуд так настаивает… Может быть, лучше мне посмотреть воспоминания? Профессор слишком переживает из-за своего ученика. Он может быть неаккуратен.       - Альбус, - предупреждающе зарычал Снейп, но я опять его невежливо перебила, выпалив:       - Нет, пусть мастер Снейп это сделает! Он уже так делал. Я ему верю.       Профессор остановился прямо передо мной, загораживая директора, и посмотрел мне прямо в глаза. Я расслабилась. В мое лицо уставился кончик волшебной палочки. На лице слизеринского декана расцвела жутковатая хищная улыбка.       - Легилименс!       В памяти все смешалось: обрывки отдельных фраз, произнесенных в гостиной, картинки школьных будней. Первое четкое воспоминание - осознание, что из-за меня… События стали отматываться дальше. Разговор с Вадимом проявился будто из тумана, а потом перед глазами встала эта грязная сцена… Она не оставляла простора воображению. Я отстраненно смотрела на ученика и учителя. В памяти всплывали законные акты, как будто строки на экране компьютера: "Совращение малолетних, при наличии отягчающих обстоятельств карается заключением в Азкабане сроком до десяти лет. В случае насильственного растления – поцелуй дементора. В данном случае принуждение отсутствует. Волхов демонстрирует заинтересованность…"       Меня вырвало в реальность. Голова раскалывалась, и сквозь боль постепенно накатывало осознание, что я видела много лишнего и теперь мне не поздоровиться. Вот это я вляпалась!       И я не помнила этого события. Боже! Боже мой… Профессор и ученик, вот черт! Не может быть! Я бы никогда не подумала, что профессор Снейп способен на… на такое, но тогда что же я видела? Других вариантов в голову не приходит вообще. Кто бы мог подумать, что он совратитель малолетних? А с другой стороны, как должен выглядеть совратитель?.. Бл… Он же это только что видел. И эту сцену, и мои выводы… То, как я думала под заклятьем, было похоже на рассуждения бездушного робота. Эмоций не было совсем. Какое счастье, что я не позволила директору увидеть это, иначе у них были бы серьезные проблемы! Стоп! Но раз я настаивала, чтобы именно профессор Снейп заглянул ко мне в голову, то значит, подсознательно понимала, что это должен увидеть именно он?       Я подняла глаза и взглянула прямо на него. Профессор стоял передо мной с абсолютно нечитаемым лицом, белым как полотно. Его глаза полыхали яростью и дикой ненавистью, а кончик палочки все еще был направлен на меня. Похоже, от Обливиэйта его останавливало только присутствие директора. Мне стало так страшно и плохо, как не было еще никогда. Я не собиралась никому рассказывать про их связь. Это просто-напросто глупо и гадко. Да и Волхов в воспоминаниях не сопротивлялся, походу ему даже нравилось. А кто я такая, чтобы лезть в чужую личную жизнь? Вот если б он отбивался, то это другое дело… В конце концов, я слишком уважаю и благодарна профессору Снейпу. Не верится, что он педофил. Я бы в любом случае сначала поговорила с Волховым или показала воспоминание. Мало ли, вдруг они уже помолвлены?       - Так что ты увидел, Северус? – раздался голос директора.       Профессор медленно повернулся и посмотрел на Дамблдора.       - Мисс Лавгуд на самом деле подверглась действию Империуса, - его голос был ровным и безэмоциональным.       Я моргнула и опустила взгляд. Видимо, нам с профессором предстоит долгий разговор. А меня в конце этого разговора все же ждет Обливиэйт. Может быть, так будет даже лучше. Меньше знаешь – крепче спишь. И дольше живешь.       - Профессор, - окликнула я. – А я могу вспомнить эти месяцы? Возможно, вы согласились бы просмотреть их со мной? Ведь это возможно?       - Возможно, мисс Лавгуд, - Снейп не смотрел на меня. – Приходите вечером, после ужина. Сейчас мне пора варить зелья для Волхова. Альбус, я попытаюсь посмотреть, кто наложил Империус, но это может занять много времени. Мисс Лавгуд, отправляйтесь в Больничное крыло и оставайтесь там.       Он снова повернулся спиной к директору и произнес одними губами: «Молчи». Взгляд у него был зверским.       Директор Дамблдор выглядел так, будто с его плеч сняли какой-то большой груз, и я его понимала, сама только что испытала подобное.

