Третий закон Мерфи

      Все свободное время я размышляла над рассказом Вадима. Я сочувствовала ему - парню пришлось гораздо сложнее, чем мне, и в стартовых условиях, и впоследствии. Будь я на его месте, однозначно поступила бы по-другому. Не знаю как, но точно постаралась бы изменить жизнь Гарри к лучшему и, если бы у меня получилось, постаралась бы сблизиться с ним больше. Может, так проявлялся мой материнский инстинкт, который не был востребован в прошлой жизни, но мне было бесконечно жаль того малыша, который жил под лестницей и получал упреки, тычки и травлю.       Но история не терпит сослагательного наклонения, и я старалась отбросить эти мысли.       То, каким был Гарри Поттер в школе, давало мало информации для размышления, но кое-что все же почерпнуть было можно. Его внешний вид в последние пару лет точно стал лучше, чем было описано в книге. Одежда по размеру хорошего качества, отсутствие очков, которые удивительно ему не подходили, неуловимое ощущение уверенности, которое проявлялось в жестах и осанке. Гарри Поттер был поразительно харизматичным подростком. И мне хотелось, чтобы у него всё сложилось хорошо.       Вообще, я бы поговорила и с ним, но не могла представить себе ситуацию, при которой мы могли бы с ним сблизиться. Оставалось ждать удачного шанса, чтобы при первой возможности помочь ему.       Накануне третьего этапа турнира Волхов выглядел нервным и дерганным. Казалось, окружающие ничего не замечали, а его оживление принимали за предвкушение. Вся школа находилась во взбудораженном состоянии, так что его поведение никого не удивляло. Но я уже успела немного изучить Вадима и знала, куда смотреть и на что обращать внимание. Когда исчез Поттер, внутри что-то екнуло. Я сама не заметила, как вскочила на ноги и стала искать глазами Вадима, а когда нашла, заметила, что он молча смотрит на трибуну судей, сосредоточенно покусывая себя за палец. Он явно был в курсе происходящего и ждал.       Несмотря на нервозность Вадим держал себя в руках. Значит, что бы то ни было, с Поттером всё будет в порядке. Вряд ли Волхов стал сидеть и ждать, если бы это было не так. В этот момент к нему подошел профессор Снейп. С деканом Слизерина происходило что-то странное. Винного цвета аура пульсировала, а золотистые нити, пронизывающие ее, искрили и пытались образовать новую связь, которая концентрировалась на левом предплечье. Присмотревшись повнимательнее, я поняла, что связь существовала и раньше, только долгое время была неактивной. Сейчас она снова включалась и причиняла обладателю сильную боль.       Коротко переговорив о чем-то с Вадимом, профессор скрылся в медицинской палатке.       Потеряв интерес к происходящему с Вадимом, я заметалась взглядом по окружающим, пытаясь понять, что делают устроители турнира. Маги были заняты каким-то сложным колдовством, но, по всей видимости, никак не могли получить нужный результат. Символы заклятий, выплетаемые волшебниками, таяли, не успев зацепить след портала. Маги раздражались, начинали с начала, но результата всё не было.       И никто не подумал снять заклятие, которое транслировало изображение на экран, так что все могли видеть действия магов. Как непредусмотрительно. Если уж я, третьекурсница, поняла, что организаторы попали впросак, то для остальных зрителей это тоже не было секретом.       Когда Поттер появился на площадке, по трибунам прошел дружный вздох облегчения. Я обессиленно опустилась на скамью, пряча лицо в ладонях. Напряжение схлынуло так резко и так внезапно, что подкосились ноги. Ожидание было настолько жутким и выматывающим, что лишило всех сил.       Весь остаток дня прошел как в тумане. Прощальный пир, обсуждения сокурсников – все проходило мимо меня. Я вконец измоталась и, плюнув на все, отправилась спать.       