***

      У Больничного крыла толклась куча народу. Еще перед дверью в помещение мне пришлось выслушивать обвинения и бесцеремонные вопросы ребят из фанклуба и других почитателей целительского таланта, которые полным составом пришли проведать Волхова. Естественно, их не пускали, но они не теряли надежды вызнать хоть что-то. Я не собиралась отвечать на их вопросы и молча проскользнула за дверь. Спасибо директору, что проводил меня, иначе так легко я бы не отделалась.       Внутри я увидела Малфоя, Грейнджер, Уизли и Поттера. Мадам Помфри безуспешно выгоняла их из помещения. Каким чудом сумел остаться Поттер, я не знаю. Но он присел около кровати Вадима, будто всегда там был, и колдомедик махнула на него рукой, выставив всех остальных.       Волхов спал. Разбудить его, казалось, ничто бы не смогло. Фикус из угла тянул свои листики в сторону Вадима и грустно шелестел, уныло повесив макушку.       Я поняла, что сегодня вряд ли с ним поговорю, и уже развернулась, чтобы уйти, но директор Дамблдор меня остановил.       - Подожди, моя девочка, я хочу, чтобы ты осталась и тебя проверила мадам Помфри. Поппи, будь добра, - попросил он женщину. – Проверь ее, она пережила действие второго непростительного* заклятия. Я хочу, чтобы до ужина она была здесь, отдохнула. Мисс Лавгуд, вы помните, что после должны встретиться с профессором Снейпом?       - Да, сэр, - тихо ответила я, не поднимая глаз от своих рук.       - Я хочу предупредить тебя, моя девочка, профессор Снейп может быть саркастичным и грубым человеком, но это только оттого, что он переживает за своего любимого ученика. Скажу по секрету, мисс Лавгуд, я думаю, что больше всего в Вадиме он ценит его кулинарные таланты. Я имел удовольствие как-то попробовать блюда национальной русской кухни, приготовленные его руками. Это просто чудо какое-то! Мцу! – он чмокнул кончики пальцев, выражая восторг, а мы с Поттером смотрели на его чудачества во все глаза. – Ничто не может огорчить мужчину сильнее, чем потеря вкусного ужина!       Поттер тихо засмеялся в кулак. А я просто не знала, как реагировать на эти бредовые высказывания директора. Я, конечно, слышала, что он чудаковатый старик, но никогда прежде с этим не сталкивалась. Он ставил в тупик своим поведением. Было не по себе.       - Поппи, не медли, дай мисс Лавгуд умиротворяющий бальзам. Ты же видишь, как она нервничает. Бедняжка столько перенесла. Пожалуй, вам и поужинать стоит здесь же. Все-таки такое потрясение, вам совсем не нужно сейчас внимание толпы. Я предупрежу профессора Снейпа, чтобы он зашел сюда после ужина. А пока отдыхайте.       Мадам Помфри провела меня за ширму, взмахом палочки переодела в пижаму и подсунула к губам кубок с зельем. Видимо, там был не только бальзам, но и снотворное, потому что меня со страшной силой потянуло в сон.       Я была рада отключиться и хоть ненадолго оставить все переживания и проблемы. Разбудил меня голос мадам Помфри и прикосновение к плечу. Она кивнула на тумбочку, на которой стоял поднос с ужином, и удалилась, сочувственно улыбнувшись.       - Скажите, мадам Помфри, - окликнула я ее. – А моему отцу уже сообщили?       - Не переживай, деточка. Я уверена, что директор позаботится об этом.       - Мне хотелось бы самой отправить письмо…       - Кушай, деточка, - настойчиво сказала мадам Помфри. - Тебе не стоит волноваться.       - Но как же…       - Отдыхай, тебе еще сегодня предстоит разговор с профессором Снейпом.       И она быстро скрылась за ширмой.       Я вздохнула и принялась есть. Неизвестность выматывала, но что я могу сейчас сделать? Только ждать и надеяться.       Поев, я накинула мантию и осторожно выглянула из-за ширмы. Мадам Помфри видно не было. Вадим все еще спал. Выглядел он бледным до синевы. Досталось ему, бедняге.       Я подкралась к дверям Больничного крыла и толкнула. Двери не открывались. Заперто? Интересно, почему? Я понимала, что ответ мне, скорее всего, не понравится, и вернулась на свою койку.       Хотя, скорее всего, нас заперли, чтобы избежать наплыва любопытствующих… и чтобы я не сбежала. Пока директор и профессор Снейп не выяснят точно, что произошло, они будут меня контролировать. Вряд ли я смогу написать отцу или вообще рассказать ему эту историю. Это скандал, а в Хогвартсе сейчас полно иностранцев…       Я попыталась подойти к Волхову, но вокруг его кровати был защитный барьер. Меня аккуратно оттолкнуло, и тут же послышались шаги колдомедика.       - Деточка, ты уже проснулась…       Она не успела закончить фразу, как в двери стремительным шагом вошел профессор Снейп, не сбавляя скорости, цапнул меня за руку и потащил в бокс. Хорошо, что тапочки не потеряла.       - Поппи, не беспокой нас и подготовь комплект зелий номер пять.       - Хорошо, Северус, - она неодобрительно поджала губы.       Снейп втолкнул меня в помещение и запер дверь, наложив на нее чары.       - Итак, поговорим, мисс Лавгуд, - холодно процедил профессор и повернулся ко мне, сжимая в руке палочку. Я вжалась в холодную стенку, понимая, что он очень зол и меня сейчас будут убивать.       - Хорошо, - пискнула я.       - Не вижу ничего хорошего, мисс Лавгуд. Вся эта ситуация… весьма неоднозначна.       - Да, профессор, но я бы никогда не полезла в ваши…отношения…       - У нас нет никаких отношений, глупая девчонка! – повысил он голос. – Вы принесете мне клятву, прямо сейчас! – на меня нацелилась палочка, медленно приближаясь к лицу. – Что никому, ни живому, ни мертвому, никогда, никоим образом не скажете, не намекнете и никаким другим способом не дадите знать, что вы тогда увидели. Клятву на крови. Руку! – рявкнул он. Я вздрогнула, машинально спрятав руки за спиной.       - Да, конечно, но…       - Никаких но, - змеей прошипел зельевар, глаза его горели от ярости. – Еще одно слово, и я сотру вам память, а после Империуса это превратит вас в пускающую слюни идиотку. И будьте уверены, мне ничего за это не будет.       Я только кивнула, судорожно сглотнув. Я бы на его месте тоже переживала. Сейчас не время спорить, он на грани, и бог его знает, до чего может дойти. Кончик палочки опасно светился. Спрошу про восстановление памяти в другой раз. Пусть сделает так, как хочет, а позже можно будет попробовать поговорить.       Клятва не заняла много времени. Профессор Снейп с удовольствием матерого садиста рассек мне руку почти до кости, и я вскрикнула от боли. А он еще и сильно сжал руку, заставляя кровь бежать быстрее. Сволочь!       Я покорно повторила текст клятвы за ним. После завершения ритуала он ощутимо расслабился и соизволил залечить мне руку. За что люблю магическую медицину, так за то, что после такого пореза даже шрама не осталось. А с другой стороны, у магов напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, потому что почти все можно вылечить, если вовремя получить помощь колдомедиков.       Я размышляла на отстраненные темы, понимая, что сама оттягиваю начало разговора. А Снейп не спешил начинать первым, неприязненно рассматривая мое лицо. Я все еще опасалась его реакции, хотя он уже выглядел поспокойнее. И как с ним сейчас общаться? А с другой стороны – чего тянуть?       - Профессор Снейп, - глубоко вздохнув, начала я. – Я не знаю, что произошло у вас с Волховым, и, если честно, это не мое дело. Вы же видели, что я была под заклятьем…       - Ваше счастье, мисс Лавгуд, что вы не сказали никому об этом, а тем более своему хозяину, - перебил меня зельевар.       - Сэр, я не знаю, почему так произошло, как и не знаю, почему подсознательно стремилась, чтобы вы посмотрели мою память. Но я бы никогда не стала шантажировать Вадима. Особенно… таким образом. Мне очень жаль, что так случилось.       - Вам жаль… - протянул он с непередаваемой интонацией. – Вы знаете, почему невозможно определить воздействие правильно наложенного заклятия подвластия? Профессор Муди уже рассказывал вам, но вы не помните, к сожалению. Ваш разум никогда бы не смог сгенерировать такой алгоритм действия – в нашем случае шантаж – если бы вы не были способны на него. Гипотетически, конечно, - саркастично усмехнулся он. – И вы вполне способны… при определенных условиях говорить в лицо собеседнику такие жуткие вещи. А подростки неуравновешены, особенно в таком, как у вас и Вадима, возрасте.       Я нахмурилась, но промолчала, размышляя. Возможно, я и впрямь способна на такое. Однако у меня не хватает воображения представить подобную ситуацию. Как нужно вывести меня из себя, разозлить или насолить, чтобы мое сознание решилось на такое? Чтобы совесть и мои моральные принципы отступили в сторону? Даже по отношению к тетке и ее сожителю, отжавших квартиру, не возникло таких мыслей. Хотя, при желании, можно было бы… Компромат-то был. Даже странно, что эта идея не пришла тогда в голову. Впрочем, неважно.       - Я вижу, вы неразговорчивы сегодня, мисс Лавгуд, - вкрадчиво прошелестел Снейп. – Что ж, мы будем с вами встречаться каждое утро в семь часов в кабинете зельеварения, и до завтрака я буду восстанавливать вам память. Остается открытым вопрос оплаты. Клятва не даст вам возможности говорить об увиденном. Я согласен отложить этот вопрос на более позднее время, но вы должны написать мне расписку. Стоимость лечения зельями и легилименцией за все время будет составлять шестьсот галлеонов.       Я вскинулась в изумлении. Ничего себе запросы! Может, ну ее нафиг, эту память? Он все равно сейчас полезет ко мне в голову искать злоумышленника и там обязательно что-нибудь да всплывет. Попросил же он у колдомедика комплект зелий. Ага, но голова-то у меня одна. Мне мой рассудок дороже. Значит, буду выкручиваться. Глупо надеяться, что само рассосется.       - Да, сэр, вы сами напишете, а я подпишу? Или вы дадите мне перо и пергамент?       Любопытно, сколько времени такими темпами он потратит на восстановление всех пропущенных месяцев и сможет ли увидеть злоумышленника.       - У меня есть образец бланка. И не надейтесь сами справиться с этим. Срок погашения - десять лет с даты подписания. Со следующего года будут начисляться пени в стандартном размере в три процента от суммы.       Я пошевелила губами, подсчитывая итог, и приуныла. М-да уж. Но ничего, после совершеннолетия у меня точно получится с ним расплатиться. А профессору палец в рот не клади - он еще ничего не сделал, а я ему уже должна. Я усмехнулась про себя. Он учился у лучших.       - Ну что ж, мисс Лавгуд, присядьте, устраивайтесь поудобнее, - профессор Снейп нацелил в мой лоб палочку и, глядя прямо в глаза, произнес. – Легилименс! P.S. Мы попытались поподробнее обосновать действие Империо. *      Империо – контроль, управление. Заклятье защищает само себя, вызывает эйфорию и привыкание. Самая большая опасность для объекта – приказ, не противоречащий базовым установкам либо имеющий предпосылки для изменения установки, может прописываться в подсознании и при благоприятных обстоятельствах (для срабатывания закладки) сработать даже через много лет.       Сильный заклинатель полностью контролирует объект подчинения. Заклятье нельзя никак обнаружить, жертва полностью сохраняет все свои привычки, жесты, образ поведения (если ему не внушают иное).       При длительном применении заклятье требует периодического обновления и сразу после каждого воздействия на ауре объекта остается след магии заклинателя, который истаивает в течение некоторого времени (от 1 до 14 часов в зависимости от сторонних факторов). Это малоизвестный факт, обычно его не принимают во внимание, т.к. след не является прямым доказательством Империуса (только косвенное указание на воздействие заклинателя).       Сопротивляться принуждению может объект с сильной волей (борьба с самого начала); боль, достаточно сильная или неожиданная, или сильный стресс (важные для объекта слова-ключи или если результат собственных действий выходит за рамки приказа).       Для наложения Империуса требуется достаточно высокий уровень силы магии и воли, филигранный контроль и самоконтроль при накладывании заклятья (организованная и педантичная личность), правильно и непротиворечиво сформулированные установки.       Империо создает в коре головного мозга устойчивый доминантный очаг торможения (доминанту Кандыбы), который автоматически возбуждает и подчиняет себе все соседние участки коры головного мозга, вызывая процессы возбуждения клеток мозга, мобилизации и резкого повышения общей чувствительности организма ко всем внешним и внутренним сигналам-раздражителям. Выполняемое на этом фоне кодирование вызывает целенаправленные психофизиологические реакции-сдвиги в строгом соответствии с вводимой информационной программой-кодом. (Учебник психиатрии, приемы НЛП).       Установка мага обычно не содержит приказов, резко меняющих поведения, т.к. Империус используется именно для контроля личности объекта в долгосрочной перспективе или для разового воздействия для достижения цели.       Заклятием вызывается возбуждение и мобилизация ресурсов мозга, которые сопровождаются чувством эйфории, легкости, воздушности, невесомости. Также возникает повышенная способность человека реагировать на внушение посредством Империуса, а на глубоких стадиях (при длительном воздействии, индивидуально) возникает полная зависимость восприятия объекта от манипулятора. Возникает избирательность в усвоении и переработке информации в зависимости от ее социальной значимости приобретенного личного опыта объекта .       Память объекту можно вернуть при помощи искусного легилимента. Чем больше был период применения Империуса, тем больше времени нужно затратить на реабилитацию.