Назавтра по школе поползли слухи об исчезновении директора Каркарова и сумасшествии профессора Муди. Ребята из Дурмстранга не выглядели растерянными или расстроенными, видимо, имели инструкции на разные случаи. После завтрака было торжественное построение, и иноземные гости нас покинули. Ну и славно. Мне уже до смерти хотелось домой, в безопасность, под крылышко отца. Нервное напряжение, которым я заразилась от Вадима, порядком утомляло.       Все же меньше знаешь – крепче спишь.       Следующий наш разговор с Вадимом состоялся накануне отъезда из замка и прошел крайне неудачно.       Мельком я видела его на трапезах или в коридорах, и выглядел он не лучшим образом, дерганным и усталым. Иногда он нервно теребил фенечки на руке, часто подвисал во время разговора, уставившись в одну только ему видимую точку, и выглядел еще более отстраненным, чем обычно. В общем, был не в себе. За прощальным ужином я пристально рассматривала его спину и когда он повернулся, ощутив мой взгляд, приподняла брови в немом вопросе. Он секунду помедлил, обернулся к столу преподавателей, поджал недовольно губы и кивнул. Я тоже посмотрела туда. Все ясно, профессора Снейпа нет на месте.       Встретились мы в том же классе, что и в прошлый раз. Я пристроилась на парте, Вадим устроился передо мной в своем мега кресле.       - Что надумал?       - Мне сейчас не до этого, - раздраженно отозвался Вадим.       - Ну, тогда рассказывай, - предложила я.       - Ага, - неожиданно развеселился Волхов. – У вас есть проблемы? Хотите поговорить об этом? – передразнил он.       Мои губы растянулись в непонимающей улыбке. Зачем тогда мы здесь собрались?       Вадим вздохнул.       - Волдеморт вернулся…       - И что, для тебя это новость? Ты же и так это знал, и ничего не сделал, чтобы это предотвратить. Впрочем, как и я. Что тебя так беспокоит?       Слизеринец поднял на меня возмущенный взгляд.       - Как это ничего не сделал? Я не сделал?! Ты просто не знаешь, что я сделал!       - Так расскажи. Мне казалось, что мы договорились о том, чтобы быть откровенными.       - Изначально я, в общем-то, и не планировал ничего менять. Я думал, что лежу в коме и вижу осознанный сон. Я не знал, канон это или фанон, я же был фанатом в свое время. Я не мог точно знать, куда попал. Это мог быть снарри или гарритом, или еще какой-нибудь фикрайтерский бред. Так что решил сначала просто понаблюдать. А потом я пришел в Хогвартс. Кстати, всеми силами пытался отбрыкнуться от этой обязанности. Была б моя воля – уехал бы.       - А сейчас? Тоже уехал?       - Сейчас… - Вадим вздохнул. – Честно? Хочется схватить в охапку всех своих близких и свалить, но не получится.       - И кого же, если не секрет?       - Секрет.       - Дай угадаю.       - Ну, попробуй, - насмешливо предложил Вадим.       - Профессор Снейп, - я даже не спрашивала. Зная то, что знаю я, сложно сделать другой вывод. – А кто остальные?       Вадим смерил меня странным взглядом, который у меня не получилось расшифровать, и глубоко вздохнул.       - Я должен был вспомнить… - пробормотал он и уже громче продолжил. – Ну, в общем-то, больше никого и нет.       Я только кивнула, предполагая что-то подобное.       - А как же Гарри?       - А что Гарри? Он – Избранный, он по-любому выживет. Те вероятности, что я сейчас вижу, показывают, что с ним все будет хорошо.       - Вероятности?       - Да, вероятности, - он кивнул. – У меня, кроме послезнания, есть еще и вещие сны.       - Я не могу не спросить, - извиняющимся тоном сказала я. – Как ты к нему относишься?       - Ну… - задумался Вадим. – Я ему близок. Но я бы не назвал его своим другом… Ну, как… То есть он мне друг, ну… скорее товарищ. То есть я ему помогал, учил, он близок мне, но не до такой степени, чтобы ради него жертвовать своими интересами. Вот так.       - Ясно, - я не могла определиться с ходу, как мне к этому отнестись, но его слова меня задели.       Тем временем Волхов продолжал развивать свою мысль.       - Понимаешь, довольно-таки трудно всерьез воспринимать персонажа сказки. Любопытно, да… но поначалу я думал, что это осознанный сон - я всегда их видел, - и вел себя соответствующе. А когда я понял, что застрял в поттериане надолго и реальность упорно не хочет меня отпускать, то стал устраивать свою жизнь, а главную мысль, которую я вынес из канона и фанона, что от главного героя лучше держаться подальше. Спокойной жизни рядом с ним не жди, лучше уж быть как твой персонаж, - он усмехнулся.       А я задумалась. В голове вихрем проносились идеи, которые в самом начале этой жизни некоторое время мучили меня, и я решилась.       - Скажи, ты веришь в Судьбу?       Вадим поперхнулся и уставился на меня в изумлении.       - Я верю в возможность выбора. Есть судьба, но также есть и несколько развилок и только от моих действий зависит конечный результат. И в общем-то, у меня есть основания говорить, что я это проверил на практике.       - Ты не думаешь, что неслучайно попал сюда? – я разволновалась. - Может, ты должен был помочь избранному? Все же ты попал в самое начало событий, когда мог на него влиять. В соседний с ним дом, сохранив все свои знания по миру поттерианы и прошлый жизненный опыт. И у тебя есть магия истинного целителя. Тебе не кажется, что высшим силам было угодно, чтобы ты помог Гарри?       - Высшим силам было угодно, чтобы я выжил, следовал своему призванию и продолжил свой род! – горячо запротестовал Вадим. – И не надо мне тут впаривать и полоскать мозги насчет предназначения и второго шанса! Я точно знаю, что от меня требуется.       - Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. Ты не мог бы пояснить? – осторожно спросила я.       - Лавгуд, я шаман, - с превосходством поведал Вадим. – Я регулярно бываю на той стороне. Естественно, что я общаюсь с высшими силами.       - С кем?       - Ну, во-первых, со своими предками, а во-вторых, есть женщина… Она говорит, что она моя прабабушка, но что-то мне в это слабо верится.       - Я думаю, - осторожно начала я, прикидывая как бы не спровоцировать Волхова на новую вспышку злости, – что предков первым делом интересует твое благополучие…       - Конечно, интересует, на то они и духи предков, - перебил меня Вадим.       - Я имею в виду что-то более глобальное. Судьбу с большой буквы. Магию, если хочешь. Я не верю, что всё это просто цепь случайностей. Что всё это просто так.       - Хорошо, давай предположим, что это не просто так, и Судьба есть. Что это не совпадение, что меня столкнули с Поттером лоб в лоб, чтобы просто тупо ему помочь. Я, кстати, этим и занимался! – воскликнул Вадим, а потом внезапно спокойно поинтересовался. - А что бы сделала ты?       - Я бы сделала все, чтобы он стал сильнее, научила его думать, анализировать и не принимать на веру то, что говорят другие...       - Этим я тоже занимался, - высокомерно перебил слизеринец.       - Но… Я, конечно, с Гарри общалась совсем немного и не знаю его так, как ты, однако, судя по твоему рассказу и по тому, что я вижу в Поттере… - я помедлила, сомневаясь, что стоит говорить то, что думаю, но требовательный взгляд Вадима подразумевал, что молчание сделает только хуже. - Всё же я могу сделать вывод, что сделал ты недостаточно.       - Недостаточно?! – голос Вадима дал петуха. Изумление и раздражение читались в каждом его жесте. – Что значит недостаточно?! Ты совсем, что ли?       - Ну, раз уж у нас откровенный разговор... Я считаю, что ты мог сделать много больше, но сделал ровно то, что не требовало от тебя особых усилий. Покровительственное отношение к мальчику, конечно, помогло ему в школе и отчасти дома, но по сути для него не изменилось ничего. Такие дети как Гарри жаждут больше всего обрести семью, близких. Возможно, если бы ты сумел стать для него… братом, он не связался бы с Роном и Гермионой, не пытался бы заменить, компенсировать ими свою потребность в семье и поддержке. А твои рассказы про Петунью… Это несколько некрасиво выглядит, такое ощущение, что тебе комфортнее было общаться с ней, чем с мальчиком из чулана. Ты никак не повлиял на миссис Дурсль, чтобы улучшить отношение этой семьи к Гарри. Я понимаю, что это звучит некорректно, но хочу разобраться, как и ты. Ты снисходишь до него, и при этом у меня создается такое ощущение, что ты делаешь это просто из любопытства, а не потому что он тебе дорог и что-то значит для тебя.       Волхов злился. По стенам метались тени, в комнате ощутимо похолодало, все вокруг стало выцветать еще больше, превращаясь в черно-белое контрастное нечто. Будто я очутилась в старом кино. Вадим выдохнул облачко пара и с заметным усилием взял себя в руки.       - Нет, ты мне скажи, а что по-твоему надо было сделать?! Я давал ему всё, что мог на тот момент. Напоминаю, тогда я думал, что всё вокруг моя галлюцинация. Ты всерьез думаешь, что я был бы братом своей галлюцинации? Серьезно?       - Даже если и так, это всего лишь характеризует твое отношение к жизни и натуру. Но судя по твоей реакции, ты и сам понимаешь, что был не совсем прав. Элементарно, как фанат и читатель, ты не мог не знать, что ребенок, который никому в жизни не был нужен, был обузой, и которому постоянно об этом напоминали, без друзей, не мог не привязаться к первому, кто проявил бы к нему интерес и показал нормальное отношение. Он жаждал от тебя не просто приятельского отношения, ему нужна была любовь...       Вадим молчал, открывая и закрывая рот, будто выброшенная на берег рыба. Он тяжело сверлил меня взглядом и сжимал подлокотники своего кресла, будто готовился прыгнуть. Я настороженно замолчала. Ничего не получается, всё идет не так. Но остановиться он мне уже не даст. И словно подтверждая мои мысли, Вадим хрипло и неестественно спокойно сказал:       - Продолжай.       - Я… Моя плата... не подходит. Я не справляюсь. По идее эти вопросы нужно было поднимать намного позже, но у меня не получилось плавно подвести тебя к этому. Извини, все же работала я по большей части с детьми. А ты уже давно не ребенок, - я жалко улыбнулась, кусая губы. – Считай, что я озвучиваю вопросы твоей совести. Судя по твоей реакции...       - Ну, раз ты моя совесть, то давай, доведи разговор до конца.       Я колебалась. Вадим выглядел достаточно спокойным, но в его глазах появилась искра нехорошего интереса. Впрочем, попытку достучаться до него всё же стоило сделать. Возможно, он услышит.       - Хорошо. Ты помнишь, в первом фильме директор говорит, что Гарри защитила любовь? Я не помню, книжное это выражение или вольное толкование сценаристов. Мне больше всего запала в память эта фраза. Я всё же думаю... И искренне верю в то, что мы сюда попали неслучайно. Возможно, что мы сделаем что-то к лучшему... Что второй шанс нам дали не зря. Говорят, что красота спасёт мир. Я думаю, что под красотой подразумевают гармонию. Я также верю в то, что мир может спасти любовь. Любовь и гармония…       Я не успела закончить мысль, как Вадим неожиданно метнулся вперед с хватил меня за руку. На его лице проступило что-то хищное, почти злое. Волхов усилил хватку, и я почувствовала, как он сжимает мои пальцы поверх насильно всунутого в руку амулета. Я не успела возмутиться или испугаться, как разум прояснился. На меня нахлынуло холодное, отстраненное спокойствие.       Да, начиная этот разговор, я не учла, что его любопытство было отстраненным, то есть воспринимать мои аргументы он был не в состоянии. И Волхов не учел реакцию «идеальной версии» меня.       - Так что ты думаешь обо всем этом на самом деле? – с нажимом уточнил он.       - Ты так цинично привязал к себе Поттера, облегчая ему жизнь. Защищал, заботился, подкармливал, но не сделал ничего, чтобы он стал сильнее, чтобы ему жилось легче и подготовить его к тому, что его ожидает. Ты не захотел отходить от того алгоритма, который знал, чтобы оставить себе место для маневра. Потому что у тебя было послезнание. При том, что ты можешь узнать будущее по-другому. У тебя такие способности, но ты их не используешь.       - А что насчет Северуса Снейпа? – вкрадчиво спросил Волхов. В глазах его плескалось бешенство.       - Меня удивляет, почему ты выбрал профессора Снейпа. Ты говорил, что любишь его, но сам ставишь его в неловкое положение, обязывая своими поступками, своими словами, не спрашивая о том, нужны ли они ему. Он взрослый человек и сам может о себе позаботиться, в отличие от Гарри. Профессор Снейп сам справлялся со своими трудностями. Почему ты посчитал его более достойным, чем ребенка, которому ты реально мог помочь? Ты был с ним четыре года, но толком не сделал ничего. Вот этого я понять не могу, как и твоей болезненной одержимости собственным деканом. Такое ощущение, что остальные для тебя просто не существуют. Остается только надеяться, что ты не наделаешь еще больше глупостей, чем уже успел. Почему ты настолько верен ему, несмотря на его отталкивающее поведение? Ты поспешил, когда признался ему. Одно дело догадываться, а другое – знать точно. Что ты хотел этим добиться? Он учитель, а ты ученик. Правильней было бы дождаться окончания школы и попытаться добиться его…симпатий тогда, и только тогда. На что ты рассчитываешь?       Я склонила голову набок, рассматривая Вадима с отстраненным интересом. Тот хватал ртом воздух, его буквально распирало от эмоций. Его возмущение было настолько велико, что он не мог найти слов. Страшно не было, хотя в голове плескалось осознание, что будь я в обычном состоянии, уже обливалась бы холодным потом. Ту боль, которую он мне причинил, я помнила очень хорошо.       - Есть какая-то ирония в том, что статистически самое большое количество преступлений совершается из-за любви. Я никогда не любила, - я почувствовала, как меня отпускает. Вадим уже убрал руку, но я все еще сжимала амулет. Заряд кончался. - Но меня это чувство пугает, хотя, наверное, я бы не отказалась полюбить. Когда ты говоришь про него, мне грустно и больно. Глядя на тебя понимаешь смысл высказывания «любовь – боль».       Я бросила амулет на колени Волхова.       - Не смей меня осуждать! – наконец нашел слова Вадим, сжимая кулаки. – Это не ты жила там! Ты не была на моем месте, ты ничего не знаешь!       В душе царило опустошение. Я опустила глаза, пытаясь успокоиться и заговорила.       - Зачем ты так сделал, Вадим? Ты понимаешь, что так нельзя? Ты понимаешь, что как бы логично ни звучали аргументы моей «идеальной» версии, они основаны в первую очередь на моем же мировоззрении, которое проистекает из жизненного опыта, морали и принципов. Но я тоже человек и могу ошибаться. Ты должен был сам решить для себя, что ты сделал не так и сделал ли вообще, осознать, принять и сделать выводы. А вместо этого получил … вот это всё, - я помедлила, но все же закончила. - Я не могу тебя осуждать, а тем более судить. Я не на твоем месте, ты прав. Ты сам выбрал, и ты сам будешь нести ответственность за последствия своего выбора. И этого уже не изменить… Прошу тебя, больше не надо так делать, не вынуждай меня озвучивать свои мысли. Они могут быть неверными с твоей точки зрения. Или вообще не иметь смысла. Идея была в том, чтобы ты дошел своим умом до понимания себя, своих поступков и их последствий. Возможно, ты бы открыл в себе что-то совершенно другое…лучшее? А вместо этого возвел между нами стену. Теперь я вряд ли смогу помочь тебе. Мы не сможем доверять друг другу. Насчет оплаты... Подумай сам. В любом случае, я остаюсь тебе должна.       В молчании я взяла свою сумку и, медленно переставляя ноги, пошла к двери. Вадим так и не сказал мне ничего.